Покоя не существует

Старый Тай Сы прошел по парадному залу своей семенящей походкой, чуть потряхивая седой бородой. Он и правда стал совсем сгорбленным, время потихоньку переставало его щадить. Время, а может быть, печаль. Когда-то он едва ли не первым с готовностью выступил, чтобы поддержать мятеж, устроенный Повелителем Ночей, и помочь ему взойти на престол. Потому ли, что действительно поддерживал этот замысел, ненавидел старого Императора или просто надеялся на покровительство, зная, притом, о расположенности Первого Принца к его дочери? Расположенности — да, любви — нет. Едва ли он когда-то рассчитывал, что новый Император женится на Куан Лу. Он рассчитывал быть министром, Первым советником, важнейшим человеком в государстве — но едва ли тестем. Он рассчитывал, что Император устроит его дочери выгодный союз. Едва ли он полагал, что она навсегда останется при нем на службе. Это вовсе не было достойным ее рода и положения. Она была знатною дамой — одной из знатнейших в Небесном Царстве. Император сам даровал ей титул бессмертной небожительницы и подарил роскошный дворец. Но она до сих пор была у него на службе. Да, она была обычной служанкой, девочкой на побегушках. И она сама настояла на этом — а Император… он ничего не сделал, чтобы это изменить. Тай Сы качал головой. Это беспокоило его. Он вздыхал. Однако дочь так решила сама. Она любила Императора и намеревалась быть верной ему всю жизнь — к чему бы ни располагала ее знатность и ее статус. И также тщетные мольбы ее отца. Который, между тем, начинал уже постепенно ненавидеть ее избранника. И теперь бы он, должно быть, уже не поддержал его мятеж, даже если бы замысел его казался ему самым верным из всех, и если бы он был сам против всех его противников. Потому что теперь все же его он ненавидел больше. Ненавидел — и вынужден был служить. У него не было выбора. Не бунтовать же самому. Да и как? Да и с кем? Да и дочь… Она бы расстроилась. Она бы не стерпела такого. Он бы потерял дочь. А точнее, он уже ее потерял. Так что гневаться оставалось лишь на судьбу — гневаться и подчиняться. — Ваше Величество, Вы призвали меня — и я немедленно явился. Император кивнул. Он велел ему рассказать о делах. Потребовал отчета обо всем, что произошло за последнее время. Огласил ему свои распоряжения по всем вопросам, велел записать новые. Словом, почти весь день они провели в работе. Тай Сы тщательно все записал, тщательно все взвесил, он задал все нужные вопросы, все уточнил. Император мог быть полностью доволен советником. А тот украдкой смотрел по сторонам. Куан Лу не показывалась. Ее словно и не было. Никто не отвлекал их от работы. Когда он приходил сюда в последнее время — он удивлялся тому, как облачные дворцы изменились. Здесь стало ярче, живее, кругом было полно странных цветов, все сияло. Но… здесь было совершенно пусто. И вот этот злодей на троне — он пленил сердце его милой девочки и запер ее на тысячу лет в одиночестве, лишил общества, лишил жизни, почти что лишил даже отца. И ни разу не подумал, наверно, что в этом есть нечто недолжное. Не уговорил ее, не прогнал ее от себя. Он должен был ее от себя прогнать. Да, она бы страдала, но зато у нее была бы жизнь. А он ничего такого не сделал. Воспользовался ее любовью. И ничего не дал взамен. Тай Сы снова вздохнул. — Ну что же, на сегодня, думаю, мы закончили с делами, — произнес Император и встал. Тай Сы сложил руки почтительно и низко поклонился. Император сошел по ступеням вниз. — Тай Сы, я хотел бы с тобой поговорить. Составишь ли мне компанию в вечернем чаепитии? — Конечно, Ваше Величество, как прикажете! Я готов. Они направились прочь из парадного зала. Император шел впереди, Тай Сы спешил за ним. Он не знал, зачем повелитель зовет его. Ни разу за прошедшую тысячу лет он не предложил ему, завершив работу, поговорить. Кажется, любое общение ему было в тягость. Куан Лу обычно прибегала и останавливала отца, и они болтали с нею и пили чай или вино. Но Император не участвовал в этом. А сейчас он шел перед ним. Прямой и высокий. Его волосы бели белы, как снег, и спускались почти до пояса поверх расшитой серебром бархатной накидки. Он чуть повернулся и взглянул в сторону. Тай Сы ясно видел его строгий профиль. Его лицо было бледным, у него были большие глаза и темные брови, а тонкие губы были сомкнуты печалью. Он был красив, это надо было признать, — он был очень красив. Куан Лу можно было понять. Но не губить же ради этой красоты всю жизнь?.. Наконец, они остановились на уютной площадке, вымощенной резными камнями и окруженной благоухающим кустарником. Напротив них среди цветов проглядывала стена одного из дворцов, а сверху колыхались где-то высоко-высоко сосновые ветви. Здесь было хорошо… Они сели за стол. Император смотрел на советника, а тот смотрел на него. Видимо, смотрел крайне внимательно. Император усмехнулся. — Почему ты меня так внимательно разглядываешь, Тай Сы? — Ваше Величество, простите, — тот немедленно опустил глаза. — И все же? — Никак не могу, должно быть, привыкнуть к этому Вашему новому облику, к этим белым волосам. — Увы, ты тоже сед. Седина не спрашивает, когда ей приходить. — Но Ваше лицо молодо, Ваше Величество. Вы не выглядите стариком. А этот цвет волос придает Вашему облику внушительности. Тай Сы посмотрел вновь на Императора, потом отвел глаза в сторону. Вот что он говорил? Расхваливал его величественность и красоту… Поговаривали, что эта седина — из-за занятий запретной магией. Он клялся ее оставить, но старый Лао подозревал, что вовсе этого не сделал. А значит, Император был преступником и достоин был отрешения от трона. Только кто бы взялся за такое дело? Да и как доказать, что запретную магию он действительно практикует? Никто не видел ее проявлений. Разве что это обилие цветов. Но… не цветами же доказывать его преступность?.. — Куан Лу! — позвал Император. Тай Сы вздрогнул. Девушка показалась, не прошло и минуты. Она выбежала из-за цветущих зарослей. На ней было легкое светлое платье, волосы ее чуть вились, а лицо было светлым и спокойным. Она казалась вполне счастливой. Она появилась так быстро, как будто все время была где-то рядом. …Да она и была рядом. Весь день просто сидела за выступом стены — как раз от тронного места можно было ее разглядеть краем глаза — и оттуда строила Его Величеству гримасы, так что, на самом деле, главной задачей последнего за этот день было, собственно, сохранять непроницаемый и серьезный вид. А теперь вышла из дворца через черный ход и немедленно появилась перед ними. Только ее отец, конечно, ни о чем таком и помыслить бы не мог. Она же теперь посмотрела на него и кивнула ему навстречу радостно. Потом повернулась к Императору, слегка поклонилась и произнесла: — Да, Ваше Величество, что Вам будет угодно? Император улыбнулся. — Твой отец — сегодня наш гость. Принеси нам чай — и присоединись к нам. — Хорошо, Ваше Величество, немедленно все сделаю. Приветствую, отец! — ответила она и упорхнула так же быстро и легко, как и впорхнула. Тай Сы смотрел ей вслед, а Император смотрел куда-то в сторону. Они оба молчали. Наконец, Куан Лу вернулась. Она вернулась быстро, и все же за это время Тай Сы показалось, что прошла целая вечность напряженного молчания. Она разлила чай и села с ними за стол. — Ну вот, мы заслужили это за целый день работы, — произнес Император, отпивая чай. Советник скорее последовал его примеру. — Тай Сы, я хотел поговорить с тобою о твоей дочери, — сказал Император. Советник резко поднял голову и взглянул с удивлением. Он не ожидал такого разговора, тем более теперь. Куан Лу сидела, потупившись, и, похоже, ни о чем не переживала. Для нее предстоящий разговор, видимо, не был неожиданностью. — Однажды, — продолжил Император. — Ты обратился ко мне с просьбой освободить Куан Лу от службы и позаботиться об устройстве ее судьбы, найдя достойного человека, с которым она бы могла связать свою жизнь. Я обещал тебе это сделать. Я полагал это должным. Однако, после этого Куан Лу взяла с меня обещание оставить ее при себе. Я не считал это должным и даже возможным, но я не отказал ей тогда. Ты, вероятно, винишь меня за это и полагаешь, что я поступил дурно, пойдя на поводу у собственной выгоды. Да, я признаю, что я пошел на поводу у собственной выгоды: мне нужна была поддержка, и только от Куан Лу я мог ее получить. Я полагал, что как только обстоятельства изменятся, я смогу удовлетворить твою просьбу. Но ты знаешь также, что обстоятельства изменились иным образом. И Куан Лу осталась у меня на службе еще на тысячу лет. За что я ей безмерно благодарен. Ты же, должно быть, придерживаешься совсем иного мнения. Однако тысяча лет прошла, и дела в Небесном Царстве вполне наладились, чему достойным доказательством служит наша сегодняшняя работа… Потому я решил вернуться к твоей просьбе. Я намерен выполнить то, что обещал, и освободить Куан Лу от службы. И также я, полагаю, нашел человека, с которым она могла бы связать свою жизнь, достойного ее по роду и положению. Тай Сы слушал с замиранием сердца. Он украдкой смотрел на Куан Лу. Она по-прежнему сидела, потупившись, и лицо ее совершенно ничего не выражало: ни радости, ни тоски, ни тревоги. Она словно просто ждала, когда разговор приобретет более определенные черты. — Есть одно «но», — продолжил Император. — По ряду причин человек этот не сможет вступить с Куан Лу в брачный союз немедленно, но дата свадьбы должна быть отложена еще на сто лет. Тем не менее, она уже теперь, непосредственно после помолвки, сможет получить все права законной супруги и соответствующий статус. Скажи, Куан Лу, одобряешь ли ты мое решение? — Я всегда и всецело одобряю Ваши решения и охотно подчиняюсь им, Ваше Величество, — ответила девушка, не поднимая глаз. Тай Сы смотрел со все большим изумлением. — В таком случае дело лишь за тобою, — сказал Император, обращаясь к советнику. — Я уже составил соответствующий указ. Прочти его и дай ответ… Он положил перед советником свиток и чуть подвинул к нему, словно приглашая к скорейшему прочтению. Тай Сы дотронулся до бамбуковых дощечек, продолжая при этом смотреть на Императора, словно забыл о приличиях. И по-прежнему не отрывая глаз, он стал разворачивать переданный ему указ. Он видел, что Император отвечает ему тем же вниманием, лицо его было до крайности сосредоточенным, кожа — еще более бледной, чем обычно, а глаза — еще более темными. Он плотно сжимал губы. Наконец, советник развернул свиток и опустил глаза к тексту. Текст же гласил, что согласно древним законам, немедленно после помолвки с Императором, некая девица Куан Лу получает все права, власть и полномочия законной Небесной Императрицы, которые являются неотчуждаемыми в любом случае, и имя ее будет внесено в списки правителей Небесного Царства немедленно после вступления указа в силу, свадебная же церемония состоится тогда, когда звезды покажут должное для этого расположение, но не позднее, чем через сто лет. Тай Сы отбросил свиток на стол так, словно нечаянно схватил горящую головню и обжег руки. Он громко вскрикнул и вскочил так резко, что опрокинул табурет, на котором сидел. В это время Император осторожно, но быстро, взял свою подругу за руку, они встали, сделали пару шагов в сторону Тай Сы — и вдруг оба упали перед ним на колени с возгласом: «Прошу, благослови нас, отец!» А после в глубоком поклоне прижались перед ним лбами к земле. Тай Сы стоял и тяжело дышал. — Ваше Величество… — проговорил он. — Куан Лу… Он попробовал произвести в воздухе какие-то жесты руками, словно призывая их встать. Но они не шевелились и не видели его жестов. А он видел перед собою свою дочь и Императора, упавших перед ним на землю и ждущих его благословения. — Встаньте… Что же это?.. Ваше Величество… Что же это? Так ведь… так не должно быть… Куан Лу… Что же это?.. Поднимитесь… — бормотал он. Но они не шевелились. Он видел белую худую руку правителя, украшенную браслетом из лунного жемчуга — символом его власти, — лежащую на узорных камнях пола. Ладонью другой руки он прикрывал руку его дочери. Не поднимать же их насильно? Это было бы вовсе неприличным. Было два пути заставить их подняться, согласно должному ритуалу. Два пути, по которому может идти отец: либо отказать — либо благословить. Отказать? Но почему? Он, собственно, не видел причин для отказа. Ему просто казалось, что в этом есть какая-то неправда, что это что-то недолжное, что этого просто не может быть. И чего он ожидал, когда на слова о замужестве с каким-то «достойным ее человеком» Куан Лу ничего не возразила? Чего он мог ожидать? Да, он ненавидел Императора. Давно ненавидел его, и не верил ему, и вовсе не считал его достойным. Он боялся его, он бы хотел держаться от него подальше, а не родниться с ним. Но никаких очевидных причин для отказа не было вовсе. Его дочь станет Небесной Императрицей… Она имела полное право ею стать, ее положение полностью соответствовало этому. А вот то, что она так долго была служанкой, то, что все об этом знали, то, что, на деле, он просто вновь не отпускал ее от себя, лишь другим способом… И то, что ему зачем-то понадобились эти странные сто лет… Он вовсе не сказал, зачем, лишь сославшись на расположение звезд. Но еще ведь… даже если он им откажет — они все равно сделают, как хотят… А он все-таки потеряет дочь. Тай Сы выдохнул, наконец, и махнул рукою. — Я благословляю вас, — произнес он, наклонился, широким и торжественным прикоснулся к их головам руками и отступил на шаг. Тогда они сразу поднялись, еще раз поклонились ему и теперь смотрели, радостно улыбаясь. — Благодарю, отец, — сказал Император. — Я надеялся, что ты не будешь против. Тай Сы тяжело дышал и даже не замечал, как по его щекам текут слезы. — Думаю, мы могли бы выпить вина, чтобы отметить это прекрасное событие? — предложил Император. — Конечно, я сейчас принесу вина, — сказала Куан Лу и снова убежала. Она все еще была служанкой… Но тут Император неожиданно наклонился и бодро поднял упавший табурет, предлагая советнику сесть. — Ваше Величество, но… — в общем-то у Тай Сы уже не было больше слов. Он сел на предложенное место. Император опустился напротив и смотрел на него вполне воодушевленно. — Ваше Величество, — продолжил, наконец, Тай Сы. — Скажите мне, Вы делаете это просто для того, чтобы оставить Куан Лу по-прежнему служить Вам, называясь Императрицей, и не отпустить ее от себя? — Нет, Тай Сы, не поэтому. — Почему же? Император смотрел на него теперь уже без улыбки, а словно с легким недоумением, но не отвечал. — Скажите, Ваше Величество, Вы любите мою дочь? Хоть немного? — Да, Тай Сы, я безумно люблю ее. Я хочу быть с нею и только с нею, и ни с кем, кроме нее, не вижу своего счастья. — Почему Вы откладываете свою свадьбу на сто лет? — Тай Сы, я объясню тебе это позже. Но пока скажу так: некоторые гости, которых мы оба с Куан Лу хотели бы видеть на свадьбе, наши с ней друзья, не смогут посетить нас раньше, ибо находятся сейчас слишком далеко. Только и всего. Тай Сы посмотрел на него, вновь вздохнул и кивнул головою.