white bunny

— Такой жалкий! — Семён смеялся наблюдая за этим, где-то вдалеке Антон услышал хруст снега. К ним кто-то шел, причем довольно быстро, можно сказать даже бежал. На лице Петрова появилась улыбка когда он увидел его...       Это был обозленный Ромка, который бешеными... Нет, даже безумными глазами смотрел на Семёна, стремительно приближаясь к нему. Казалось глаза Пятифанова горели демонически-красным цветом, а из его рта шёл пар. В этот момент Рома выглядел совсем как разъярённый бык. — Ты чё сука делаешь, мразота блять! — вместе с этими словами, Рома со всей дури ударил Семёна по лицу. Последний пытался отпрыгнуть, но у него это вообще не вышло, ведь удар Ромки был молниеносным.       От удара, Семён свалился на землю, несколько зубов вывалились из рта свина в его полёте на холодный снег. Как только Семён упал от столь мощного удара, порыв ярости Пятифанова не остановился. Он подбежал к нему и начал жестоко бить его ногой в лицо, грудь и пузо. С каждым ударом, Семён был всё больше и больше похож на свинью... Он орал как свин, которого режут заживо.       Это всё продолжалось не больше минуты, хоть Антону казалось, что прошла вечность. Удары закончились, только когда снег перемешался с кровью и слезами Семёна, который тихо лежал еле-еле хрипя — он сорвал голос от своего ора и плача и не мог двигаться от бессилия и боли. Рома стоял над его телом, его кулаки были сжаты, тяжёлые зимние ботинки были в крови. Он тяжело дышал, выпуская из рта горячий пар. Вскоре его взгляд устремился на Антона, который всё это время восхищённо наблюдал за Ромкой. Блондин попытался встать, чтобы подойти к своему защитнику, но Ромка сам, быстрыми шагами и с тёплым взглядом, подбежал к нему, положив свою тяжёлую руку на плечо и не дав встать: — Тебе нельзя вставать, сиди спокойно, отдохни.. — С.. Спасибо... — сказал Антон, который ещё больше дрожал от холода. Петров сильнее сжался, обняв себя руками и выдохнув тёплый пар на своё тело. — Отдохни и пойдём домой, я тебя провожу — сказал Рома, пытаясь сделать свой голос нормальным, но Антон всё-же заметил в его голосе странное волнение и теплоту.       Надо сказать, что Антону в этот момент становилось всё хуже: голова начинала побаливать, дыхание слабеть, он больше был не в силах двигаться, его мышцы просто напросто не хотели его слушаться и отказывались работать. Он посмотрел мутным взглядом на Рому: — Мне.. Очень х.. Холодно — голос Петрова очень сильно дрожал, он говорил стуча зубами и трясясь от мороза.       Ромка уже хотел было снять с себя свою куртку, чтобы одеть на парня, но резко понял, что сам замёрзнет. "Как же быть, блять" — раздражённо подумал Пятифанов, сжав кулаки и оскалив зубы. "А может.." — после этих мыслей, Ромка, как будто бы о чём-то додумавшись, повернул голову назад, где лежал Семён. Решительно слегка опустив голову, парень подошёл к Семёну, ударив того ногой, от чего последний перевернулся на живот. Пятифанов встал над Семёном, и взяв того за спину куртки, резко дёрнул, приподняв туловище свина. Сам Рома сел сзади, обняв жирдяя и начав расстёгивать молнию на его куртке. — Не надо.. Я же замёрзну — еле-еле, хрипящим голосом, сказал Бабурин. Его голос был молящим и он просил пощады. От действий Пятифанова из глаз Семёна текло всё больше и больше слёз. В его голове была лишь одна мысль: "Я не хочу умирать...". Но он не мог сопротивляться от бессилия и лишь со слезами на глазах смотрел на то, как ему подписывают, скорее всего смертный, приговор.       Как только Рома сдёрнул со свина его куртку, он резко встал, а Бабурин же упал на холодный снег, уткнувшись в тот носом. — Не надо.. Отдай.. — тихо прохрипел Семён, еле-еле подняв своё, испачканное в снеге, лицо и посмотрев на Рому. — Заткнись, придурок! — озлобленно крикнув на того с оскалом, Пятифанов со всей силы пнул Семёна в бок, от чего тот покатился вниз с небольшого холма, на котором они щас находились.       Тут же подул сильный ветер, который принёс с собой кучу снега. Этот ветер резко обжёг своим холодом Ромку, заставив того задрожать. Он понимал, что медлить нельзя, ведь начинается буря...       Сев перед ещё больше дрожащим блондином, Рома быстрыми движениями, и слегка дрожащими от холода руками, приподнял Антона и надел на него куртку, застегнув. — Так должно быть теплее... — сказал Рома, сложив руки перед собой в замочек и подув в них тёплым воздухом.       В ответ Антон лишь слегка улыбнулся, посмотрев на Ромку. Теплее ему определённо стало, но он понимал, что чего-то явно было недостаточно. И то, чего не хватало, было явно в Ромке — в его теле. Свет в глазах Антона постепенно угасал... Он понимал, что скорее всего, сейчас придёт его конец. Его глаза ужасно слипались, он просто чувствовал непреодолимое желание уснуть. Рома же обеспокоенно смотрел на него, понимая, что дело плохо...

***

      Завывания ветра усиливалось, вокруг становилось больше снега. Резко потемнело, ведь этот снег закрывал все возможные источники света. Рома тащил укутанного в куртку Антона у себя на спине. "Капец ты тяжёлый, сука..." — думал Рома, таща своего друга через сильный ветер, из-за которого тащить блондина было ещё сложнее. Сугробы не давали нормально передвигаться, замедляя Рому, снег летел всё время в глаза не давая нормально видеть перед собой. Рома считал, что это был настоящий ад. Он понимал, что до дома ещё очень и очень далеко. Он думал о том, как хочет побыстрее домой, в тепло. Он хотел орать и реветь. Он проклинал эту сраную погоду и эти ёбаные сугробы, которые не давали ему нормально ходить и от которых уже ужасно болели ноги. Он проклинал сраный снег которому нет конца, а также ветер, который как на зло, дул в его сторону, мешая ему идти. Ярость переполняла парня, заставляя его ненавидеть всех и вся, и порождала в нём желание въебать со всей дури этому снегу, чтобы он перестал падать. Впрочем, эта ярость и придава Роме силы двигаться дальше.       Он реально очень злился и ненавидел в этот момент всё вокруг. Но всё-же единственное, что он не ненавидел в этот момент — это Антон, который лежал в полудрёме на его спине.

Время: неизвестно

      Долго... Ужасно долго Рома тащил Антона на своей спине. Ярость не придавала больше парню сил — её не было, ведь на неё даже не осталось сил. Он уже выбивался из сил и был готов свалиться на снег. Он бы так давно и сделал... Если бы он не понимал, что осталось совсем немного, что ещё чуть-чуть и они будут дома, в тепле... Вместе... Именно эти мысли теперь давали силы Роме, заставляя его двигаться дальше через эту бурю.       Но бессилие взяло верх над парнем и он не заметил довольно большое углубление в снегу перед собой. Сделав один неосторожный шаг, Рома, с вырвавшимся из его горла криком, упал в эту яму вместе с Антоном.       В яме ветра не было, а снег туда не попадал — сильный ветер проносил все снежинки над ямой. Благодаря этому, там было намного теплее чем сверху. Также в яме было вполне достаточно места, чтобы там уместились оба парня.       Ромка, поняв, что сил подняться у него нет, посмотрел на Антона, который начинал дышать всё ровнее и ровнее, что было несомненно хорошим знаком. Сам же Рома был одет не так тепло, как Антон, поэтому он уже давно сильно промёрз. Конечно, благодаря своей довольно сильной физической деятельности, которая не давала ему замёрзнуть окончательно, парень не свалился от холода на землю и не замёрз окончательно. Сейчас же Пятифанов подрагивал от холода, а его зубы стучали. Ему срочно нужно было согреться. Но вокруг было нечем... После некоторых раздумий, он посмотрел на лежащего рядом Антона. "Ладно! Один раз! Я не педик!" — подумав так, Ромка тут же обнял Антона, прижавшись к нему...