Не поймаешь и не съешь

Луазо сам загнал себя в угол. Заметил преследование ещё на станции, но вместо того чтобы запрыгнуть в первую попавшуюся электричку, рванул в сторону шумного города. Конечно, практика показывала, что скрыться в толпе легко. Но, видимо, не сегодня. Он то и дело вылавливал между цветастых причёсок и разнокалиберных шляп мутный серый взгляд и всполошенный голубой. Эти глаза временами преследовали и во снах, но сегодня за ним шли наяву, а Луазо, кажется, и сам хотел попасться. На улице быстро темнело и аляповато-разноцветного становилось всё больше. Столица торговой колонии никогда не спала, и веселящаяся молодёжь разрывала собой узкие, стилизованные под старину улочки. Луазо в одной из лавок купил соломенную шляпу, прикрыл глаза стрекозьими очками и проскользнул без очереди в громыхающий электронными битами ночной клуб. Публика уже разогрелась, на сцене извивались музыканты с пёстрыми дредами, официанты носились с тяжёлыми подносами, лавируя между столами и подвыпившими танцорами. Луазо подобрался к барной стойке и заказал «Рассвет на пляже», исподлобья оглядывая зал. Его преследователи не заставили себя долго ждать. Луазо заметил мрачный пожирающий взгляд на другом конце танцпола и чуть не поперхнулся, когда кто-то схватил его за плечо. Луазо не рассчитывал, что они разделятся и возьмут его в клещи, доберутся раньше, чем он их обнаружит, и теперь широкая, тяжёлая ладонь Касто сжимала крепко — не вырвешься. От мускусного острого запаха у Луазо заныло в паху, ноздри Касто тоже затрепетали, и они на мгновение встретились взглядами. — Пиздец, — прошептал Луазо и быстро нырнул под стойку, вырываясь из цепких лап. У альфы начался гон. Причём эта встреча привела к резкому обострению, потому что Касто с демоническим рычанием стал откидывать в сторону прикрученные к полу стулья, пытаясь добраться до желанного тела. Тело в лице Луазо решило ретироваться, пока не порвали на фантики. Он ловко перетёк между ножками стойки, оттолкнул ошарашенного бармена и перепрыгнул низкую дверцу с другой стороны. По служебным помещениям рванул сначала к кухне, где яркие ароматы готовящихся блюд могли сбить со следа, а потом вырулил к туалетам. Там заскочил в кабинку и закрыл за собой дверцу. Из коридора доносились недовольные вопли и чей-то пронзительный визг. Потом слоновий топот и знакомый дикий рык. Но всё быстро стихло, и Луазо позволил себе выдохнуть. Кажется, альфы потеряли след. В туалет зашли посетители, кто-то включил воду в раковине, ещё один хлопнул дверцей в кабинке напротив. В дорогом клубе сортир был весьма чистым, приятно пах отдушкой с нотками ландыша и кедрового ореха. Луазо прикрыл унитаз крышкой и присел, устало вытягивая ноги. Его гоняли почти весь день, он толком не поел, а в преддверии течки жутко ныла поясница и член. Чуть приспустив штаны, Луазо погладил мягкую, влажную головку. Словно успокаивая, провёл ладонью по напряжённому стволу и с тоской вздохнул. — Всё будет, но чуть позже, — пообещал он стояку. Если удастся выбраться из клуба, то рванёт к порту, где можно снять комнату на трое суток. Там перекантуется, пока течка не успокоится, и тогда полетит на Геору. Билеты он уже взял. Без даты. Такие точно не отследят. В соседней кабинке спустили воду, посетители покинули толчок, и Луазо снова вздохнул, поглаживая член чуть активнее, чем следовало. Вздрочнуть бы хоть разок, стало бы проще. Но время терять нельзя. Он заправился и приоткрыл дверцу, осматриваясь. В это же мгновение кто-то рванул за ручку с такой силой, что Луазо чуть не вылетел в проход. Тяжёлая рука схватила за шкирку и вытащила к рукомойникам. Он успел только пискнуть, когда его прижали к стене. — Видишь, до чего ты его довёл, — раздалось проникновенное от двери. Вход в помещение перекрыл Дион. Щёлкнул замком, закрывая их от свидетелей. Касто тем временем шумно дышал в загривок и дергано шарил по одежде. Луазо помог ему с застёжкой на джинсах, чтобы тот не вырвал молнию с корнем. Позволил приспустить штаны, но не снять. Сбежать без штанов будет сложнее. Касто почти рычал, раздвигая ему ягодицы и болезненно тыкаясь огромным членом в сжатую дырку. Альфа в гоне толком не соображал и действовал слишком агрессивно. — Он же меня порвёт! — А не хуй бегать было. — Дион тоже приблизился и теперь с наслаждением потёрся носом о его шею. Но о заднице всё же побеспокоился и не позволил Касто натянуть Луазо без подготовки. — Руками сначала, руками... Касто продолжал толкаться между половинок, но дырку оставил для Диона, и тот, смачно сплюнув на пальцы, запустил их Луазо в анус. Омега от столь неожиданного вторжения тихо охнул и сам зажал себе рот, чтобы не застонать в голос. Чёртова течка захватила тело и мозг, хотелось прогнуться, подставиться под огромный нетерпеливый член Касто и позволить драть себя пару часов. А лучше дней. Дион растягивал аккуратно, но торопливо, они оба понимали, что Касто держится с трудом, его запах проник в поры и сдавил лёгкие. Луазо задыхался от желания, захлёбывался в стонах, густой слюне, собственной похоти. Хватило всего нескольких движений, и Луазо почувствовал, как по бедру потекла смазка. Дион протолкнул в него третий палец, чуть раздвинул их, намеренно надавливая на простату, а потом вытащил, уступая место Касто. Луазо все же не сдержал крика, когда Касто насадил его с размаху на член. Было и больно, и остро, и так желанно. Перед глазами полыхнуло, он откинул голову, пытаясь прогнуться и подстроиться под жадные резкие толчки. Но этот идиот сжимал так сильно, что и дышать было тяжело. Обжигающее дыхание опалило шею, Луазо чувствовал его заострившиеся клыки и ждал, что тот вонзит их. Очередная боль снова вырвала крик, шея онемела, а Касто, продолжая удерживать зубами, стал вбиваться ещё резче. Огромный член каждым движением вдавливал его в стену, таранил до самых яиц, и Луазо чувствовал, как набухает узел. Хотелось его до безумия, до звёздочек в глазах. Хотелось ещё глубже, словно гигантский ствол и без того не растянул до предела. Но вязку нельзя было позволить. Иначе всё — спасения не будет. Дион ходил кругами голодным зверем, поглядывал исподлобья, и Луазо знал, что если не удовлетворит и этого, то не останется шанса сбежать. — Хочу тебя, — выдохнул он на очередном из толчков и поймал Диона за рукав. Тот глянул ледяным серебром, но понял без пояснений и заставил Касто отойти от стены. Луазо наконец прогнулся и Касто зарычал, переходя на ещё более быстрый темп. Это не помешало расстегнуть ширинку Диона и обхватить руками его стояк. Рот и без того наполнился слюной, Луазо мокро облизнул от головки до корня, чуть прокручивая ладонью у основания, и Дион застонал. Податливо расставил ноги и положил руку на затылок. Луазо даже не требовалось направлять, Касто вжимался в него с такой силой, что Луазо по инерции натягивался на член Диона. Оба альфы довольно порыкивали, а Луазо старался сохранить трезвость сознания и не утонуть в мареве наслаждения. То и дело пережимал себе яйца, чтобы не кончить, не свалиться в их цепкие ручки и не зависнуть в общественном туалете сцепленным с альфой в безумии гона. Похоже, Касто крышу сорвало ещё днём, когда они нос к носу столкнулись на перроне, где Луазо, забыв про подавители, благоухал как цветочная клумба. У него самого мурашки по коже пошли, от знакомого аромата вырвался невольный стон, но он смог сдержаться и дал дёру. А вот Касто слетел с катушек и остаток дня носился за ним голодным зверем. Но омеге нравилось их дразнить. Луазо почувствовал, как Касто кончает, горячее семя обожгло нутро и узел стал увеличиваться. Резко соскочив, Луазо обхватил его член второй рукой и, продолжая отсасывать у Диона, сжимал узел Касто. Альфы стонали в унисон, подчинились его рту и рукам, а Луазо проворно натянул штаны, пока те отвлеклись на ласки. Уловка сработала, как и задумывалось. Дион тоже кончил, теперь Луазо массировал два узла, выводя альф из строя. — Птичка моя, — пробормотал Касто. От нежных слов сердце сделало кульбит, и Луазо потянулся к его губам. Но альфа после наслаждения ослабел, осел на пол и вяло погладил его по волосам. Это и стало сигналом. Луазо рванул к двери, щёлкнул замком и, не теряя скорости, помчался к выходу. Альфам потребуется ещё одеться, отойти от оргазма и сообразить, что же случилось. За это время Луазо успел покинуть клуб, поймал такси и добрался до космопорта. В гостинице жутко воняло плесенью, Луазо брезгливо осмотрел постель и узкую душевую. Но выбора не было. Он ополоснулся, тщательно стерев следы жаркой страсти, и забрался на кровать. Позволил пять минут жалости к себе, представляя, как две пары сильных рук обнимают его с двух сторон, прижимаются налившимися кровью членами и шепчут о любви. Утерев сопли, Луазо быстро отдрочил и уснул крепко и спокойно. Завтра утром нужно успеть забежать в банк, чтобы перевести с межпланетного счёта немного себе на чип, и сесть на шаттл до Георы. А там новые съёмки, перелёты каждый день и дикие места, где альфы его не найдут. Тревелблогингом Луазо увлёкся ещё в университете. Поступил на Земле на международные отношения и с первого курса познал все прелести учёбы по обмену. Раз в полгода он менял университет и планету, открывая для себя всё больше и больше удивительных миров. Вселенная, неизведанная и безграничная, манила красотами и непередаваемыми красками. Луазо понемногу учился и катался автостопом по звёздным системам, снимая всё подряд. Премьера его скомканного, неумело смонтированного, но переполненного эмоциями фильма взорвала местную сеть, и Луазо решился купить аккаунт в межгалактической соцсети, чтобы показать своё творчество целой вселенной. Ежемесячная оплата межгалактического аккаунта стократно перекрывалась прибылью от просмотров, и Луазо продолжал снимать. Путешествовал, учился, знакомился с людьми и делился со всеми яркими впечатлениями. С таким халатным отношением закончил он учёбу только через семь лет, зато диплом и собственное дело доказывали, что он свободный и счастливый человек. Независимый от семьи, правительства или какой-либо планеты. Он создавал ролики, изучал мир и был уверен, что в ближайшие два десятилетия ничего менять не будет. Но пять лет назад его пригласили снять тревел-видео о Сератоне. Отдалённая система была практически не изучена и мало заселена, единственная планета с крупными городами и миллиардным населением уже триста лет как вышла из галактического содружества, славилась глубоким доисторическим патриархатом и самой большой добычей дейтерия. Омег на Сератоне держали в качестве постельных игрушек. Несмотря на жёсткие традиции, местное правительство не брезговало достижениями цивилизаций, омег для развлечения выращивали в инкубаторах — красивых, покорных и сексуальных. Таким же образом альфы создавали себе наследников — подбирали лучшие яйцеклетки и использовали омег для вынашивания потомства. Негодных для размножения омег держали в гаремах и обменивали словно вещи. С туризмом по этой причине на Сератоне было очень тяжко, никто не хотел приехать с любимым мужем и лишиться его по роковой случайности, когда какой-либо зажравшийся от вседозволенности шейх просто отберёт омегу и запрёт в своих подвалах. Но Луазо обещали неприкосновенность, двух гидов и трёх охранников. А ещё полную оплату проживания на всё время съёмок. Конечно, он согласился. Сератон — невероятно богатая планета, но очень закрытая. Она как изнанка современного мира, где всем правили шейхи, омег держали в цепях, а туристов продавали в рабство, стоило лишь сойти с протоптанной тропы. Он прочитал все скудные материалы, ознакомился с отчётами и набросал обширный план. Правительство Сератона рассчитывало с его помощью наладить туристический бизнес и пополнить за счёт этого и без того нескудный бюджет. Луазо должен был выступить своего рода рекламой. К тому моменту на его аккаунт в межгалактической сети уже подписалось восемь миллиардов. Население средней планеты. Дорогого гостя разместили в шикарной гостинице, предоставили малый планер для перелётов и даже обещали выделить яхту. Луазо потирал ручки, записывал на камеру виды из апартаментов класса люкс и объедался экзотическими фруктами. Но на первой же съёмке все пошло не по плану. Луазо приехал снимать океан, где в изумрудной бухте расположился старинный порт времён первооткрывателей и вулканический пляж с переливающимся от янтарного до агатового песком. Помощники ему не требовались, в съёмках он поднаторел и отправился на место всего с одним охранником. И надо же было такому случиться, что в тот самый день на этом пляже два богатейших конкурирующих шейха решили устроить деловое рандеву по разделу территории. Луазо два часа снимал планы, топтал песочек и сам не заметил, как вышел к бухте, где и столкнулся с Касто. — Простите, — произнёс Луазо и запнулся. Аромат альфы просто сбивал с ног, все рецепторы взбесились и мозг превратился в сахарную вату. Луазо поплыл, он никогда раньше не терял голову, даже во время течек, а тут потянул плотный платок с чужой шеи и жадно прижался губами к горячей коже. — Вот мы и встретились, судьба моя, — затарахтел переводчик в ухе, а у Луазо мурашки по спине побежали от тембра низкого голоса. — Это мой омега! — произнёс второй голос с вибрирующими интонациями. Дион оказался рядом и выхватил омегу из рук соперника. Луазо дёрнули, развернули, и он упал в марево ещё большего блаженства. Новый запах облепил нёбо и взорвался фейерверками в груди. Он пошло застонал, прогибаясь и упираясь задницей в пах Касто. Развратно потёрся о его явный стояк, не в состоянии думать и что-либо понимать. Альфы из-за него устроили настоящую драку, набили друг другу морды, но как-то нашли общий язык и перетащили находку на яхту Диона. Для Луазо всё прошло как в испорченном диафильме. Вот он стонет на разноцветном песке, зажатый между двух разгорячённых тел, а вот он на огромной постели, на белоснежной перине, пытается избавиться от столь неудобной и мешающей одежды. — Какой развратный, — с усмешкой заметил Касто. — Если не нравится — убирайся, — шикнул на него Дион. — Напротив, любой альфа мечтает о горячем омеге, этот же желанен и красив. Это мой омега, и я не собираюсь его упускать. — Красив и испорчен, — согласился Дион. — Жаль, что инопланетный. Если бы его воспитывали на Сератоне, он бы себя так не вёл. Луазо не вникал в их болтовню, все эти разговоры казались отстранёнными, не касающимися его самого. Он желал близости, чуть не плакал от необходимости прикасаться, чувствовать, обладать. Он слышал, что истинные пары — это великое сокровище, невероятно редкое и ценное. Связь дарит непередаваемое наслаждение, затмевает разум и сливает воедино. И Луазо хотел наконец слиться. Где-то на заднем плане альфы снова поругались за право обладать им первым, Луазо не видел между ними разницы. На тот момент он даже не знал, как их зовут. Красавцы, статные, с ровной загорелой кожей и абсолютно одинаковыми большими и вкусными членами, они казались близнецами. Пусть глаза у одного словно текущая ртуть, а у другого бирюза, волосы у обоих были чёрные как смоль, на груди редкие, но жёсткие завитки и узорно выстриженный пах. Луазо схватил их за члены и не хотел отпускать, вылизывал, гладил, кричал от удовольствия и вдыхал пьянящий аромат. Касто первый взял его, торопливо и собственнически зажал под собой, Луазо таял от каждого толчка — кажется, у него внезапно началась течка или просто сорвало краны. Он истекал, стонал, вскрикивал. Кончал от запаха и сильных толчков. Ловил чужие губы и, не теряя второй член, пытался его сосать. Дион взял его следом. Поставил раком и удерживал за плечи, шлёпая по ягодицам своими яйцами. Потом они брали его вдвоём, Дион — в рот, а Касто — в задницу, снова менялись. Каждый провёл с ним вязку, Луазо залил спермой всё вокруг и кричал так, что сорвал горло. Тогда же его и пометили. Вонзились клыками рядом с верхними шейными позвонками, оставляя на нём свой аромат и знак принадлежности. В эйфории наслаждения они метили его снова и снова. Продырявили шею раз пять, убеждаясь, что запах останется навсегда. Сейчас у Луазо метка напоминала ошейник и опоясывала шею грубыми следами их эгоистичного желания присвоить и не отпустить. В какой-то момент Касто покинул яхту, и Дион его банально украл. Увёз в свой мраморный дворец и посадил под замок. И пока за высокими стенами развернулась настоящая междоусобная война, Луазо пришёл в себя, выбрался из очарования запахов истинных и понял, что попал. Его не выпускали за ворота. Даже из комнаты толком не выводили. Два десятка слуг следили за питанием, гардеробом и омовениями. Утром Луазо облачали в национальный наряд из тонкого шёлка, где ткань пышных штанов легко раздвигалась на заднице, открывая господину доступ к дырке, кормили фруктами, как маленькую птичку, и запирали в спальне. Днём его провожали на обед, где вновь были только фрукты и жидкая пища, подразумевающая чистоту организма, потом омовения в разных чанах и клизмы. Снова часы в тишине и одиночестве. И ужин, после которого его мог вызвать к себе господин. Для ночи Луазо облачали в очередной закрытый, но имеющий все необходимые для интима прорези наряд, смазывали и растягивали задницу, доводя Луазо до истерики, и провожали в спальню. Но пока Дион воевал, ему было некогда. Война, разгоревшаяся между Дионом и Касто из-за него, была не просто потасовкой двух альф. Это была настоящая междоусобица, потрясающая устои их кланов. До Луазо, заточенного в мраморных стенах, доносились отголоски. Это была не только битва мечей и бластеров. Слуги, бледнея, обсуждали отравленные колодцы на землях Касто, подкупленных чиновников в Совете Шейхов, пытавшихся аннулировать права Диона на шахты, и клеветнические памфлеты, распространяемые по сетям, где Диона обвиняли в краже «истинной собственности» Касто. Луазо с ужасом осознавал, что он — всего лишь разменная монета, повод для давней вражды, ценный трофей, из-за которого лилась кровь и рушились союзы. Он бесился, обдумывая план, как бы сбежать. В доме жило слишком много стражи и контролирующих каждый его чих слуг. А ещё омегам не выдавали обувь. И пусть в его спальне пол устилал тёплый ковёр, всё остальное время он шлёпал босиком по голому ледяному мрамору, а дорожки во дворе покрывал мелкий гравий, бежать по которому совершенно не улыбалось. Ещё три дня прошло в адских мучениях, Луазо так накрутил себя, что готов был голыми руками свернуть шею охране, стащить их ботинки и дать дёру через пустыни и леса, лишь бы уйти. Один из дней, подслушав особенно оживленный шепот за дверью, он уловил ключевое: «...договорились... на Совете Старейшин...». Сердце Луазо упало. «...Господин Дион уступает рудники на севере... а шейх Касто признает его права на... на омегу... пополам... время поделят...». Слова «пополам», «поделят» резанули, как нож. Его не просто украли. Его поделили, как делили территории или грузы дейтерия. Он стал предметом торговой сделки, живым лотом, чья судьба была решена за роскошными столами переговоров без его ведома и согласия. Война стихла так же внезапно, как и началась. Но Луазо понял: затишье — лишь передышка перед новой формой плена. Теперь его ждали не один, а два хозяина. И при очередном посещении господской спальни его ждало оба альфы. И вновь дурман очарования, безумие желания и секс всю ночь. Луазо, едва почувствовав их, забыл всё, что накопилось, все злые слова превратились в урчания и стоны, и ему хотелось лишь прижиматься, подчиняться и ублажать. Пытка пошла по кругу. Теперь альфы не отпускали его ни на шаг. Контролировали через камеры, провожая даже в туалет, не позволяли и слова сказать, тут же затыкая членом. Утром спросонья Луазо, злой как чёрт, избивал свою обслугу, его силком тащили в купальни, кормили и одевали. До обеда он кидался на двери, а потом его выводили в общую столовую, где альфы ждали появления омеги как особого десерта, и вся злость обращалась в похоть. Луазо с трудом успевал запихнуть себе в рот хоть что-то из еды, когда один из альф выдёргивал из-под него стул, опрокидывал грудью на стол и, раздвинув ткань штанов, натягивал на свой член. В первое мгновение ему ещё хотелось возразить, два десятка слуг и охранников стояли вдоль комнаты и наблюдали бесплатное порно. Но он максимум успевал выкрикнуть пару ругательств, и мозг отключался. Луазо слеп, глох, тупел. Кончал, забрызгивая пол и скатерть. Орал, подставляясь то под один, то под другой член, тянулся за вторым ртом, глотал до гланд, захлёбывался своей слюной и чужой спермой. Всё ещё невменяемого, его вели в купальни, обмывали и запихивали в задницу пробку, чтобы ни капли драгоценного семени не растерялось. И снова запирали в четырёх стенах. На ужин всё повторялось. Если днём первым был Касто, то вечером его отрывал от еды Дион. Стоило омеге появиться в столовой, у альф темнели глаза, ноздри раздувались от желания, о питании уже никто не мог думать. Воздух искрился от похоти и невысказанного вожделения. Говорить ему не давали. С ходу поднимали со стула, скидывали посуду со стола, нагибая как бездушную куклу. Выдёргивали пробку и заполняли собой. Вечером его отводили в спальню господ, где Луазо сам скакал на их членах и отрубался, прижавшись к горячим телам. Но просыпался неизменно у себя, потому что омеге, рабу и собственности господина, не положено спать рядом с хозяином, и слуги переносили его невменяемую тушку на руках. Конечно, с утра он дрался, бился в двери, кричал и требовал свободы. Но с притяжением невозможно было бороться. Ни ему, ни альфам. С одной лишь разницей — альфы видели в нём собственность, вещь и игрушку, а Луазо желал свободы. Раздражение копилось, переполняло до краёв. Луазо смог утащить из столовой нож, приготовил из тряпиц лоскутки, чтобы сделать верёвку и выбраться с третьего этажа. Связал из наволочки обувку и приличную накидку. Потому что верхней одежды не давали и перед альфами Луазо всегда появлялся с голым торсом. Касто очень любил целовать ему живот и соски, покусывать их во время секса и кончать на грудь. А Диону нравились его позвонки и тонкая шея, он кусал омегу минимум раз в неделю, отчего метка ныла и истекала сукровицей. И хотя во время укуса Луазо ловил кайф, потом он материл альфу на чём свет стоит. Момент истины случился через два месяца. У Луазо началась течка, его стонущую и хныкающую тушку оттащили в какое-то церемониальное помещение с гигантским траходромом и оставили на растерзание вмиг погрузившимся в гон альфам. Столько кайфа он в жизни не испытывал, совершенно сумасшедшее безумие на троих. Никто из них толком ничего не соображал, оголённые инстинкты, жажда, страсть. Его впервые натянули на два ствола, даже не порвав. И десятки вязок, одна за другой. Касто сменял Диона, Дион сменял Касто. Когда ночью Луазо очнулся у себя, из задницы в прямом смысле лилась сперма. Весь в укусах, царапинах и синяках, он напоминал жертву садиста. Но когда Луазо упрямо натягивал самодельные тапки и сползал по канату на землю, в глазах щипало и сердце так ныло, что хотелось завыть в голос. Тупая привязанность. Слепая и безумная. Если бы альфы воспитывались иначе, они все могли бы стать безгранично счастливыми просто оттого, что были бы рядом. Растирая сопли и слёзы обиды, Луазо выбрался на дорогу и поймал такси. Водитель отказывался везти омегу, но Луазо упорно твердил, что является подданным другой планеты, и потребовал связаться с консульством. На альфу это подействовало. Или, может, тот согласился, потому что Луазо приставил нож к его горлу. В консульство он ворвался истеричным торнадо, потребовал выдать документы и отправить его сейчас же домой. Он легко сошёл за жертву похищения, за два месяца скинув девять кило, хотя особо лишнего и не имел, а после страстной ночи во время течки кожу покрывали синяки и ссадины. К сожалению, увезти Луазо с планеты до того, как разъярённые альфы явились отбивать его силой, никто не успел. Проблема грозила разразиться межпланетным конфликтом. В дело ввязалась толпа профессиональных консулов, послов, юристов, психологов. Кое-как права инопланетного омеги удалось отстоять, но альфы упросили позволить им разговор. Луазо согласился максимум на звонок, потому что прекрасно понимал, на что рассчитывают его истинные — при встрече он вновь лишится мозгов и поддастся безумию влечения. А вновь оказаться в золотой клетке он не желал. Разговор вышел неловким и нелепым. Альфы требовали, приказывали, настаивали. А Луазо лишь пытался объяснить, что хочет иметь права, он не их собственность и не секс-игрушка. Только тогда он узнал их имена. И представился сам. Тогда-то переводчик и назвал его птицей. Кличка привязалась. Хотя с тех пор прошли годы и альфы выучили общий межгалактический, даже его родной земной. Луазо был родом из Норвежского Объединённого Королевства. Всё равно чаще его называли птичкой, чем настоящим именем. Домой он прилетел лишь затем, чтобы купить билет в новый необжитый уголок вселенной и замести следы. Сомнений не было, что альфы бросятся в погоню, а Луазо хотелось прийти в себя, отъесться, залечить телесные и душевные раны. На Земле он потратил день, чтобы заглянуть в поликлинику, избавиться от нежелательной беременности и купить новую аппаратуру. Материалы, снятые на Сератоне, ему вернули, у Луазо появилась возможность скомпоновать фильм и отомстить. Работа вышла разгромной. Он успел снять столицу, пару небольших деревушек и красочную бухту. А после видео сменилось его мрачным лицом и неприятной историей, как, несмотря на обещанную защиту, его похитили и держали два месяца под замком. И фото с истерзанным телом. Сеть взорвалась. Из Сератона прислали официальные извинения и пообещали, что ответственных за произошедшее накажут. Луазо не сомневался, что этого не случится. Общество Сератона держалось на таких альфах, как Дион и Касто, но, возможно, это поможет сотням удерживаемых незаконно по всей планете омегам, что уже неплохо. Столетия назад установившиеся традиции нельзя исправить одним громким заявлением, а двух наглых альф не смогла изменить даже встреча с истинным. От них Луазо получил множество оскорблений и угроз за то, что он угробил их дитя. В ответ альфы были посланы в пешее эротическое с обещанием прирезать их обоих или, может, себя, если они вновь вздумают к нему приблизиться. Конечно, этого не случилось. Пять лет преследования изменило всех троих. Но альфы всё ещё желали увезти его на Сератон, хотя к прежним условиям добавился миллион послаблений. И всё же Луазо этого было мало. Утром пришлось встать пораньше, течка — наверное от стресса — сошла на нет, и Луазо успешно сгонял в банк и обменял билеты. Геора, тропическая и дикая, ждала его с распростёртыми объятиями. В космопорт он приехал в камуфляже и беспрепятственно отправился в полёт. Четыре часа в космосе, и вот на экранах новая звёздная система. Он начал съёмку ещё в шаттле, восхищаясь ярко-зелёным шариком на фоне двенадцати пёстрых лун. Корабль сел в единственном космопорту небольшого городка со стеклянными небоскрёбами, возвышающимися над вьющимися цветущими полями радужных лилий и огромными стволами исполинских деревьев. Геора славилась буйной растительностью и отсутствием хищников, вот где безопасность гарантирована. Если не считать тропических ливней, обжигающего солнца и миллиона разновидностей кусачих и не очень насекомых. На одном из северных континентов также находился самый большой полигон для скачек на страусоподобных бегунах. Но трансляции их соревнований показывало два десятка каналов, так что Луазо решил не тратить на них время или отложить на самый конец. Планета очаровала. Луазо два месяца провёл в тропиках, восхищаясь каждой травинкой, мягкими соцветиями, пышными фруктовыми зарослями и бабочками размером с ладонь. Он так увлёкся, что решил на Георе сделать два фильма, один про дикие леса, второй про необычные города. Время съёмок затянулось, Луазо не мог выложить готовый ролик, пока не доснимет второй. Потому что стоит подсказке появиться в сети, и на Геору заявятся его истинные. В джунглях Луазо сопровождал молодой смазливый парень, он всячески пытался подкатывать яйца, но постоянно нарывался на игнор. После судьбоносной встречи на Сератоне другие альфы больше не привлекали, и Луазо знал, что то же проклятье пало и на его избранников. Потому каждая их встреча напоминала сексмарафон. Дион ещё как-то держался без близости, до знакомства он жил замкнуто, слыл отшельником и не держал гарем. Потому его слуги так рьяно принялись навязывать Луазо местные традиции, стоило тому попасть им в руки. Касто же свой гарем распродал и теперь спал и видел, как Луазо заменит ему тех шестнадцать развратных мальчиков, выращенных в желаниях удовлетворять своего избранника. Луазо от секса не отказывался, он его любил, но не сексом же единым жив человек? За четыре месяца в тропическом раю Луазо обзавёлся тёплым загаром, парой лишних кило и самым ярким, на его взгляд, роликом. Выкладку он постарался подогнать под приход течки, так чтобы альфы его удовлетворили, немного успокоили тело и проморгали побег. Во вступительном слове Луазо извинился за задержку, ведь раньше он старался не опаздывать с выкладкой и обновлял видео каждые два месяца. Пообещал вскоре и второй фильм и, словно обращаясь к своей безликой аудитории, добавил: — Очень по всем соскучился, надеюсь на скорую встречу. Позже он о своих словах пожалел, прозвучало это слишком сентиментально, а уж те, кому эта фраза предназначалась, не упустят возможности в очередной раз намекнуть, что его уже давно ждёт дворец с трёхметровыми стенами. Как только извещение, что ролик залит, появилось на экране, Луазо стал складывать вещи. Купил билеты без даты до новой планеты, открыл бронь в нескольких гостиницах рядом с космопортом. Обновил данные на облачном сервере. Он был готов к встрече и дальнейшему побегу. Пока его альфы добираются до Георы, можно прогуляться и насладиться последними днями отдыха. Луазо заглянул в банк, пополнил свой баланс на чипе, проверил выписку межпланетного счёта. Первое время альфы грозили вырезать персональный чип, но Луазо сообщил, что если его лишат личности, он тут же лишит себя жизни. Угроза отлично сработала, на его деньги и документы никто больше не посягал. Луазо мог считаться свободным и богатым, но волей-неволей сам привязал себя к двум тиранам. По-другому не получалось, душа тянулась к своим половинкам и он хотел быть с ними вопреки разуму. Эта связь во многом их изменила, альфы стали терпимее, научились его слышать и слушать, считаться с тем, что омега — тоже человек. А у Луазо то и дело появлялись мечты о домашнем очаге, уютном гнёздышке, где они втроём смогут быть счастливы. Вновь вспыхнувшие в мозгу подобные мысли заставили свернуть в ближайшую аптеку и купить тест. В суете и работе он забыл обо всём, а ведь прошлая течка так толком и не началась. Тест он сделал в уборной аптеки, а потом минут десять смотрел на положительный результат. С нежданчиком нужно было срочно что-то решать. Луазо нашёл номер платных медицинских услуг и записался на приём. Время поджимало, и он согласился оплатить встречу вдвойне. Медбрат отнёсся к нему с добротой и пониманием, выслушал, записал проблему и попросил пройти на УЗИ. — Смотрите-ка, это маленький альфа, — сказал он, тыкая в белые точки на экране, — видите, яички уже сформировались. Луазо неопределённо кивнул. Непонятная фигня на мониторе совсем не напоминала ребёнка, но мысли о нём вызывали раздражение слёзных желез. Потом ему дали послушать сердце и распечатали картинку этого подобия рыбки. — Ну что решаем? — всё с той же улыбкой спросил медбрат. — Буду рожать, — неожиданно для себя ответил Луазо. Ему выдали рекомендации и список витаминов. Обрадовали, что срок уже четыре месяца и пора заняться подготовкой и гимнастикой. Луазо заторможенно кивал, не зная, что будет делать с этой внезапно образовавшейся ситуацией. Придётся залечь на дно на пару лет, пока малыш не встанет на ноги. Или переквалифицироваться и снимать истории в истоптанных цивилизацией местах, где помощь в случае необходимости всегда будет под рукой. А ещё избегать встречи с истинными, потому что, почуяв его слабость, они непременно ею воспользуются. Луазо тоскливо вздохнул. Никаких контактов на ближайшие годы, никаких адреналиновых гонок и томящих ожиданий. За пять лет он так привык к этому, что уже не представлял, что может быть иначе. Если только не отдельная планета на троих, где никто никем не будет владеть и распоряжаться. С этими мыслями он свернул в парк, на Георе вся растительность казалась пышной, дышащей, наполненной влагой, зелёным соком и цветочными запахами. На входе он купил себе огромный рожок с мороженым. Выбрал лавочку в тени вьющихся лиан с лиловыми цветами и задумчиво стал поглощать сладкое. — Думал, это будет сложнее, — раздалось рядом, и на его скамейку сел Дион. Луазо изумлённо перевёл на него взгляд, роняя плохо закреплённый на верхушке сливочный шарик. В свете яркого солнца окружённый лепестками Дион казался божественно красивым. Луазо нервно сглотнул, предвкушая горячую стычку. — Где Касто? — спросил он, оглядываясь. На одной из дорожек стояли бугаи. Видимо, Дион снова притащил с собой помощников. — Грязные приёмчики? — оскалился он. — Ты вернулся к старым методам? — Это лишь охрана, — покачал головой Дион, — никто посторонний к тебе больше не прикоснётся. Луазо кивнул, уже неплохо. Прогресс налицо, Дион стал немного прислушиваться к его мнению. В начале их «отношений» омегу преследовали целые группы ищеек, пока Луазо не бросил альфам в лицо, как это унизительно и низко. — А Касто на севере, он был уверен, что ты зависнешь на скачках. — Я планировал там задержаться. Но вы меня опередили. Поедем к нему? Дион протянул ему руку, облизал взглядом так, что шея взмокла. Луазо хотелось прижаться к нему и обнять, но лучше держать свои желания при себе. Они прошли через парк до парковки флаеров. Дион придерживал его за талию, словно они обычная парочка и прогуливаются вдоль цветущих садов. Только ладонь альфы сжимала крепче положенного, а пальцы то и дело цеплялись за петельки ремня. — Я не сбегу, — не выдержал он этого контроля. — Не сбежишь? — Дион был напряжён, дышал тяжело. Он взмок, глаза полыхали, очевидно ожидая нового подвоха. — Сегодня — нет, — пообещал он. — А завтра? — осторожно спросил Дион. — Зависит от вашего поведения. — Мы обещаем свободу передвижения на планете, лишь несколько охранников и слуг в поддержку, тебя не будут держать в доме постоянно... — зачастил он, и Луазо прервал его жестом. — Хватит, поехали к Касто, или я передумаю. Флаер явно арендовали в элитном салоне, дорогущая модель занимала два парковочных места. Луазо тут же оказался у переднего сиденья и нагло занял удобное кресло. Дион гневно скрипнул зубами, но не стал спорить, а сел сзади. Тоже прогресс. Пару лет назад за такую выходку Касто вышвырнул Луазо из салона за шкирку. Переднее место лишь для господина. Луазо в ответ прокусил ему руку, двинул по яйцам и сбежал. Дион быстро учился на старых ошибках. Луазо дождался, когда флаер взлетит, и перелез на задние кресла к Диону. Сел к нему на колени и нагло обнюхал пахнущую жаром шею. Альфа заурчал, прижимая его к себе, лизнул вырез между ключицами и слился в поцелуе. — Какой ты вкусный, мягкий, — сладко шептал он, не прерывая ласки, — но вредный... — Очень вредный, — согласился Луазо, — но какой уж есть. — Птичка моя, какой есть и только наш... Когда флаер приземлился, им пришлось потратить время, чтобы поправить одежду и привести себя в порядок, но даже это не скрыло, чем они занимались всё время непродолжительного полёта. Их привезли к самому большому стадиону, сегодня должно было пройти два финальных забега, и толпилось очень много людей. Касто они отыскали недалеко от касс, где принимали ставки. Альфа отвлёкся от своей основной цели и самозабвенно изучал участников заезда. Появление Луазо вывело его из транса, он кинулся навстречу, обнял, схватил, вцепился. — Наконец, наконец, — повторял он. — У тебя совесть есть? Четыре месяца тишины! Мы чуть с ума не сошли! — Осторожно, — остановил его дёрганья Дион, — на тебя уже охрана косится. Эта планета пока поддерживает равноправие. И он обещал не сбегать. Луазо на его «пока» расхохотался. Откуда столько уверенности, что будущее за альфоархатом? Омеги свои права выгрызали тысячелетиями, и сейчас приверженцы древних традиций разлетелись по углам галактик и носа не суют в цивилизованные миры. — Давайте сделаем то, зачем тут собрались, — произнёс Луазо и пояснил, заметив остекленевшие от похоти глаза Касто: — Поставим на финалистов! Я бы с радостью посмотрел забег, но боюсь, билетов в продаже уже нет. — Мы можем выкупить тебе ложу! — тут же предложил Дион. Луазо даже не сомневался, что альфы могут. Они минут пятнадцать провели в очереди в кассы, ставки можно было сделать и через сеть, но на сайтах частных компаний, от самого стадиона в зале стояли терминалы. Луазо последние две недели между работой много читал о фаворитах и, добравшись до экрана, быстро выбрал интересных себе бегунов. Поставив на полную и частичную победу, провёл чипом над кодом оплаты. Дион за спиной сопел недовольно, он попытался предложить сделать всё за него — конечно, откуда омеге разбираться в ставках? — но ему пришлось смириться. Освободив место, Луазо дождался, когда альфы закончат, и они направились в уже выкупленные для них троих королевские вип-места. Охрана проводила их по выстеленным коврами коридорам с инкрустированными драгоценными камнями стенами. Луазо был уверен, что места в ложе стоят целое состояние, но эти двое могли себе это позволить. Вышколенный слуга распахнул перед ним двери, и Луазо замер от пышности и роскоши. Глубокие мягкие кресла, удобные диваны, обзорное окно во всю стену, выходящее на стартовую площадку арены, и шикарное джакузи прямо в центре. Луазо с восторгом бросился к воде, на ходу расстёгивая рубашку и скидывая туфли. Альфы разумно выставили посторонних за двери и закрылись. Помещение в их распоряжении на два забега финальных гонок, и всё это время они смогут наслаждаться зрелищем и друг другом. Потрогав воду и запустив воздушные пузырьки, Луазо забрался в джакузи, блаженно и расслабленно улыбаясь. — Ты знаешь, птичка, у меня во дворце стоит подобное, только в два раза больше, — шепнул на ухо Касто. — Если джакузи станет для меня обыденностью, я за неделю потеряю к нему интерес, — фыркнул Луазо, наслаждаясь мягким воздушным массажем. — Через пятнадцать минут старт, — напомнил Дион. Он пока не спешил раздеваться, только расстегнул высокий ворот шёлковой рубашки и занял кресло так, чтобы хорошо было видно происходящее в воде и на беговой дорожке. Касто же забрался к Луазо и всячески облапал, присасываясь губами к любимым местам. Омега счастливо щурился, а потом встал так, чтобы к окну передом, а к альфе задом. Отдался в его нетерпеливые руки, смотря, как в это время к площадке начали выводить участников. Крупные беговые животные чем-то напоминали страусов, но на грудине у них так же имелись маленькие лапки, как у динозавров, и хищная пасть легко могла перекусить шею противнику. Большинство носило намордники, только пара бегунов постарше уже научилась держать себя в руках и не скалилась на наездников и соперников. — Хочу тебя, мой сладкий, — шептал за спиной Касто, осторожно входя в удобно поставленную попку. Луазо тоже очень хотел, он еле дождался, когда альфа перейдёт к сладкому, и теперь постанывал, не мешая ему ублажать себя. Касто двигался медленно, входил неглубоко, но именно так, как хотелось, и делал очень приятно. Его руки гладили бока, перебирали яички и крепко стоящий член, прижавшийся от желания к животу. Дион, наблюдая, расстегнул ещё одну пуговичку, но продолжал сдерживаться. — Какой ты стал мягкий, такой приятный, — восхищался его животиком Касто, а Луазо только улыбался — через полгода живот станет просто огромным. Касто постепенно набирал темп, подстраиваясь под их общее настроение. В джакузи стало очень жарко, Луазо пытался прогнуться ещё сильнее и не упасть вместе с тем в воду. Член альфы легко скользил по выступившей смазке, каждым движением задевая чувствительную точку. Руки инстинктивно сжали ему бёдра сильнее, и Касто зарычал, входя резче и глубже. Под громкий хлопок старта Касто выстрелил в него с чарующим стоном, и Луазо, не позволяя отстраниться, сам двинул бёдрами, насаживаясь сильнее и принимая в себя узел. Сцепка тут же отозвалась во всех нервных окончаниях, тело словно током прострелило, Луазо с криком выгнулся, выплёскиваясь в воду густой струёй. В висках стучало, перед глазами всё плыло, а острое наслаждение, ощетинившись, перетягивало каждую мышцу горячим жгутом. Так хорошо, так бесконечно хорошо! Весь мир перестал существовать, исчез и сжался до близости двух самых важных и ненавистных людей в его жизни. Под окнами же началась гонка. Животные рванули по дорожке, поднимая пыль и разбрасывая когтистыми лапами песок в восторженно кричащих зрителей. Мелкие камешки ударялись в стёкла, гул бегущих тяжёлых тел перекрывал шум в ушах. — Спасибо, спасибо, — снова и снова повторял Касто. Сцепки у них не было уже очень давно. Луазо после неё расслаблялся, терял способность думать, и его так пару раз чуть не утащили на Сератон. Но Луазо слишком сильно этого не хватало, к тому же он подозревал, что следующая встреча откладывается минимум на год, и хотелось взять сегодня по максимуму. Дион наконец выбрался из своего кресла и теперь с завистью следил за ними, избавляясь от одежды. Луазо, чуть прикрыв глаза, смотрел на бегущих в бешеном ритме диких зверей, любовался на устроившего стриптиз Диона и нежился в ласковых поцелуях и чувственных речах Касто. Ещё не идеально, но его альфы стали относиться к нему с пониманием и даже слово «спасибо» выучили. Дион не дождался, когда вязка закончится, забрался к ним в джакузи, так что Луазо, зажатому между двух крепких тел, стало тесно. Альфа втянул в поцелуй, отвлекая и закрывая собой стадион. Потом медленно спустился губами к соскам, немного прикусив по дороге шею, обвёл языком ареолы, ставшие из-за вязки невероятно чувствительными. — Ты действительно изменился, такой мягкий, — заметил он. — Местная еда просто волшебная, — соврал Луазо. — Нужно заказать ужин, попробуем, — предложил Касто. — Вряд ли тут есть что-то вкуснее нашего мальчика, — опошлил Дион и обхватил губами его член. Луазо всхлипнул, окончательно теряя связь с реальностью и переставая понимать, что происходит на беговой дорожке. От удовольствия он вскрикивал, большой крепкий узел растягивал так, что даже не шевельнуться, а Дион вытворял с ним такое, что хотелось выпрыгнуть из воды и трахнуть его в рот. Дион действовал очень технично и брал глубоко, Луазо кончил ещё несколько раз и обессиленно повис на нём. — Где ты этому научился? — не удержался он от вопроса. — Забавно слышать в твоём голосе ревнивые нотки, — усмехнулся Дион. — А у меня нет повода? — Нет, — твёрдо ответил тот. Стоило вязке закончиться, и Касто сменил Дион, он тоже повязал омегу, доводя их обоих до экстаза, когда бегуны на стадионе завершили первый круг и перешли на второй, проносясь под их окнами с топотом и рёвом. Луазо их почти не заметил, потому что Касто пристроился у его груди и ласкал соски, заставляя Луазо дёргаться словно бабочка на булавке, доставляя и себе, и Диону ещё больше удовольствия. После расслабленного до состояния желе омегу завернули в огромное полотенце и усадили в кресло. Луазо плыл, мысли мягкие, как и его кости, не улавливали происходящее, а за окном развернулись настоящие бои — скакуны вышли на последний круг и, сражаясь за первенство, толкали противников широким крупом или били их тяжёлой головой на длинной шее. Альфы заказали освежающие коктейли и сели рядом, собственнически кладя на Луазо ладони. А может, так его контролировали, чтобы он не сбежал. Бежать не хотелось, после вязки он даже думать об этом не мог, наоборот, мечтал забраться к альфам на руки и прижаться ближе, снова слиться воедино и остаться так навсегда. Но нельзя. А значит, больше никаких сцепок — к ночи Луазо нужно прийти в себя и добраться до космодрома. В перерывах между забегами им принесли еду. У Луазо тихо звякнул телефон, извещая о поступившей сумме — выиграл он немного, но всё равно приятно. Следующий забег с более мелкими животными начался через два часа. Луазо перекусил, вздремнул и успел отсосать обоим альфам, так что гонку они не пропустили и азартно следили за финишем. Касто выиграл в этом забеге и ходил довольный как индюк, хотя в сумме с прошлым кругом почти ничего не заработал. Но для альф смысл был вовсе не в деньгах. После забега они вышли прогуляться по городу, альфы так и норовили что-то купить ему, но Луазо шикал, не позволяя за себя платить. За пять лет такая дрессировка неплохо сработала, альфы терпели, не пытались нацепить ошейник и затолкнуть в машину, чтобы «не позорил». Но Луазо тоже шёл на уступки, так или иначе подчинялся их желаниям и без возражения после ужина поехал в гостиницу. Лучшую в городе, по-другому эти двое не умели. Номер уже не пугал неуместной роскошью, зато вид из окна поразил в самое сердце. Пентхаус располагался на сотом этаже, и Луазо замер с открытым ртом, любуясь красотами планеты, где провёл приятные четыре месяца и которую покинет уже сегодня. Яркая, цветущая, она манила остаться, поселиться где-то между древними исполинами-деревьями и хрустальными домиками. — Нравится? — Дион обнял со спины и прижался носом к метке, Луазо кивнул. — Ты ведь останешься с нами, птичка? — Сегодня останусь, — не стал юлить омега. — Прошу, поехали с нами домой! — Мой дом на Земле, — рассмеялся Луазо, — а вы зовёте меня в тюрьму. Кто добровольно захочет поехать в клетку, пусть даже золотую? — Мы готовы тебя отпускать! — тут же стал убеждать Касто. — Раз в полгода можем путешествовать с тобой для съёмок, будем кататься, куда ты сам пожелаешь! А на Сератоне выделим тебе машину с водителем и собственный кабинет! Это было очень щедрое предложение и лучшее из того, что ему обещали. Луазо даже задумался, представляя, как было бы здорово жить под боком со своими альфами, просыпаться с ними рядом и проводить всё свободное время. Дион бизнесом вообще не занимался, шахты и без его участия делали его богатейшим человеком на планете, а Касто, кроме добычи дейтерия, увлекался по мелочам то одним, то другим, но это тоже много времени не требовало. Луазо мог бы отдыхать в праздности и заботе... но такая жизнь не для него. — Возможно, — ответил он неопределённо. «Возможно, в будущем, лет через сорок». Вечер закончился страстно, Луазо заласкали и затрахали, но вязку он больше не позволял и, дождавшись, когда его альфы уснут, тихо поднялся и ушёл. На прощание замер рядом с постелью, любуясь двумя красавцами, оба его истинных были невероятно хороши, и мысль о разлуке колола сердце. Так хотелось упасть к ним в объятия, забыть о съёмках, о путешествиях и приключениях. Но стоило вспомнить ад, что ждал его на Сератоне, и Луазо собрался, сбросил наваждение и бестолковые слёзы. Кинул на покрывало снимок будущего ребёнка и сбежал. Иногда свобода важнее любви. Теперь у него будет их частичка, очень необходимая и уже обожаемая. Луазо планировал в ближайшее время переквалифицироваться в фудблогера, тем более организм настойчиво требовал есть за двоих. Он уже выбрал несколько планет с изысканной кухней и интересной культурой. Там он не собирался задерживаться, ещё до публикации видео Луазо сбежит на новое место, не давая альфам и шанса его отыскать, а через годик, когда они все соскучатся настолько, что готовы будут сесть за стол переговоров, он надеялся добиться в их отношениях перемен. Его омежья суть мечтала о ребёнке от этих двоих. Мечтала о домике на какой-нибудь удалённой и дикой планете, где, кроме них, никого. Луазо будет проводить там всё свободное время, монтировать видео, давать интервью и отвечать на вопросы. А в путешествия для съёмок они будут отправляться все вместе, таская малыша по удивительным и неповторимым местам галактики. Но альфы пока не могли решиться на этот шаг, хотя Луазо видел, что такое предложение им по душе. Пока не могли... Возможно, ещё через пару лет их общие желания найдут воплощение в чем-то более простом и приемлемом для всех членов их необычной семьи.

14.05.2021-22.05.2021