Вместе и навсегда

Кристина зло скрестила руки на груди и пошла прочь от места происшествия, гордо вздёрнув носик и не обращая внимания, на то, как в спину один за другим летят глупые оправдания. Да чтобы ещё хоть раз она согласилась на глупые предложения Фелиции! Эта девчонка порой совсем не понимает, что творит. Ночью по дворам гулять и стены разукрашивать? Чёрт возьми, они же чуть не попались! Трудно даже представить, чем это могло обернуться, не будь у Хаксли столько удачи… В подъезде эхом зазвенела связка ключей. Замок щёлкнул, и дверь легко поддалась хрупкой руке. Хотелось бы хлопнуть, но Кристина всё же сдержала свой опрометчивый порыв. После защиты диплома отец так возгордился Кристиной, что от щедрот своих предложил ей назвать любой город, который она хотела бы сделать домом. Хоть Хаксли и понимала, намёк отца, он рассчитывал, что девушка назовёт ставший уже родным для их семьи Штутгарт или хотя бы Лондон, где когда-то жили бабушка с дедушкой, но девушка всем городам на земле без колебаний предпочла Тихий. Старик обречённо вздохнул, но спорить с любимой дочерью не стал. Продав квартиру собственных родителей в старом районе Лондона, вскоре он приобрёл небольшую «двушку» в Тихом, чтоб, как говориться, и для себя, и для гостей место было. Тогда, перебираясь из тесной комнатки общежития, бывшая студентка сама удивлялась, откуда у неё столько барахла. Только её одежда занимала два огромных чемодана, помнится, тогда ушло недели две или три, чтобы всё это разобрать, и новоселье отмечали всем курсом кажется… Теперь же тишину маленькой квартирки нарушало еле слышное гудение полупустого холодильника и тиканье настенных часов с кукушкой. Кристина взяла бутылку дешёвого пива, оставленного на чёрный день и ушла в гостиную, безучастно падая на диван перед телевизором. На экране мелькали обрывки какой-то тупой американской комедии, но, закрыв руками глаза, Кристина не придавала им никакого значения. Как же она могла наговорить близкому человеку столько неприятных вещей, так унизить и оскорбить, они ведь столько прожили вместе… *** Первой, кто узнала тогда о переезде, стала Фелиция Лоуренс. Беспризорница, кажется, думала тогда только об одном, чтобы её все и навсегда оставили в покое. Она сидела на городской пристани и раздражённо бросала в воду камни в тот момент, пока Кико бегала по всему Тихому в поисках подруги. — Эли, вот ты где, я везде обыскалась, — закричала Кристина, завидев знакомый силуэт на берегу. — Эли, отец разрешил мне остаться здесь! Представляешь? Разрешил! Теперь мы будем вместе, Эли, слышишь, не нужно будет прятаться, ныкаться по разным дворам, это же так здорово! Кристина старалась отдышаться, упирая руки в колени, а после подошла к Фелиции со спины, но её нежный порыв был отвергнут холодным как лёд взмахом руки: — Отойди от меня. Шатенка затаила дыхание от испуга и попятилась назад. Было видно, что трогать Фелицию сейчас — не лучшая идея, поэтому Кико осталась стоять неподвижно, чтобы не навлечь на себя беду, однако уходить так скоро она тоже не собиралась. — Поздравляю с переездом, — буркнула Лоуренс, не поворачивая головы. — Твоя мечта сбылась. Ты ведь так этого хотела. В воду полетел ещё один камень, он рисовал круги на водной глади в такт тарабанящему в груди сердцу Кристины. От этого становилось не по себе — как-то холодно и паршиво. — Эли, — хрипло позвала Кристина. — Мы же вместе хотели… мы ведь хотели… Маленькая английская леди в модном платье стыдливо опустила глаза. Глупо было полагать, что Лоуренс когда-нибудь променяет уличную романтику на тепло чужого дома, она ведь совсем к этому не привыкла. Сейчас от этих мыслей даже смешно становится, но тогда студентке выпускного курса казалось, что земля из-под ног уходит. Фелиция столько раз обещала быть рядом, говорила что никуда не отпустит, а сама уходила-уходила-уходила, но в конце концов всегда возвращалась. — Ты же живёшь в общаге, — грустно усмехалась она. — Поймай меня твой комендант, и нам конец. Кристина тоже грустно усмехалась, а потом откладывала последние деньги в копилку «на будущее», а теперь, когда это будущее наступило, и всё стало налаживаться Фелиция и думать забыла о подруге, будто бы той вовсе не было. Даже на вечеринку Фелиция так и не пришла. Зато она пришла потом, на следующий день, даже не звоня, а робко постукивая в дверь. У Кристины тогда чуть крыша не поехала от непонятно откуда исходящих звуков, но, когда она всё поняла, то сразу впустила подругу внутрь. Оказалось, Фелиция подралась с кем-то, и ей нужен был уход. Хорошо, что она не додумалась пойти в таком виде к Тассо или, что хуже, — остаться в гордом одиночестве. Кристина тогда её выхаживала, как маленькую, и предложила остаться у себя до полного выздоровления, совмещала свои проекты и уход за Фелицией, покупала еду и принадлежности на двоих, но, едва Лоуренс начала вставать на ноги, её и след простыл. В общем-то с тех пор ни черта и не поменялось: Кристина теперь приходит в пустую квартиру, готовит на одного и только в стакане для зубных щёток стоит доказательство того, что здесь жил кто-то ещё. Наработав какой-никакой опыт, Кико постепенно стала браться за более серьёзные проекты, затем скопила солидную сумму на своём счету, отчего иногда позволяла себе, что называется, шикануть. Она заказывала себе хорошее французское вино, шоколад из Трюфеля и новый флакончик Сомы. На таблетках она сидела со студенческих лет, и теперь соскочить было почти невозможно, да девушка и не особо к этому стремилась. От этих мыслей Кристина по старой привычке потянулась к ящику под телевизором, где всегда хранила таблетки, и, достав просроченный флакон, снова погрузилась в воспоминания. Мда, сколько же они ругались, когда Фелиция впервые их увидела… Наблюдать истерику и слёзы близкого друга у Хаксли сил не было. Тогда была заключена сделка: Фелиция отныне живёт вместе с Кристиной и следит за ней, никуда не сбегая, а Кико больше ни в каком виде не употребляет свои «лекарства». С тех пор жизнь разделилась поровну. Эли встречала подругу с работы по ночам, защищая от уродов со спермо-токсикозом, которые на безлюдной улице мимо красивой девушки пройти не могут, а Кристина договаривалась с полицией о том, чтобы «опасную дебоширку и карманницу» в очередной раз отпустили под залог. И на этом можно было бы написать Happy end, но всё было не так просто. Улица вскоре снова начала манить Фелицию в свои колкие и холодные объятья. Лоуренс всё чаще ввязывалась в драки по любому поводу, Хаксли срывалась, глотая таблетки по несколько штук разом, а потом дёргалась в жутких конвульсиях, но всё было лучше чем безысходность и непрекращающаяся ломка, от которой хотелось в буквальном смысле лезть на стены. В какой-то момент, когда в очередной раз до кровавых соплей избитая Фелиция буквально приползла к подруге, и нашла вместо помощи процветающий наркопритон, терпение лопнуло у обеих. Девушки смотрели друг на друга стеклянными от боли глазами и раз за разом одними губами шептали: «зачем?» Лоуренс тогда развернулась и почти кинулась бежать, но не рассчитала силы и полетела с лестницы, ослабленная и избитая, она тогда даже что-то себе сломала… С тяжёлым сердцем Кристине пришлось отправить её в больницу. Хаксли снова начала работать по ночам, брала несколько проектов за раз, спала на работе и почти не ела, все деньги переводя на счёт больницы. В один из дней, когда Лоуренс начала приходить в себя, подруга пришла в её палату, серьёзно поговорить: — Что происходит, Эли…? Чем ты таким промышляешь, что всякий раз, когда тебя вижу, ты избита до полусмерти? Почему ты перестала жить со мной? Где ты живёшь? На что? Лоуренс отвернула голову, лёжа на больничной койке, и уставилась в окно. Ей нечего было сказать. — Милая, родная моя, я не буду тебя обвинять. Просто скажи мне, где ты берёшь деньги, и почему ты ушла?! — Рисую, — прохрипела Эли и бессильно закрыла глаза. Кристина сразу поняла, к чему клонит подруга — репродукции картин. В таком случае всё становится на свои места. Рисует девушка действительно гениально, но правильно договариваться о продажах она никогда не умела. — Тебе нужны настолько большие деньги, что ты снова наступаешь на старые грабли? Зачем? Могла бы и у меня попросить. Хаксли, как и тогда, на пристани, неловко уткнула взгляд в пол. Она никак не могла взять в толк, почему её близкий человек идёт на такой риск, но в глубине души понимала, что это как-то связанно с ней самой. Когда же Фелиция шумно выдохнула и, собравшись с силами озвучила причину, Кико была готова упасть перед ней на колени: — Я хочу вылечить тебя от зависимости. Любой другой с такими заявлениями был бы послан куда подальше, но, глядя на то, что стало с Эли, Кристина чувствовала, как сердце её разрывается на части. Конечно она согласилась на терапию, но платила за всё исключительно из своих денег, дав себе слово ни копейки не брать у Фелиции. Она снова выходила подругу, как и тогда, медленно, но верно вытаскивая её с того света. Лоуренс снова с трудом поднималась на ноги, шла на поправку, шутила что сегодня-завтра найдёт способ свалить из больницы, но вопреки своим шуточкам оставалась на том же месте. Кико не пропускала ни одной воскресной службы в местном храме и только одного просила у Господа — здоровья и смирения для друга. Через некоторое время курс лечения стала проходить сама Кристина. Теперь уже Фелиции приходилось ухаживать за ней. Лоуренс однажды даже умудрилась привести с собой Дюма, благодаря которому девушка кстати быстро пошла на поправку. Выписавшись, девушки одновременно решили покончить с прошлым и наконец начать жить обычной человеческой жизнью. Пока Лоуренс искала работу, Хаксли приносила домой достаточно денег чтобы обеспечить безбедное существование, но Фелиция не была бы собой если бы долго сидела без дела. Сегодня у неё был первый рабочий день, и, сколько бы раз она не убеждала Кристину в том, что на этот раз способ заработка абсолютно законный, дипломированный архитектор отказывалась доверять идее работать по ночам. В итоге Фелиция бросила подруге вызов, мол, пойдём, сама увидишь, что ничего плохого я делать не собираюсь. Если бы Кристина знала, что «работа» предполагает нанесение граффити на городские бетонные заборы под покровом ночи, точно бы приковала блондинку наручниками к батарее, до тех пор, пока вся дурь из головы не выйдет. Фелиция всё понимала и по этой причине молчала как рыба о любых подробностях своего занятия… *** Кристина шумно выдохнула. Она допила свой яблочный сидр, положила таблетки обратно в ящик и, на ходу натягивая кожаную курточку, отправилась искать пропажу. Фелиция нашлась быстро. Там, где и рассчитывалось. Если ей было на душе совсем плохо, она приходила на городскую пристань и бросала в воду камни, пока не успокоится, вода имела какую-то особую значимость для неё. Кико стояла позади неё и тепло улыбалась подруге в спину — всё же Лоуренс была неисправимым романтиком. Подойдя ближе, Хаксли укрыла тонкие женские плечи согретой курткой и молча присела рядом, кидая в воду маленький камень — Знаешь, а в этом что-то есть, — девица сгребла в руку горсть камней и кинула их все разом. Водоём гулко булькнул, и сердце в груди обеспокоенно стукнуло в такт. Эли повернулась, пытаясь разглядеть укор в глазах напротив, но в них отражалось лишь просыпающееся красное солнце. Оно раскрашивало синеву неба, добавляя в палитру оранжевых, сиреневых и пурпурных оттенков. Беспокойство, витавшее в воздухе, сменилось очарованием, а ожидаемые гонения — теплом хрупкой ладони. Секунда за секундой приходил новый день. — Пойдём домой? — наконец шепнула Кристина и кратко прижалась плечом к плечу. Фелиция лишь кивнула, помогая Хаксли подняться. В то утро они легли спать в разных комнатах, перекинувшись лишь парой фраз. Кристина уже почти смирилась с тем, что, как бы она не дорожила человеком, его невозможно изменить, а потому, отпустив мучительные надежды и пролив по ним пару слезинок, наконец заснула. *** Прогуливаясь по уютным улочкам Тихого города в то время, когда история уже изрядно выцвела в памяти, девушки наткнулись на одно из городских ограждений, созданное из серых бетонных блоков и украшенное изображением звёздного неба. Кристина почти прошла мимо рисунка, кажется, даже не заметив его, но затем встала как вкопанная. — Подожди… это ведь… то самое место… Фелиция кивнула, ехидно улыбаясь. ¬– Но ведь прошло уже столько времени. Его давным-давно должны были смыть или закрасить. Фелиция заразительно рассмеялась, подходя вместе с подругой ближе к рисунку: — Нравится? — с подколкой в голосе спросила Лоуренс. — Мэр города была в восторге, когда принимала работу. На этих словах у Хаксли челюсть отвисла в буквальном смысле слова. Девушка хотела задать очень много вопросов, но Лоуренс сама решила пояснить за своё искусство. Оказалось, что бывшая беспризорница и по совместительству огромная любительница рисовать на заборах получила заказ от мэрии — добавить Тихому больше ярких красок. Девушке даже выдали все необходимые инструменты, но, привыкшая работать в своей атмосфере, Фелиция удостоила вниманием только аэрозольные баллончики. И, натянув старые добрые протёртые джинсы с растянутой футболкой, решила тогда устроить свидание с побегом от стражей порядка. Припоминая всё это, Кристина пыталась сопоставить факты, но, увы, ей это совершенно не удавалось: — Так значит то, что мы учинили той ночью было… как бы это сказать, легально? — Абсолютно, — подтвердила Фелиция и тут же добавила. — К тому же я не стала бы брать тебя с собой на сомнительное дело. Хотя в ответ на последнюю фразу девушка получила очень подозрительный взгляд, ей сложно было удержаться от заливистого смеха. Кристина по-дружески обняла девушку за плечи, будто извиняясь перед ней за прошлые обиды, и, отстранившись, прикрыла глаза, беззлобно усмехнувшись. — Почему ж ты тогда решила проворачивать подобное ночью, если тебе не нужно было ни от кого скрываться? — А это не более чем старая привычка. Увы, ничего не могу с собой поделать. — Хах, привычка, — расслабляясь, повторила Кристина. И залитая солнцем улица наполнилась искренним девичьим смехом.