Хорек

— Может, уже отвалишь от нее, Тсуму? Она и так от тебя каждую перемену бегает. «А ты все равно догоняешь. Идиот». Атсуму в раздражении фыркнул. Проигнорировал брата. Атсуму и без него знал, что нужно остановиться. Атсуму знал, что должен оставить Ее в покое. Но он не мог. Когда на его личном горизонте снова появлялась Амели, ему снова основательно сносило крышу. Сносило так, что даже Саму не сразу мог приставить ее на место. Мия Атсуму называл ее Хорьком. Слишком уж эта миниатюрная лупоглазая темноволосая девчонка с круглым лицом была похожа на зверька. Его зверька. Она перевелась к ним на первом году обучения — переехала из США от матери к отцу. Атсуму не любил новеньких. И Амели не стала исключением. Ее он сразу не взлюбил. Мелкую, лупоглазую. Со смешным акцентом. Атсуму раздражало, что все обращали на нее внимание — настоящая американка, надо же! Первое время эта не особо общительная, но открытая девчонка полностью переключила на себя все внимание: слишком уж интересно она рассказывала своим новым одноклассникам о жизни в США. И многие слушали ее с детским восторгом. Многие, но не Атсуму. Амели его бесила. Бесила, потому что перед началом очередных соревнований обычно говорили только о нем. А теперь об Атсуму забыли даже самые преданные фанатки. — Эй, — он не понимал, почему вообще однажды решился подозвать ее во время большого перерыва. Не понимал, почему от вида этой девушки его привычное раздражение резко сменялось непривычным волнением. Амели смотрела на него своими черными маленькими глазами и тем самым выворачивала все его нутро. Атсуму не понимал, что с ним происходит. Не хотел что-либо понимать. — У нас завтра первый матч в отборочных, обычно вся школа идет за нас болеть. Ты… новенькая. Приходи тоже, если хочешь. «Если хочешь посмотреть на меня». Атсуму смотрел девушке прямо в глаза. И не мог оторваться. В ее маленьких острых глазах было что-то пугающее и в то же время притягивающее. Атсуму наконец-то стал понимать, чем эта Амели так зацепила остальных его одноклассников. Отнюдь не только рассказами о жизни в Калифорнии. Амели между тем натянуто виновато улыбнулась. Покачала головой. — Извини. Не люблю волейбол. Для меня это скучно, прости. Дура. Мир Атсуму в один момент перевернулся. Волейболист переменился в лице. В одной единственной фразе он услышал личное оскорбление. Одной фразой оскорбили все, что было ему дорого. Волейбол скучный. Он, Атсуму, скучный. Все его друзья-волейболисты, значит, скучные. Жизнь его — скучная. Она, Амели, — интересная, он — скучный. Нет, это Амели просто дура. Ничего не понимает. — Как знаешь. Хорек. С тех пор Атсуму не давал ей покоя. Приставал по поводу и без. Обращался к ней только по собственному выдуманному прозвищу, высмеивал, как хотел и когда хотел. Нередко его издевки подхватывали и остальные. Те, для кого Атсуму был интереснее Амели. Вскоре Амели для всех стала Хорьком. Для всех в глазах Мии Атсуму. Волейболист был вполне этому доволен. Единственное, что его раздражало: спустя год он уже и не помнил, за что так взъелся на эту новенькую. Не помнил, что вообще такого она ему сделала. Но остановиться Атсуму уже не мог. Издевки над своим личным Хорьком стали его личной необходимостью. Он подсел на эту лупоглазую девчонку. И уже не мог отпустить от себя. Не мог оставить в покое. А Амели ведь просила. Даже ждала его после тренировок, чтобы в который раз попытаться расставить все точки над «и». Атсуму нравились эти нервные встречи. Атсуму даже в шутку называл их свиданиями. — Что тебе нужно от меня? Что я тебе сделала? Тебе так нравится унижать других? Больной!.. — Амели всегда выходила из себя, как только видела на лице Атсуму расползающуюся гаденькую усмешку. Он ее совсем не слушал. Ему было плевать, что ей больно. Что он ее достал. Что она так больше не может: Мия Атсуму лишил ее новых друзей, спокойной жизни — Мия Атсуму сделал ее скучной. Сделал подобной себе. — Хорек, что ты хочешь от меня? Давай, еще заплачь. Хочешь, чтобы все тебя еще и плаксой называли? Жалкая. Жалкий Хорек. Мия не сразу заметил, что его внеочередная провокация на эмоции сработала. Амели как всегда велась. В черных глазах появилась влага. Глаза девушки вмиг потеряли свой блеск. Блеск, который еще с первой их встречи затянул Атсуму. Чертова Амели. Она давно уже должна была понять, что все это не серьезно. Все это игра. Для Атсуму это игра. Он всего лишь хотел показать, что это не он скучный. Не его волейбол. А Амели. Амели скучная. Амели никому здесь не нужна. Кроме него, Атсуму. Только ему она до сих пор интересна. Только он ждет ее каждое утро у школы, чтобы снова обратить на себя ее внимание, зацепить на себе колкий взгляд глубоких черных глаз. Атсуму не заметил, как заигрался. Не заметил, что забыл остановиться. А он собирался ведь. Собирался. Собирался почти сразу, как только начал. Но Атсуму как всегда заигрывался. Как всегда отрывался на полную. Привычка уже. Амели уже давно стала его привычкой. Отвыкать от которой было невыносимо больно. Им обоим. Атсуму даже не смотрит на ее заплаканное лицо. Даже не задумывается, в который раз он становился причиной ее слез. Причиной тихих девичьих истерик. Атсуму устал об этом думать. Устал вести себя как подонок. Но по-другому он уже не мог. Не мог без Амели. А по-другому в свою жизнь она бы точно его не впустила. Волейбол теперь для нее был не просто скучным спортом — она его ненавидела. Каждый урок физкультуры становился для нее пыткой. Из-за Мии Атсуму. — Почему ты меня ненавидишь, Атсуму? — Амели убирает черную прядь волос с заплаканного лица и поднимает глаза на парня. Ловит на себе его пустой взгляд. Дает последний шанс. Последний шанс объясниться. Это последний шанс для них обоих. Амели верит. Амели надеется. — Потому что ты скучная, Амели. Девушка только хмурится. Думает, что это очередная игра. Очередная издевка. Но Атсуму совершенно серьезен. Совершенно серьезно врет. Мия никогда не признает, что дело вообще не в ней. Он просто мудак. Мудак, страдающий нехваткой внимания. Мудак, которому внимания от Амели оказалось мало. Ему нужна она вся. Их разговор ничем не заканчивается. Как и всегда. На следующий день все начинается по новой. С одной только разницей: Амели теперь на Мию даже не смотрит. Игнорирует. Хорьку Мия тоже наконец наскучил. Амели, в отличие от него, наконец свое переболела. Переболела отравленную влюбленность к травящему ее мудаку.