Glucose

Глюкоза является источником энергии и необходима для регулирования функций нервных клеток и мозга. Альбедо, прислонившись спиной к стене, смотрит на Сахарозу, чьи ушки подрагивают от сосредоточенности. Языком гоняя кусок сахара по рту, словно рассчитывая, что это спасёт его от желания поспать, юноша тяжело вздыхает и трёт двумя пальцами переносицу. Алхимик сегодня особенно яро взялась за очередное исследование и, даже несмотря на поздний час, всё ещё делала записи. — Сахароза. Даже ухом не повела, звеня колбочками и что-то сосредоточенно бормоча себе под нос. — Сахароза..! И только со второго раза девушка наконец обращает внимание на Альбедо и оборачивается, чуть не расплескав то, что только что усердно смешивала. — Г-господин Альбедо? Нельзя не отметить то, как трогательно алхимик опускала ушки и виновато смотрела, думая, что ошиблась с чем-то в ходе опыта. Юноша моргает, сгоняя с себя желание полюбоваться этим ещё немного. Это ощущение.. на грани третьего куска сахара во рту, заботой и чем-то немного большим, чем всё время проведённое вместе. Немного приевшееся, но все ещё ярко раскрывающееся на языке, каждый раз открываясь и давая какие-то ощущения. — Нельзя губить свой организм. Может лучше отдохнуть? Кажется, что Альбедо почти всегда безразличен. Голубые глаза похожи на стоячую воду бездонного омута, где, как казалось, нет места вспыхнувшему огню. Так, на вскидку.. что может человеческое тело, если ему разрешить влюбиться? Альбедо не понимает этого и пытается прислушиваться ко всему, что организм пытается выразить. Нельзя ведь объяснить это как-то иначе, чем химические реакции организма.. просто вызванные человеком, с которым ты провёл достаточно, чтобы твой мозг стал работать немного иначе. Сахароза что-то бормочет, бегая взглядом по комнате, но избегая взгляда наставника. Алхимик, поднявшись и в два шага приблизившись, задумчиво смотрит, скользит рукой по её щеке, большим пальцем гладит бледную кожу той, кто так часто просиживает целыми днями в помещении. Человеческие страсти неясны и нет ничего, служащего объяснением тому, что даже Альбедо не чужды привязанности. Целоваться никто не учит. Это приходит само, словно учение нечитаных книг. Сначала неловко соприкасаются кончики носа, а потом губы теплеют от непривычных ощущений. Альбедо отстраняется, совсем не покраснев, словно изучая и стараясь понять, как должно вести себя тело. Сахароза же наоборот, хватала ртом воздух, стараясь ровно дышать и пыталась сказать, что опыт не будет ждать и в общем-то нужно закончить записи. Алхимик мог бы оправдаться, что ночь начинает наскучивать и сон уже отяжеляет веки. Совсем не время колб и склянок. Они снова целуются. Уже увереннее. Альбедо большим пальцем поглаживает щеку Сахарозы, чувствуя, что так нужно, а она дрожит, неумело цепляясь за это тепло, оканчивающееся где-то в уголках губ и разливающееся каждый раз, когда наставник брал инициативу на себя и оттягивал нижнюю губу девушки своими губами. Действительно. Как третий кусок сахара. Глюкоза стимулирует работу мозга. Словно все ощущения ярче. Мы ведь уважаем свой труд. Осторожно сажает на стол, но далеко от того места, где побулькивало намешанное девушкой варево странного вида. Юноша, одной рукой сняв очки с Сахарозы, пальцами оттянул ее воротник и покрыл несколькими поцелуями ее бледную шею. В горле словно застрял тихий стон слишком ярких и непривычных ощущений. Не то, чтобы они целовались в первый раз, но Альбедо был слишком старателен для того, кто как будто бы в этом и не заинтересован. Зачем одежда, если можно загореться новым ощущением, познать это нервными окончаниями, услышать и увидеть. Альбедо с каким-то исследовательским интересом осматривает сверху вниз девушку, прикрывавшую грудь тонкой ручкой и все ещё очаровательно подёргивающую ушками. Заниматься любовью с Альбедо вообще очень специфичное занятие. Словно познавать себя и помогать ему понять, что он тоже живой и дышит, и хочет. Так странно. Алхимик наклоняется и целует грудь Сахарозы, опускаясь всё ниже и руками помогая там, докуда ещё не добрались губы: поглаживает, словно наслаждаясь ощущением нежной кожи подушечками пальцев. Девушка зажимает рот рукой, то ли всхлипывая, то ли пытаясь сдержать воздух, накопившийся в ещё один сладкий стон неискушенного влюблённого в кого-то столь прекрасного. Дрогнуло пламя фонаря, словно спугнув ночную дрёму и Альбедо отвлекается, сидя на коленях перед помощницей и целуя её бёдра. Всё же уже так поздно и даже раздразнив себя, не стоит забывать, зачем он окликнул не умеющую остановиться в исследованиях девушку. — ...Давай закончим все дела завтра. Я правда волнуюсь за твоё самочувствие. Поднимает взгляд и еле заметно улыбается, ловя каждый момент и каждую деталь увиденной картины. Этот румянец и приоткрытые губы, подернутый сладкой истомой взгляд. Как хотелось бы почувствовать пальчики, цепляющиеся за одежду на спине, ножки, которыми она бы сжала талию, учащенно дыша в плечо и тихо постанывая имя в такт движениям. И из сладкого сегодня: вечерний десерт из познания любви, мягкие поцелуи, спутавшиеся волосы и развитие чувств, начавших реакцию. Альбедо познаёт эмоциональный спектр, сдерживая бури внутри себя и надеясь, что так контроль над собой всегда останется с ним. И нет ничего, что было бы более ярким, чем желание остановить время.. И навсегда оставить всё так, как есть сейчас.