Мой любимый "солнечный луч"

В душу Шуры закралось пугающее беспокойство, и он никак не мог от него избавиться. Не покидало какое-то тревожное предчувствие. Безумно хотелось сорваться и поехать к Лёве. В конце-концов, можно хотя бы один раз, наступить на горло своей гордости? Шура подумал, что просто сходит с ума от неведомого страха за своего близкого друга. "Он, конечно, бывает просто, как дурак, упрямый до невозможности, ревнивый, но зато очень добрый, заботливый, внимательный, нежный... Сам-то на себя сначала посмотри! Ревнуешь его, бывает, безмерно и ведёшь себя, как ребёнок, хотя старше, да причём тут возраст,чёрт возьми!? Ты ему сделал больно: даже выслушать толком не захотел ,демонстративно развернулся и "адьёс", а он с тобой поговорить по-человечески хотел, всё объяснить! Не допускаешь мысли, что ему шанс даже не дал, ну и кто ты сам после этого?!"- Шура переживал всё сильнее и не мог успокоиться. "А девица эта...она же сама к Лёве пристала, полезла целоваться...Только сейчас дошло?! Ну, поздравь сам себя, да что толку,- грустно усмехнулся Шура:- И потом: что ты видел, да ничего! Тебе даже предъявить ему ничего, тоже мне прокурор нашёлся! Не виноват Лёвчик ни в чём, а ты сам дурак...Плюнь на свою гордость и дуй пулей к нему!"- с этой мыслью музыкант ускорил шаги. Когда он вошёл в их с Лёвой съёмную квартиру, тревога усилилась. Обычно, по возвращению Шуры домой, Лёва вёл себя по-разному в зависимости от расположения духа гитариста. Лёва умел чрезвычайно точно угадывать его настроение. В случае, если оно было хорошим, всё могло закончиться не только поцелуями, а если не очень, то ни на что рассчитывать не приходилось. Тогда Лёва просто садился рядом, Шура иногда ложился к нему головой на колени, и друзья либо разговаривали, либо просто молчали. Они ни к чему друг друга не принуждали, а если кто-то желал побыть один, то другой относился к этому благосклонно. "Его нет дома, интересно, и где он пропадает? Наверное в клуб свой любимый поехал... Подожду пока". Шура стал смотреть в окно, это помогало сосредоточиться на мыслях, и эти мысли ему сейчас вовсе не нравились. "Ну, где же Лёва? Что-то он задерживается... Небось, общается сейчас с кем-нибудь, чёрт... нет, я просто неисправим,- отругал сам себя Шура.-А если... если он перебрал, если с ним что-нибудь случилось, а что, это может быть... Я-то его знаю, даже очень хорошо... Я так боюсь за него... Влипнет в какую-нибудь историю"... Внезапно Шура ощутил давящую боль в области сердца. "Так, надо взять себя в руки и прекратить нервничать",- подумал музыкант. Шура ещё не успел додумать, а ноги уже несли его на улицу, где он, на удивление скоро "поймал" такси, и велел водителю ехать в ночной клуб. -У Вас что-то случилось? - спросил осторожно таксист, разглядывая своего пассажира, заметив, какие у того грустные глаза, хотя он это упорно пытался скрыть. -Ничего...-грустно улыбнулся Шура, на минуту отрываясь от окна. Он словно боялся что-то упустить, а может кого-то. -Понятно,- ответил водитель, а сам подумал:"Явно что-то личное, не иначе, так расстроиться можно из-за близкого человека, например". Если бы Шура умел читать мысли, он бы покраснел от смущения... Внезапно гитарист увидел на дороге "голосующего" человека с очень стройной фигурой. Сердце замерло от неясного предчувствия. -Остановите! Человека возьмите, пожалуйста,- воскликнул Шура, чуть было не схватив водителя за руку, но удержался. Тот лишь хмыкнул, глянул на странного пассажира, и притормозил.