Что осталось после тебя

      Сказать, что им удалось всё-таки ужиться вместе, по правде говоря, сложно. Но, по крайней мере, они друг друга не трогали. Вообще. Никаких оскорблений и грубых разговоров, всё всех устраивало. Драко даже смирился с тем, что спит на полу. Это уже хоть какой-то шаг к примирению двух постоянно враждующих сторон.       Для них обоих было неожиданностью, когда их буквально столкнули лбами. Поселили вместе, наверняка зная, что они ненавидят друг друга. Роуч точно знал, и скорее всего, он что-то и задумал.       Как позже выяснилось, Гермиону просто отселили подальше от Матильды. Дружба здесь неприемлема.       Девушку это невероятно раздражало. Буквально пробирало до дрожи от ярости из-за таких правил.       Как можно так поступать?       К тому же, прошло уже несколько дней, а подругу она так и не увидела.       Подозрения, что с ней могло что-то случиться или же с ней уже что-то сделали, только усиливались. Грейнджер сильно волновалась, не могла спокойно работать, пока Матильда не рядом с ней. Она уже успела привязаться к девушке за это время и поэтому теперь, когда её нет с Грейнджер рядом, ощущалась пустота внутри, словно оторвали ещё одну частичку тебя. Все эти дни без неё стали такими же серыми, даже ещё более тусклыми, как и до знакомства с этой прекрасной, по мнению Гермионы, девушкой. Здесь невыносимо быть одному, без какой-либо поддержки. Это понимание пришло только сейчас.       В её кудрявой голове столько назойливых мыслей, что хочется просто закричать во всё горло, чтобы не слышать их. Ощущение словно прошлось, как минимум, торнадо, потому что там полнейший бардак, и чтобы разобраться во всем потребуется немало времени.       Матильда, всяческие планы касаемо побега, Малфой…       "Зачем я вообще думаю об этом идиоте?"       Драко не мог не интересовать любопытную гриффиндорку. Ей конечно же хотелось выяснить для чего или почему он в Мунго? Как так получилось?       Вопросы сыпались на неё градом, но разумные ответы так и не появлялись.       Эти мысли раздражали её, наверное, больше, чем сам блондин.       С ним они почти не пересекались, а если и виделись, то только на беседах, где все молчали, в особенности Малфой.       Или же в палате. Но там они лишь недовольно переглядывались и сразу ложились спать. Поэтому выведать что-то из заносчивого аристократа было не так уж и просто.       "Боже… лучше уж думать о том, как выбраться отсюда"       Грейнджер буквально мечтала о свободе. Она и вправду была в заточении, но не только физически. Она также была в плену собственных чувств. Тревожность, которую девушка испытывала изо дня в день, — самая ужасная проблема. С каждой мыслью, с каждым вздохом тревога окутывала её всё сильнее, заставляя погружаться в беспокойные размышления всё чаще. Это чудовищное ощущение, от которого, к сожалению, она ещё не нашла лекарство. Невыносимая боль, не утоляющаяся ничем.       Ей приходилось бороться каждую секунду, но где взять столько сил для, казалось бы, бесконечной битвы?..       Снова неизвестность.

***

      Столь привычные стены сегодня давили с новой силой. В помещении стало жарче обычного. Невозможно было спокойно сидеть за хрупким деревянным столом. Сорочка прилипала к стулу и его спинке. Волосы Гермионы завились сильнее от проступившего пота. Она продолжала работать, лишь глядя на остальных пациенток и на суровых санитаров, хотя на самом деле ей хотелось выбежать прочь из этой комнаты. Желательно на свежий воздух, чтобы всей грудью вздохнуть, почувствовав, как напряжение медленно покидает тело. Но такого сейчас не случится точно.       Тяжело дыша она с трудом пыталась попасть ниткой в ушко иголки. Сознание как будто опустело. В ушах стоял беспричинный звон, но также можно было услышать замедленный стук собственного сердца, если бы не громадная дверь, что распахнулась в другом конце помещения.       Гермиона промахнулась.       Она сурово уставилась на человека, что нарушил её забвение и узнала пожилую женщину.       Картинка перед глазами повторялась вновь.       Она несла большую металлическую стремянку, звонко поставила её возле окна и принялась забираться.       Это была очередная попытка постирать огромные шторы? Или старушке действительно совершенно нечем заняться?       "Какая разница" — подумала Грейнджер и огляделась ещё раз по сторонам.       "Это идеальный момент…" — также подметила для себя девушка, вспоминая последний случай, когда не смогла осуществить и мельчайшую частичку своего плана.       Прокрутив всё ещё раз у себя в голове и с мыслью использовать предназначенные обстоятельства в своих целях, она медленно почти бесшумно встала с места и направилась в сторону окна. Живот словно сдавило чем-то тяжёлым. Сейчас она очень рискует. Может быть, даже и собственной жизнью.       Ладони вспотели, а сердце забилось в новом, бешеном ритме, словно кто-то внутри отбивал барабанными палочками.       К счастью, никто не заметил, как Гермиона подошла к стремянке; и тут можно было спокойно выдохнуть, если бы не…       — Что ты делаешь? — раздражённо воскликнул санитар.       Едва не подпрыгнув от неожиданности, Грейнджер нервно сглотнула и обернулась на звук.       — Я бы… я бы хотела помочь этой женщине… — робко ответила она.       Врач лишь нахмурил брови и тут же отвернулся.       Что это означало — не понятно. Но, кажется, всё идёт гладко.       — Извините, — наконец начала Гермиона, чуть поднимая голову, чтобы обратиться к пожилой работнице, — могу ли я вам помочь?..       Старушка окинула её взглядом и лишь потом незаметно кивнула, неспешно спускаясь вниз.       — Очень любезно с твоей стороны, детка, — её голос звучал так спокойно, она улыбалась почти во все свои оставшиеся зубы.       Грейнджер смогла смастерить лишь подобие улыбки и принялась забираться на стремянку, как только ей это позволили.       "Боже… лишь бы получилось"       Гермиона тут же нащупала на оконной раме и на решетке гвозди и поняла, что нужно просто поковырять в том месте дырку, и всё должно сработать.       Очень хочется в это верить и надеяться на блестящий ум бывшей гриффиндорки.       "Сейчас или никогда" — быстро собрав свои мысли и вздохнув, подумала Гермиона, хотя ноги всё равно слегка подрагивали.       — Эм… извините, — снова обращалась она к женщине, что ждала её уже внизу. — Можете, пожалуйста, подать мне что-нибудь острое?..       Было странным вот так в открытую говорить о своих затеях, но ведь никто не догадался, и старушка очень мило улыбаясь, исполнила её просьбу.       Грейнджер чувствовала себя ужасно. Нельзя было просто вот так использовать столь наивного человека, к тому же пожилого.       Но… ей нужно выбраться. Ей нужно бежать отсюда. И никакая совесть или жалость ей не поможет. Теперь она сама за себя. Одна.       Старушка даже не задумываясь, а уж тем более не догадываясь, передала в руки Грейнджер небольшие ножницы.       Она их сразу же схватила, прижимая к себе. Девушка уже сразу для себя поняла, что нужно сделать дырку в оконной раме, в том месте где закручены болты. Тогда в любом другом случае она сможет спокойно отодвинуть массивный материал и выскочить наружу.       Действия были очень быстрыми. Гермиона старалась сделать все аккуратно и незаметно, но руки нервно дрожали. Пальцы и ладошки стали влажными. Девушка закусила губу и попыталась сосредоточиться.       "Сейчас или никогда…" — это фраза звучала и повторялась в её голове.       Ножницы плохо поддавались подобным манипуляциям, как и поржавевший болт, что она пыталась достать. Но одно резкое движение застало врасплох.       Со звонким стуком Грейнджер неуклюже уронила предмет деяния с высоты полутора метров и тут же зажмурила глаза в попытке скрыться от осуждающих взглядов со стороны каждого, кто был в помещении.       "Мерлин… прошу…"       — Эй! Ты что творишь?! — строго выкрикнул санитар.       "Вот чёрт!"       — Слезай немедленно! — продолжал мужчина.       — Нет, нет, что вы… эта милая девушка всего лишь помогает мне, — решила заступиться старушка, за что Грейнджер ей была чрезмерно благодарна.       Возможно после этого её и накажут, но хотя бы немного смягчат расправу.       — Да мне плевать! Не положено!       Санитар мгновенно приблизился к окну, где стояла до смерти напуганная Гермиона.       — Вы что, доверили ей ножницы?! — гневно обратился он к пожилой женщине. — Вы бы ещё ей палочку свою одолжили!       Было заметно как санитар покраснел от гнева, что поглощал его. А Грейнджер лишь мысленно молилась за свою жизнь. Лишь бы он не прибил её прямо здесь и сейчас.       Но мужчина лишь махнул рукой остальным врачам и сказал:       — Проверьте немедленно окно, мало ли что натворила эта девчонка.       И тут сердце гриффиндорки сжалось до размеров грецкого ореха. Оно было готово вот-вот остановиться или выпрыгнуть.       Сейчас все всё узнают.       Куда тогда бежать?..       Мысли скопились в одну кучу, и девушка просто закрыла лицо руками, пока стоящий звон в её голове бил по барабанным перепонкам. Жар резко нахлынул. Она слышала, как санитары о чём-то переговариваются и как один из них уже лезет по стремянке прямо наверх.       Гермиона чувствовала на себе удивлённые взгляды, а также возгласы, наполненные ужасом.       "Мерлин, пожалуйста…"       Но всё стало ясно, как только девушку, словно игрушку, поволокли к выходу.       — Удрать решила?!       Они догадались.       Ещё бы.       Это были слишком опрометчивые и не до конца обдуманные действия. Под влиянием некого желания о свободе, Грейнджер не смогла рассуждать так, как стоило бы. Здраво.       И, возможно, сейчас всё закончится.       — Ну ничего, тебе быстро мозги вправят! — ожесточённо прошипел санитар.       Всё произошло словно в тумане. Коридоры Мунго быстро пролетали перед глазами. Вместе с врачами Гермиона спустилась в подвал лечебницы, где стоял абсолютный мрак и лишь палочка помогала освещать дорогу. Спустя ещё каких-то жалких пару мгновений взору девушки предстала небольшая стальная коробка. Можно было назвать это и по-другому. Будка, квадратная комната, запаянная со всех сторон. Или же, очередной изолятор?       Рядом стояло ещё несколько таких же коробок. А само помещение было просторным и очень холодным. Каждый шум здесь отдавался эхом по бетонным стенам.       Грейнджер никогда не догадалась бы об этом месте.       Но сейчас ей видимо придётся все испытать на себе. Но что именно?..       Предположить — невозможно.       Страх окутал тело.       С трудом взглянув на одного из санитаров, чьё лицо подсвечивалось лишь только «люмусом», она пыталась найти ответ на свой вопрос.       Что сейчас будет?       Мужчина как будто смотрел в пустоту, а затем открыл дверцу коробки.       — Полезай внутрь, — обратился он к Грейнджер.       — Извините… я могу всё объяснить… — девушка не хотела вот так просто сдаваться, хотя и знала, что за споры получит ещё больший выговор.       — Полезай. Сейчас же, — голос врача стал жёстче. Он чётко выговаривал каждое слово.       — Но я…       Не успела Гермиона и возразить, как её неосторожно запихнули вглубь стальной будки и плотно закрыли дверцу. Спустя секунду стало трудно дышать, а затем нахлынула паника. Девушка никогда бы не подумала, что станет бояться замкнутых пространств. Но сколько придётся провести здесь времени? Кажется, боятся всё-таки стоит.       Гермиона молча сидела ещё пару минут в абсолютной тишине, ждала своей участи, совсем не зная, что будет дальше. Лишь только сердце в торопливом и напуганном ритме не умолкало, до тех пор, пока не загорелись огромные прожекторы.       В темноте было невидно, что находится вокруг, но сейчас свет был слишком ярким, чтобы осмотреться по сторонам. Лампы нагревались с бешеной скоростью, а сталь будто плавилась под натиском лучей.       Маленькое пространство наполнилось горячим воздухом. Всё тело Грейнджер испытало неимоверно высокую температуру. Сорочка тут же промокла насквозь от выступившего пота. Девушка пыталась открыть глаза, но это было невозможно. Она жмурилась, перебиралась на четвереньках из угла в угол. Силы покидали её, будто это не просто прожекторы, а целый механизм по уничтожению энергии.       Ситуация стала безвыходной уже после того, как за Гермионой закрылась дверь этого ужасного места. Сейчас она не может никуда удрать. Лишь плавиться заживо прямо здесь. Сколько это будет длиться? Хотят ли они сейчас убить её подобным образом?       Гермиона не знала.       Она лишь чувствовала, как горячие растрёпанные волосы прилипали к лицу. Как тёплая кровь стекала по потрескавшимся губам. Как открытые участки тела покрываются ожогами.       У неё не было сил кричать. Горло пересохло от страха и волнения от этой ужасной пытки. Она не могла выдавить и слова. Лишь сжимала кулаки до появления полумесяцев на ладошках.       Терпела.       Пыталась втянуть хоть малейшую каплю воздуха.       Задыхалась.       Вставала и снова падала.       Она оказалась в самом настоящем аду.