Сто восемьдесят два с половиной

Светловолосый парень лет двадцати, сидя на капоте спортивного ярко-красного мерса, нервно потягивал сигарету, не сводя горящего взгляда с выхода из Стамбульского аэропорта. Пытаясь настроиться на серьезный разговор, от которого, как он считал, зависит его жизнь и смерть, уже битый час курил сигарету за сигаретой в ожидании старшего брата. Дженк Карачай закончил свою учебу, а заодно и распрощался с вольной жизнью в Америке, и возвращался сегодня в родную Турцию. На самом деле, отец хотел встретить сына лично, но Мерт приложил массу усилий, чтобы уговорить родителей остаться и ожидать Дженка дома. Ему просто необходимо было первым поговорить с братом. Конечно, можно было бы просто позвонить, но Мерт никак не мог сформулировать мысли в слова даже себе самому, какой уж там объясняться с Дженком по телефону. У него и сейчас в голове гулял такой сквозняк, что он до сих пор не представлял как скажет брату, то, что отчаянно хотел сказать. Мерт всегда был немного тугодум, а когда речь заходила о Джерен, то вообще лишался способности мыслить здраво и выражаться членораздельно. Наконец, он увидел Дженка, собственной персоной выходящего из здания аэропорта и быстренько затушив сигарету, начал отчаянно жестикулировать, пытаясь привлечь его внимание. Дженк приостановился, но завидев машущего руками Мерта, направился прямо к нему. — Тебе тоже привет, аби! — весело подмигнул он, принимая отчаянные объятия, в которых уже несколько минут судорожно сжимал его младший брат, — да, да… Я тоже соскучился… — похлопал он парня по спине, немного удивленный его горячностью. — Правда, кажется, немного меньше, чем ты, — пробормотал себе под нос Дженк, высвободившись, наконец, из цепких рук братишки. Плюхнувшись на сидение рядом с водителем, он озадаченно рассматривал младшего отпрыска семейства Карачай, который сильно вырос и возмужал с их последней встречи пару лет назад. Тот явно сильно нервничал, из чего Дженк сделал вывод, что братишке определенно что-то нужно от него. Мерт молча вел машину по знакомым дорогам Стамбула, напряженно вцепившись в руль с застывшим страдальческим выражением на лице, изо всех сил пытаясь придумать как начать сложный разговор. — Братик, ты что-то хочешь мне сказать? — не выдержал Дженк, которого уже начинало съедать любопытство. — Нет… То есть да! Очень хочу! — изрек парень и снова замолчал. Дженк, пожав плечами, достал из своей сумки банку кока-колы, решив, что Мерту не мешало бы промочить горло, которое явно пересохло. Откупорив банку, предложил ее брату, на что тот решительно мотнул головой. — Хочу попросить тебя… — облизав пересохшие губы и покосившись на банку с живительной влагой в руках Дженка, выдавил из себя Мерт. — Я уже полчаса как превратился в один сплошной слух, — сказал Дженк и, сделав большой глоток из банки, с наслаждением перекатывал во рту жидкость, получая удовольствие от вкуса и пузырьков газа, приятно щипавших язык. — Брат, не женись! От неожиданности Дженк поперхнулся, прыснув кока-колой в лобовое стекло. — Чего? — едва прокашлявшись, удивленно уставился он на брата, но тот уже не успел ничего ответить, так как в этот момент они остановились возле парадного входа особняка Карачай и Шениз, распахнув дверцу, принялась вытаскивать обожаемого старшего сына из машины. — Дженк, родной! — повисла мать у него на шее, а господин Агях стоя позади улыбался, ожидая своей очереди заключить в объятия своего первенца и наследника клана Карачай. Пока все остальное семейство выливало на Дженка приветствия и заверения в полной и бесконечной любви, Мерт, насупившись, сидел в углу гостиной. — Сын, хочу сказать тебе одну важную вещь! — наконец сделавшись серьезным, произнес отец. Мерт встрепенулся, будто именно этого и ждал. Резво подскочив со своего места, он аккуратно, бочком, начал продвигаться, пока не занял удобную позицию позади родителей так, чтобы Дженк мог его видеть. — Да, ладно, дорогой! Дай ребенку хоть немного отдохнуть с дороги… — попыталась оттянуть разговор Шениз, но глава семейства поднял руку вверх, призывая ее не лезть в мужской разговор. Судя по напряжению на лицах брата и отца, Дженк понял, что дело пахнет керосином. — Теперь ты стал серьезным человеком, — начал свою речь господин Агях, — закончил свое образование и я решил передать все дела компании тебе! Дженк открыл было рот, чтобы сказать, что с этим можно было бы повременить, но Агях продолжал: — И как солидный человек, ты должен завести семью. Мы уже нашли тебе невесту. Дженк замер с открытым ртом, а Мерт из-за спины отца полоснул большим пальцем себе по горлу. Воцарилось молчание и все взгляды устремились на Дженка. — В смысле — нашли невесту? — проговорил опешивший Дженк, когда к нему вернулся дар речи, — папа! Мы в каком веке живем? Мое мнение разве не учитывается? — Сынок, конечно, учитывается. Но тут такое дело… Мы с одним моим давним другом договаривались о свадьбе наших детей еще много лет назад. Я и сам думал, что это давно утратило какой-то смысл… Но, понимаешь, Йылмаз — глава очень могущественного клана и скажу прямо, он - настоящий мафиози. И он вспомнил сейчас о нашем давнем уговоре и пришел ко мне с предложением сосватать свою дочку Джерен за наследника нашего рода. Мы не можем отказаться, сынок… Ты знаешь, что будет, если я не сдержу обещание? Начнется вражда! Агях торопился сказать сыну все сразу, чтобы тот не успел отказаться, а Мерт за спиной отца то показывал пистолет у виска, то петлю на шее. Несмотря на серьезность ситуации, Дженк чуть не рассмеялся, глядя на абсолютно несчастное выражение лица Мерта. — Отец, э…- начал Дженк, — я не могу жениться… Мерт радостно блеснув глазами с надеждой уставился на брата, сложив руки как при молитве. Шениз, держащая под руку мужа, оглянулась и Мерт тут же сделал вид, что рассматривает паркет. — Не можешь или не хочешь жениться? — Не могу. — Почему? — Агях не отрываясь смотрел на старшего сына. Шениз тоже удивленно подняла бровь. — Не могу потому, что…э… — Потому что? Дженк усиленно пытался шевелить извилинами, пытаясь на ходу придумать причину, почему он не может жениться. — Потому, что я женат! — выпалил он, наконец, единственное, что пришло в голову.