Действительно почему...

— Ну как? За столом сидели три человека: молодая женщина лет тридцати, мужчина, примерно такого же возраста и маленький мальчик, что уже пару минут ковырял ложкой что-то в тарелке. — Недосолила. Глава семейства своим хриплыми холодным ответом заставил микроклимат упасть к нулю. — Значит досоли, раз уж так! Женщина, чьи длинные прямые волосы спускались практически к ягодицам, хмурила брови на такой резкий ответ мужа. Кажется, что ещё чуть-чуть и взрослые начнут снова собачится почем зря. На удивление мальчика, отец всё так же холодно гипнотизировал содержимое тарелки. — Подай. — Что тебе подать? — Соль. Диалог прямо-таки не клеился от слова совсем. Кажется, будто снег проник на кухню ибо стало значительно холоднее. А они ведь даже не в Снежной. Синеволосый мальчик сидел за столом и хотел было уйти, как вздрогнул, услышав хлопок ладошек матери от стол и тихое бубнение, переходящее в крик: — То соленое, то не солёное, то жарко, то холодно… знаешь, мне порядком надоело, что во всех твоих бедах виновата я одна! Мужчина лишь приподнял очи на супругу, оставаясь всё таким же непоколебимым, что очень сильно настораживало мальчика: — Но это ведь ты готовила еду, поэтому ты и виновата, Мона. Фицджеральд, тот самый синеволосый мальчик, решил остаться, так как попасть матери под руку хотелось меньше всего. Да и сама женщина уже, кажется, не в силах была терпеть, как прокричала, становясь к столешнице недалеко от стола: — Почему ты тогда женился на мне, если я такая плохая жена?! Мужчина смотрел прямо в глаза своей супруги, всё так же холодно, как и пару минут назад. Хмурившая брови женщина не в силах справиться с эмоциями, повернулась лицом к столешнице и начала что-то резать, скорее всего капусту к салату. Не прошло и пару мгновений, как плечи брюнетки начали подрагивать, а руки дрожать. Паренёк, хотел было подойти к матери, как почувствовал широкую ладонь отца на своём плече. Тот же, встав со стола, подошёл к жене и начал поглаживать её плечи со спины. Идиллию не хотелось прерывать, да и им надо было разобраться. Хоть и мальчишка совсем ещё маленький, понимал родителей лучше чем кого-либо. В этот момент мужчина наклонился к жене, ответил: — Потому что не хочу, чтобы к тебе приставали другие мужчины. Брюнетка повернулась лицом к мужу, параллельно вытирая слёзы: — Дурень, ты должен был сказать, что любишь меня. Синеволосый, кажется, уже начал терять терпение и чуть повысил голос: — Не буду я говорить эту банальщину! Да и прекрасно знаешь, что это правда. — Мам, пап, я ухожу! Кажется, родители совсем не обратили внимание на сына, продолжая спорить, а сам Фицджеральд покинул дом с мыслями о хорошем: «Не буду им мешать, тем более, что кажется назревает что-то взрослое… ». Тем временем женщина уткнулась лицом в домашний халат мужа, обнимая его за спину, пока тот продолжал гладить супругу. — Дурень… Слова затерялись где-то в ткани, согревая оголенные участки кожи горячим дыханием жены. — Сама такая… Дышать стало немного сложнее, а мысли потекли в другое русло. В один миг мужчина опустил руки к ягодицам женщины, придавливая ту к столешнице. Теперь дыхание перехватило у обоих, заставляя чувствовать друг друга на клеточном уровне. Незаметно для себя, брюнетка начала возбуждаться, всё ещё удивляясь переменам мужа: — Т…ты же с…спешил на работу… На милое красное лицо жены Скарамучча только улыбнулся, поднимая ту на кухонную деревяшку: — Ничего ведь не будет, если я опоздаю на некоторое время… тем более, что его мы проведём с пользой…