Piccolo cielo

      Бьякуран падает на колени, дрогнувшей рукой опираясь на сожженную землю, прежде чем вскинуть подбородок в упрямом неповиновении, встречая взгляд Тсунаеши своим собственным.       В этот момент не существует ничего кроме них и внезапно он понимает, что именно казалось ему неправильным все это время.       Этот Тсунаеши молод, едва ли старше пятнадцати, и все же его взгляд содержит ту же глубокую, доходящую до самых костей усталость, что держало его старшее-я.       Кажется, что даже мир затаил дыхание, позволяя им пережить момент неожиданного сопереживания, потому что они небеса Три-ни-сетте и никто другой никогда не поймет, что значит нести эту ношу в одиночестве. Ни их Хранители. Ни Семья. Никто, кроме трёх людей стоящих сейчас на этой поляне, но Юни имела то, что никогда не предлагалось ни Бьякурану, ни Тсунаеши. Пусть на короткое время, но у нее была поддержка ее матери, разделяющей то же проклятье и знающую, через что ей предстоит пройти.       И на долю секунды, Бьякуран больше не знает, зачем делает все это.       (Все эти интриги, битвы, кровь и предательство снова и снова, раз за разом пытаясь найти новый, выигрышный ход).       Это ложь, но он довел отрицание до искусства и разве это не забавно? Еще одна общая черта между ними.       Он видел миры в которых он побеждал. Он видел миры, в которых он проигрывал. Он видел слишком много и все же так мало в великой схеме вещей, потому что Тсунаеши всегда удается удивить его, что не так уж и просто.       И в уединении своего ума, Бьякуран может признать, что, возможно, это его причина сталкиваться с Вонголой в каждой жизни, когда он получает доступ к кольцу Маре. Потому что из всех скучных, почти картонных в своем однообразии людей, Тсунаеши Савада с его Гипер-интуицией похож на глоток свежего воздуха. Он не просто реагирует на выпады Бьякурана. Каждый раз он принимает самые неожиданные решения и, что еще лучше, это заставляет других людей менять свои планы в ответ.       В его сером мире Тсунаеши чертов фейерверк. Он кричит, он плачет, он улыбается, он проклинает, он смеётся... Он живёт.       (он нерешительно переплетает их пальцы, пряча покрасневшее лицо и застенчивую улыбку)       И Бьякуран не может удержаться от того, чтобы приблизиться к нему, даже зная, что все закончится пеплом.       И все в порядке, он уже умирал. (снова, снова и снова и это всегда также страшно как в первый бесконечный раз).       Но здесь и сейчас Тсунаеши смотрит на него глазами полными стекла, и пепла, и разбитого неба.       Там нет ненависти. Просто смирение и отставка, как будто Тсунаеши тоже видел слишком много и слишком устал и это неожиданно больно.       Поэтому, он делает то, что не делал еще никогда.       Он собирает каждую мысль, каждый план, каждую альтернативу, которую он когда-либо видел и тянется пламенем за пределы. (и если он ревностно притягивает каждый кусочек красивого, сверкающего, сломанного неба Тсунаеши, которого только может достичь.. Что ж. Никто не должен знать ).       Ни один Бьякуран, которого он когда-либо видел, не пытался дотянуться до вселенных дальше, чем ближайшие. И тем более никогда не пытался сделать это в обратном порядке - не собирая информацию для себя, а насильно передавая ее другому. Это самоубийство и более чем вероятно - путь в никуда, но Тсунаеши смотрит на него с выражением, которое почти можно назвать надеждой, прежде чем поднять объятые пламенем руки для последнего удара.       Бьякуран улыбается маленькому небу почти нежно.       И закрывает глаза.

***

      Когда он открывает их снова, Бьякуран смеётся, смеётся и смеётся до хрипоты и кома в горле. До истерики и слез, которые просто не останавливаются.       И его ладони слишком маленькие, и комната слишком детская, и он очевидно еще не получил кольцо Маре, и это не то как работает его способность, но… Но.       Но все в порядке. Потому что там, где он привык чувствовать пламя его Хранителей, Бьякуран впервые замечает ласковое, детское и игривое пламя самого великолепного неба, которое он когда-либо знал. И когда он почти отчаянно дергает их связь, через пугающе долгий промежуток времени он получает неуверенный, но такой мягкий и принимающий рывок в ответ, словно находящийся на другом конце вообще понятия не имеет, что происходит, но все еще хочет заверить его: я в порядке. ты в порядке. я здесь для тебя. я ждал тебя вечность.