Полуночный герой

— А потом я такой говорю ему… Эй, ты меня вообще слушаешь? — Кэйя щелкает пальцами перед носом у Дилюка, и тот вздрагивает, наконец обращая на него внимание. И вообще, выглядит сейчас Рагнвиндр неважно. Неважно — это ещё мягко сказано, думает Кэйя, а после недовольно хмурится и внимательно смотрит на Дилюка, словно пытаясь понять, почему тот такой очаровательный (разумеется), встрепанный и выглядит так, будто не спал уже десять суток минимум. Благо, что хоть питается нормально, а то при взгляде на Джинн порой думается, что она питается исключительно святым духом. Дилюк иногда бывает ещё хуже Джинн, честное слово. Кэйя мотает головой, вспоминая, как Рыцарь Одуванчик себя гоняет, отказываясь бездельничать даже тогда, когда она попала к монахиням с нервным срывом. Нет, пожалуй, их вполне можно поставить наравне. Может, Дилюк и следит за собой получше, но все ещё делает буквально все для Мондштадта… А для себя-то жить когда? Альберих всем сердцем любил город свободы, но и о себе тоже не забывал, разумеется. Про себя забывать вообще нельзя — кто знает, может, в следующую же секунду придется драться с магами Бездны или ещё чем похуже — а Дилюк в таком состоянии как сейчас. Клюющий носом даже после чашки кофе (уж что-что, а это его всегда отлично бодрило), чуть бледнее чем обычно и просто абсолютно не выспавшийся. Геройствовать по ночам — замечательно, но то, что Дилюк так себя гоняет, ещё и подскакивая после дежурств как обычно рано… Нет, цензурных слов у Кэйи не то чтобы не находилось — их вообще невозможно было найти после такого. Он глубоко вздыхает, подбирая хоть что-нибудь мало-мальски приличное, пока Дилюк снова роняет голову на руку, но хотя бы глаза уже не закрывает. — Дилюк, — Кэйя говорит серьезно, слегка сводя брови к переносице, пытаясь выглядеть угрожающе. Конечно, сейчас только утро, и нельзя выглядеть на все сто, даже он сам сейчас куда более помятый, чем будет днём, но и оставлять эту ситуацию так тоже нельзя. — Может, ты всё-таки прекратишь измываться над собой и пойдешь высыпаться? Дилюк бурчит в ответ что-то нечленораздельное про то, что он всегда такой утром (Это «всегда» Кэйю и беспокоит, он прекрасно помнит, что да, по утрам вставать Рагнвиндр не любит, но не до такой же степени, чтобы выглядеть так), поэтому волноваться не о чем, и вообще, Кэйя, ты пять минут назад жаловался на то, что опоздаешь такими темпами, так что давай, давай, иди же. Кэйя закатывает глаза. А жаль, он был бы совершенно не против сейчас полежать с сопящим Дилюком под боком. Есть, конечно, три огромных «но» — но Альберих всегда любил мечтать. Первое — он действительно опаздывает. Второе — Дилюк спать ни за что не пойдет. Третье… Третье — Кэйя мог бы, конечно, пропустить работу, но он не должен подавать плохих примеров новобранцам, к тому же, ему Джинн обещала выдать в качестве задания что-нибудь интересное. И только поэтому он допивает свой чай, подходит к Дилюку, чмокает его в щеку, получив слегка смущённый и недовольный взгляд, подмигивает ему и синей птицей выпархивает на улицу. До Мондштадта отсюда не слишком далеко, но поторопиться всё-таки стоит. // Вечером, стоит увидеть Дилюка, Кэйя забывает все свое недовольство и лишь ворчит, видя, что тот совсем чуточку более уставший, чем обычно. Выглядит, в целом, нормально, только синяки под глазами небольшие да зевает чуть чаще, чем обычно. Ничего, это не страшно. Может быть, и вправду, не стоит так сильно беспокоиться? В конце концов, Дилюк не маленький и сам знает, что нужно его организму и знает, когда стоит остановиться и отдохнуть. Разговор — наконец-то не монолог, думает Кэйя, расспрашивая Дилюка обо всем, что хочет узнать — продолжается долго, но они и без того почти и не виделись в последнее время. Да, разумеется, утром они поднимались в одной кровати в одно и то же время… Но никто не помнил, как дошел до кровати — раз, утром разговора не выходило, поскольку Дилюк был слишком сонным — два. А теперь… Завтра выходной, поэтому можно позволить себе отдохнуть и лечь позже, чем обычно. И Дилюк завтра тоже не собирается ничего делать. Не жизнь, а сказка! Разговор в креслах плавно (а вот и нет, Кэйя просто усаживается к нему на коленки, а после и вовсе тянет наверх) перетекает в кровать, и вот уже Дилюк прижимает его к себе, горячий и безумно красивый. Кэйя весело показывает ему язык, исключительно чтобы слегка подразнить, откидывает назад волосы, чтобы не мешали, а потом притягивает к себе, целует, позволяя Дилюку взять сегодня активную позицию — и выглядит совсем довольным. Уж что-что, а от секса с Дилюком Кэйя никогда не откажется, потому что за такое время волей-неволей, но выучишь все чувствительные точки другого… А так определенно приятнее. Дилюк спускается поцелуями немного ниже, Кэйя нагло просовывает колено между его бедер, Дилюк прогибается в спине, слегка сощурив глаза. Ему нравится — Кэйя прекрасно это видит, но, судя по всему, повредничать — это святое. Тут же он прекращает думать об этом, потому что Дилюк кусает его за шею, зализывает укус, кусает снова, но уже в другом месте, а Кэйя откровенно кайфует. Он уже достаточно возбуждён, чтобы просить Дилюка приступить уже к чему-то большему, но ещё может держать себя в руках, слегка поерзав коленом, видимо, проверяя, кто из них двоих продержится больше. Дилюк вдруг утыкается носом ему в плечо и больше ничего не делает, даже руками никак не двигает, и Кэйя приоткрывает единственный не закрытый повязкой глаз, слегка поморщив нос. Что за.? — Дилюк? — он приподнимает голову, хмурится, а потом слышит тихое сопение в плечо, да и то, что Дилюк не двигается, даже если колено Кэйи сейчас между его ног, а они делали сейчас не нудную и жутко скучную работу. У Кэйи нервно дёргается глаз. Альберих тяжело вздыхает, аккуратно меняется с Дилюком местами, укладывает того на кровать (как хорошо, что они стали это не в кресле делать!), накрывает одеялом, в смешанных чувствах смотрит на него, но всё-таки наклоняется, чмокает в лоб, а сам уходит в душ. В конце концов, возбуждение никуда не девается, но будить Дилюка совесть не позволяет. Если он настолько сильно устал, что засыпает даже во время важных вещей, то лучше дать ему в кои-то веки отдохнуть. А утром у них будет очень серьезный разговор. // Дилюк выглядит даже виноватым, но Кэйе не жаль его нисколько (ладно, он врёт, ему грустно смотреть на то, как Дилюк себя гоняет). Уснуть во время прелюдий — это ещё надо постараться! — Я в порядке, Кэйя, говорил он. Я достаточно сплю, Кэйя, говорил он. Я ни капли не устал, Кэйя, говорил он, — Альберих ворчит уже полчаса и останавливаться не планирует. Он недоволен не столько фактом прервавшегося секса (хотя и этим тоже, но такое пережить вполне можно), сколько тем, что Дилюк постоянно отмахивается от его заботы и делает всё по-своему, а потом получается… Вот это. — Никакого дежурства сегодня. Спать! — Кэйя, я ведь не маленький. Все правда хорошо, — Дилюк устало вздыхает. Тем не менее, забота Кэйи очень приятна. — Сейчас Маги бездны проявляют особую активность, поэтому стоит быть бдительными. — Ага. А потом ты заснешь прям посреди дежурства, привалившись к стене, — воля Альбериха непоколебима и приведи Дилюк сейчас миллион аргументов, почему Ордо Фавониус с этим не справится, он все равно отправит Дилюка спать пинками. Так же, как однажды отправил отдыхать Джинн (как у него это получилось — Кэйя и сам не знает). — Но я—, — казалось бы, отчитывание Дилюка перерастает в спор. Кэйя мученически вздыхает. Похоже, что в ближайшее время придется зачистить все лагеря хиличурлов и Магов Бездны в округе.