А может дуэтом?..

***

Антон уже год ходит на занятия по игре на гитаре. Сначала парень категорически отказывался: брыкался, орал, что не станет обучаться музыке с какими то старыми грымзами, которые с огромной вероятностью изведут больше нервов, чем научат играть хотя бы пару аккордов. Родительница в лице матери пошла на огромный уступок и не отвела своё чадо в музыкальную школу. Ведь это же самый реальный ад, который можно только представить. По коридорам снуют дети и подростки с убитой жизненной целью и самооценкой, в предвкушении новой порции "сладостного" крика со стороны преподавателей и надрыва мышц в попытке научиться играть какие то давно устаревшие мотивы. Вместо этого, родная душе женщина для Шастуна, по всему городу искала и звонила самым разным учителям. И Антон ходил к ним. Только с четвёртой смены педагога парню стала нравится музыка. Именно музыка. Ей обучала светловолосого миловидная девушка-Оксана, которая сразу же расставила все рамки, а-ля, обращайся ко мне, Антош, на "ты", я не против. Отчество не называла, дабы поддерживать дружеские отношения. Говорит, практика такая, ну, чтож, остаётся лишь поверить на слово. Именно с прекрасной госпожи Сурковой Шастун начал погружаться в мир звонких и глухих нот, набатов, красоты и настроения этого великолепного мира, что оказался огромен. С учительницей он изучил много прекрасных композиций, коих, было бы наверное круто, сыграть где то у костра в компании друзей. Но, поведанье музыки закончилось у Антона невероятно стремительно. Девять месяцев-и все оборвалось. Причиной тому послужил внезапный уход Окси в декрет. Парень впал в огромную тоску. Он только стал совершенствоваться в деле, казалось, о котором кричала душа, но все разрушилось, как карточный домик при дуновении. С того момента музыкальный инструмент, гармонично и мило украшенный наклеечкой от Оксаны, стоял и пылился в углу комнату. Тот не брал его в руки, не наигрывал ласковых мотивы, не подпевал строки: "Я помню белые обои, чёрная посуда...", а всего на всего забил. Забил на музыку. Уже не видел в ней былого света. Его свет звали ласково Окси и имел он светлый оттенок волос вместе с океаническими голубыми глазами и милыми ямочками на щекочках во время заинтересованной улыбки. Он просто угас. А Антон также угас к музыке. Антон больше не её заложник, который так сладко принимал любой её отголосок, Антон теперь лишь её старый знакомый, о котором остаются только милые воспоминания о проведённом вместе времени

***

—Тош! -доносится с кухни игривый женский голосок - Тошенька! —Та иду - под нос бурчит себе Шастун и надвигается к нужной комнате. На улице день. Солнце освещает окна старой квартирки ещё советской закалки. За столом сидит женщина лет сорока и помешивает чайной ложечкой содержимое своей кружки. —Присядь, золотце, я тебе сейчас что-то расскажу - говорит она, ехидно улыбаясь и дожидаясь момента раскрытия своей маленькой тайны. —Что такое? - произносит Шастун вздыхая, поглядывая на мать, которая уже успела подпереть рукой голову, будто она уже не могла утерпеть тех пары секунд пока Антон приземлялся на стул. —В общем.. - начинает свой рассказ родительница мило улыбаясь - Я нашла тебе нового учителя по гитаре! Парень молчал, глядя как женщина напротив с детским блеском в глазах и радостью быстро-быстро хлопает в ладошки. —Учителя по гитаре? - изогнув бровь вторит ей "Тоша" - Опять какая то строгая женщина, как.. Лилия Альбертовна, например - зеленоглазый сохранил небольшую паузу, вспоминая отчество той тëтки. От неё буквально холодела кровь в жилах. Она имела тёмные волосы, которые всегда связывала в аккуратный пучок, строгие карие глаза и ровнейшую осанку, как солдатскую. Антон вспоминает, как Лилия расхаживала по комнате, цокая тонкой шпилькой и постоянно, отрывисто твердя: —Шастун! Зажимаешь не там. У тебя что, пальцы кривые или мозг не способен переставить конечность в другое место? - в такие моменты она зачастую била паренька по пальцам, а после сама переставляла их. Сама женщина выглядела скорее, как преподовательница балета в каком то Петербужском театре или уж в Большом, находящимся в Москве. Её выдержка из камня поражала. Нет, она точно не та, кто легко берёт баре на гитаре, она кто то по выше. Да, и правда по-выше. Всего-то зам кафедры центральной музыкальной школы города Воронеж. Н-да, от этого взгляда Горгоны до сих пор трясёт. —Упаси боже! - воскликает мать. - Знаешь, мне самой от неё не по себе становилось.. - перешла вдруг женщина на шёпот. Антону стало чуть легче. Может, его даже не будут пилить, как та "Лилия"... —И тогда кто же идёт на эту кандидатуру? - спрашивает Шаст оперевшись на ладонь увешаную кольцами, параллельно глядя куда то в стенку —Ну, смотри - мама протягивает юноше телефон с открытой на нём страницей мужчины. Имя: " Арсений Попов". В сети. Хм... —Он? - снова интересуется "гитарист", вопросительно глядя на женщину. Та лишь утвердительно кивает, а сам Антон разглядывает аватарку некого Арсения. На вид ему лет двадцать пять. У него выразительные черты лица и.. глаза. Голубые такие, красивые. Будто Атлантический океан. Чем то напомнил взгляд Окс, но она лишь тепло поглядывала на ученика, а этот холодно смотрел с фотографии на Тошу. — Ой, ма... А может.. Ну его?.. - роняет фразу Шастун, отводя на родительницу взглядом кота из "Шрека". —В смысле "Ну его?" - сводит хмуро брови женщина и блокируя телефон кладет его в карман, последний раз посматривая на фото педагога, коий уже вышел из сети —Та-а-а.. Стремный он какой то.. - уводит взгляд в потолок — На Лилию похож.. - шепотом добавляет Шаст грустно ухмыляясь. На это мать лишь махнула рукой и ойкнула, а Антон всерьёз задумался: "Не приходится этот мужик Лилии кем-то?" От размышлений его выдергивает мама, которая до сих пор ждет ответа по кандидатуре Попова. —Какая Лилия, я тебя умоляю. Это совершенно другой человек-специалист из Петербурга! - приговаривает дама констатируя факт. —Из Петербурга.. - грустно повторяет светловолосый за ней —Ага! Кстати, у вас сегодня первое занятие, поэтому готовься. Тренируйся там, вспоминай аккорды, малец - говорит мама, целуя сына в лоб и убегает. —Занятие.. М-да.. Я влип. - обреченно произносит он и встает из за стола. Зашибись. Попал парень в переплёт. Занятие по гитаре с мужиком, который невероятно сильно смахивает на Альбертовну. Ужас. Настроение у Антона пропало и тот хотел было поднять его прогулкой с друзьями, но не тут-то. На телефон пришла смс-ка от матери, что уже надвигалась на работу, с текстом: "Занятие в 4.", а ниже адрес. Отлично. То есть, Шастуну придется ещё и идти домой к Арсению, отчество которого, он так и не узнал. Время на часах гласило: " 15:03". Благо, дом препода, как понял юноша, находится недалеко и ещё есть время вспомнить кое какие аккорды. Шастун что-то брынчит, что даже на музыку с трудом смахивает, а про себя думает-"Если этот «Попов А.» все таки окажется каким то далеким родственником Горгоны, а я еще и играть разучился-поминай как звали." Время без пятнадцати. Антон сильно увлекся попытками вспомнить былое время с Оксаной и её шикарное обучение. Он был уверен, что с Сурковой не сравниться никто и уже даже хотелось позвонить или написать ей, но что-то Шастуну помешало. Совесть, наверное. Или просто он счел идею слишком бредовой. Да и сама преподавательница уже скорее всего сама забыла, как играть, ведь гитару не берёт в руки. Лишь по больницам ходит. Беременная же. С этим выводом парень кидает в карман телефон, а на плечо закидывет массивный футляр с гитарой. Закрыв за собой дверь он быстро понесся по лестницам, где гул и шорох, что образовался от быстрых и твердых шагов Тоши, разносился эхом почти до верхнего этажа старого дома. На улице тепло. Ну, да, это только начало сентября. Поздняя осень, и потому Шаст несётся по проспектам светлого Воронежа в одной футболке и серых джинсах с большим подворотом. Под длинными ногами разлетается пыль, а в лицо дует ветерок, неся за собой все мысли Антона. Он уже даже не так беспокоится за занятие. Поразмыслив о загадочном преподавателе, гитарист в коей-то мере даже счёл его слегка привлекающим. Не привлекательным, а привлекающим. Довершил мозговую деятельность по поводу учителя он так: "Что ж, в жизни на одного препода будет больше. Делов-то.. И на Горгону он не так похож.." Дойдя до нужного подъезда, тот позвонил в нужную квартиру и сказал, слегка мямля: —Арсений.. эм.. в общем, я к вам на занятие - по другую сторону молчок, но железная дверь все же отворилась и юноша побрел вверх. Когда Шастун добрался до квартиры, то сначала постоял у двери. Подумал даже об уходе, ведь страх накатил неимоверный. Это первый преподаватель-мужчина за всё мучительное время подбора учителя. Дак он ещё и возрастом лет до тридцати, уж не больше, сто процентов. Внутренне перекрестившись, и в шутку проклянув мать, светловолосый ученик постучался. Сначала тишина. Минута, две. Антон уже хотел было уйти, но его гениальную и единственную, спасающую в такой стрессовой ситуации задумку прервал звук поворота ключа за дверь. В проёме стоял словно другой человек, не тот, что так морозно и колко глядел с фото. Сейчас это более.. домашний что ли, мужчина также до тридцати лет, кстати, моложе чем там, на аватарке, одетый в клетчатую рубашку и джинсы, порванные в районе колен. На нём были очки, которые то ли скрывали мешки под глазами, образованные от возможных ночей за практикой или просто усталости, то ли просто надетые из за минуса в зрении. Преподаватель улыбнулся и поправил лезущую в голубые глаза челку. Кстати о глазах. Тут они даже не такие бездонные, как на представленном матерью фото. Сейчас они издавали тепло по-хлеще Оксаны. Можно сказать, Тоша пялился на нового учителя, но для себя в голове он определил: "Что значит пялюсь? Не в коем разе. Лишь пытаюсь узнать препода по-ближе. Рассмотреть. Не более, Шастун, не более." —Так, ты Антон, верно? - вдруг наконец заговорил человек напротив Шаста —Да-да, это я - проговорил парень, уже входя в квартиру после жеста Арсения —Проходи в гостиную, я сейчас буду. Будешь чай или кофе? - Шаст охирел. Нет, это точно не родственник Грымзы Альбертовны. Зелёные глаза округлились от предложения, и он предательски не мог ничего сказать, так как мозг не мог настолько быстро переварить информацию о Попове. - Ну? - произносит мужчина с кухни и Тоша мотает головой. Твою мать, пожалуйста, хоть щас не зацикливайся на таких вещах, ладно, Шаст? —Та.. Ничего - рвано бросает Антон и присаживается на обозначенное ранее место. С кухни летит мимолетное "Ну, как хочешь" и музыкант остаётся там следующие минут пять. Он вернулся в комнату к ученику и садится на другой край дивана, начиная диалог. —В общем-то, я Арсений Сергеевич, а ты, как уже говорила твоя мама-Антон. Правильно понимаю? - произносит тот с улыбкой и небольшим блеском в глазах. Как у матери час назад, кстати.

***

Время пролетело буквально незаметно. Эти два часа Шаст явно запомнит и пометит в своем мысленном календарике красным цветом, как это обычно делают девчонки на дату первого поцелуя, дня рождения краша или, дай бог, дня начала отношений. В общем, за все занятие у Тоши отложилось шикарное мнение о новом преподе. На удивление, тот ничего не сказал насчет того, что парень полностью забыл даже, как гитару держать. Он иногда шутил и подстебывал Антона, рассказывал что-то о жизни или интересную историю из неё, когда все таки смог уломать Шастуна на чай. "Прикольный учитель"-думал про себя ученик, оставшийся под хорошим впечатлением от занятия. Дома, мать распрашивала сына об успехах с Арсением Сергеевичем, а тот Антон только улыбался и говорил, что мужчина может даже посоревноваться с Сурковой в атмосферности урока. Вечером Шаст решился и написал преподу в соц. сети ëмкое: "Спасибо за занятие", на что получил кроткое: "Хахах, приходи во вторник, раз понравилось)". Юноша улыбнулся в последний раз за день и уснул.

      ***

Занятия с Арсением происходили просто невероятно быстро. Кстати, тот разрешил Шасту звать его "Арсом", ведь за полгода, что они обучаются можно и на "ты" перейти. Разница в возрасте у них не такая уж и страшная. Антон учил множество новых песен на гитаре и даже наконец взял баре. С каждого урока парень приходил с улыбкой, а мать была и не прочь. Она была в восторге от того, что Тоше нравилась гитара, но ему нравилась не только она. И в этом "не только" парень имел ввиду не музыку. Музыку он полюбил заново, но вместе с ней и того, кто своим примером заставил его это сделать. Твою мать, Антон, ты любишь Арса. К такому осознаванию Шаст пришёл не сразу. Он просто думал, мол, ой, бред какой то, у него ж наверное и девушка есть, а может и жена (хотя сам Сергеевич говорил об обратном раз пять, не меньше). Но Антон твердо решил, что когда то он это скажет.