De France avec amour

Свечи мягко горели золотистым тёплым огнём, слегка освещая гостиную. Взрослый, успешный мужчина сидел и наблюдал за своим спутником. Спутником его одинокой до появления возлюбленного жизни. Молодой же, даже юный парень просто любил, пил вино и отдавал всего себя. Найдя друг друга в стране любви и нежности, они утонули в ней вместе. Они любили и были любимыми. Их судьба не была безоблачна и проста. Они просто старались быть вместе и не отступать ни на шаг. Один был готов умереть за любимого, а второй убить. «Что может быть прекраснее красного вина 1861?» – задавал себе вопрос Юнги. «Только Чимин, чуть пьяный, постоянно улыбающийся и мило покрасневший своими наимилейшими щёчками, которые хотелось покусать, как, собственно, и владельца этих самых щёчек.» – отвечал он сам себе, рассматривая любовь всей его жизни. Бокал с недопитым красным вином медленно опускается вместе с рукой Пака на прохладную мраморную столешницу в квартире неподалёку от центра Сеула. – Allons danser (Потанцуем)? – Чимин обезоруживающе улыбнулся, хлопая пушистыми ресницами, и взглянул в Миновские глаза, утягивая в свои медовые омуты. Он не знал, что Мин утонул в них задолго до этого вечера. Примерно год назад утонул Юнги в Пак Чимине, в день их встрече на показе мод. Утонул и не посмел отказаться от своего океана. Он не знал, что Юнги был готов ко всему ради него. Танцевать? Всего лишь? Он исполнит этот танец так, как не танцевали люди от танца которых зависели их жизни. Он будет так танцевать, чтобы Чимин вновь и вновь влюблялся в него. – Как я могу тебе отказать, mon âme (душа моя)? – мужчина бережно подхватил маленькую, по сравнению с его, руку младшего и помог подняться. Лёгкая журчащая музыка лилась из колонок, стоящих на широком подоконнике, на котором любил нежится под лучами солнца младший. Юнги приобнял Пака за тонкую талию, поддерживая и укутывая в свой аромат древесины и спокойствия. Чимин же положил руки на грудь Мина и жадно втянул носом воздух, хранивший запахи и атмосферу позднего вечера. – Tu sens si bon (От тебя так приятно пахнет), любимый, – Пак мягко коснулся губами подбородка Юнги и вновь растаял под руками старшего. Он, такой невероятно милый и плюшевый, по пьяни мешал родной французский со вторым родным корейским. Старший же взял лицо Пака в свои ладони, поглаживая-обнимая любимые щёчки. – Мне кажется или ты опьянел? – хрипловатый шёпот и еле слышный аромат любимого вина кружили голову Чимина, который даже не смел сопротивляться чарам. – Конечно я пьян. Mais je ne suis pas ivre de vin, mais de toi (Но пьян не от вина, а от тебя), – Чиминовский шёпот поднял огромные волны мурашек у разомлевшего Мина, который просто наслаждался любимым и утопал в его искренности. Полные губы Пака накрыли сухие Юнги. Неловкое, но такое милое касание взбудораживает и пленяет. Чимин сам по себе пленяет. Улыбкой, походкой, движением, взглядом из-под пушистых ресниц. Хочется спрятать сокровище и любоваться единолично. Сдувать пылинки с невинной души и нежно обнимать хрупкое тело. – Je t'aime beaucoup (Я так сильно тебя люблю), – в счастливом шёпоте Чимин забывается и теряется в Юнги ещё больше. В его большом и страшном для всех главе международной компании, но мягком и любимым дома, у него в объятиях. – И я тебя. Je t'aime tellement que je suis prêt à mourir maintenant (Я так сильно тебя люблю, что готов умереть сейчас), – Юнги целовал Чимина нежно. Так нежно, как только мог. Так нежно, будто целует хрупкую розу, последнюю в своём виде и роде. Так нежно, как только целовал Юнги Чимина.