Его первое раздетое дело

Позднее летнее солнце уже успело затронуть горизонт. Но дуэту автомобилей, резво виляющему по пустынным улицам, это, кажется, нисколько не мешает. Они могут играться в догонялки часами напролёт, причём исход всегда известен. — Опять ушёл, — Тэхён научился принимать очередное поражение спокойно, он сбавляет скорость, и, когда останавливается на обочине, закуривает тонкую сигарету из своей непрекращающейся пачки, хотя Джин миллион раз просил его не курить в салоне. — Поспорим на половину твоей зарплаты, что ты его никогда не догонишь? — Сокджину порядком надоели их игры — бессмысленное занятие, длящееся уже не первую неделю. — Я стажёр, хён. О какой зарплате мы говорим? — выдыхает дым. — Я в курсе. И я проклинаю тот день, когда согласился сопровождать тебя, пока не закончится испытательный срок. Ещё один такой заезд, и у меня разовьётся непереносимость вас обоих, серьёзно. — Ладно тебе! — младший открывает окно на полную, чтобы беспрепятственно уронить пепел на мокрый асфальт. — Я правда не понимаю, как ты не вылетел до сих пор, с такой-то одержимостью к этому пареньку, — Джин поворачивается всем телом и отчаянно пытается воззвать к благоразумию своего подопечного. — Не неси чепухи, хён. Нарушители должны быть наказаны. Все, без исключения, — он выглядит до невозможного уверенным в собственных принципах, даже когда просто наматывает свои рыжие пряди на указательный палец свободной руки. — Ага, если они наносят ущерб гражданскому покою, — старший, терпевший дым всё это время, открывает дверцу. — Мне нужно выйти, подышать нормальным воздухом.

***

Воздух после грозы заряженный. Из профессиональных наблюдений: Чон любит особенно долго рассекать улицы во время грозы и после неё, так эффектнее или ещё чего. Он выезжает вечерами, чтобы создать проблемы на дорогах, когда люди возвращаются с работы домой. На это Джин твердит одно и то же: Чон Чонгук хоть и превышает скорость вдвое, но это не приносит больших неприятностей, как об этом драматизирует неугомонный стажёр. Тэхён догадывается, что не одна попытка была предпринята всем отделом, чтобы расправиться с наглецом, и ни одна из них не увенчалась успехом. Вот они и сдались. А вдруг у него получится? И он опять подлавливает Чона, изучив его, словно какой-нибудь безумный сталкер. Целеустремлённый с самого детства, за что его позже, в академии, постоянно хвалили (и с такой же периодичностью отчитывали за излишнюю инициативность), Ким Тэхён вдавливает педаль газа, чётко держа цель впереди. Чёрная бугатти едва ли не дежавю наяву для того, кто так настырно у неё на хвосте из раза в раз, не теряя надежду наконец застать хозяина вне шустрой тачки. Непонятно, как так вышло, что Тэхён не знает, как выглядит водитель спорткара, за которой гоняется с самого своего распределения. Если спросить Тэхёна, что бы ему хотелось в подарок, он бы не раздумывая ответил: чтобы Чон Чонгук сдался. Чтобы перестал дразнить его, каждый раз подолгу умело маяча перед полицейской машиной, но неизменно ускользая в конце концов с плавным рёвом двигателя. Оба автомобиля спустя долгие мгновения останавливаются на краю небольшой пропасти, там, где кончается город. Вдоволь наигравшись, Чонгук, похоже, собирается вручить долгожданный подарок. Но гонщик не покидает авто, как будто чего-то ждёт. Тэхён не то чтобы гордый, уступает ему, подходит и стучит по стеклу костяшкой указательного пальца. Трижды. И оно наконец опускается, являя водителя. Он привлекательный, водитель этот. Тэхён представлял кого-то постарше, а тут парню едва ли можно дать двадцать три. Уже стемнело, но различить острые черты и азартный блеск в больших глазах не составляет труда. — Какие-то проблемы, офицер? — даже в темноте видна его невинная ухмылочка. — Да. Вы неоднократно превышали скорость, что недопустимо. Прошу Вас выйти из машины для составления протокола, — оцепенение от встречи сходит, и Тэхён придаёт себе всю серьёзность, на которую только способен. — Ох, могу ли я как-то загладить свою вину? — Чон выходит из своего автомобиля и следует за стажёром к его. — Штраф, — одобрительно кивает на инициативу Тэхён, открывая дверцу и доставая из бардачка необходимые вещи. — Может, есть какие-то другие варианты? — задержанный пытливо строит на лице умиление, но офицер, кажется, неприклонен. — Есть, — он пожимает плечами. — Лишение прав. Или срок. — Ну что Вы так сразу, — черты милого лица становятся жёстче, когда Чонгук выхватывает документ с ручкой, отбрасывает их на сиденье, и хлопает дверкой, едва не ударяя Тэхёна ею по бедру. — Что Вы себе позво… — Тэхён хочет возразить, но шок от того, что его нагло толкают в грудь, заставляя упереться в собственный автомобиль лопатками, лишает дара речи, и он просто ошарашенно наблюдает, как гонщик падает перед ним на колени. — Чон, ты чего? Он правда обескуражен, поэтому никак не реагирует на то, что ему расстёгивают ширинку на любимых брюках (они классно облегают зад). — Эй, вставай, — стажёр всё же приходит в себя и хватает Чона за воротник косухи (какое клише!), безрезультатно вздёргивая вверх. — Хватит! Его старания прервать внезапный порыв (докатился, на улице) делают только хуже: Чонгук цепляется за его бёдра, с силой стискивая для упора. Чон молчит, его внимание направлено только на припущенные штаны, открывающие боксёры — их снять он не успел. Тэхён не теряет надежды прекратить позор (а это именно позор, без сомнения. Его хотят, похоже, унизить). — Ты поплатишься за это! — отчаянно угрожает Ким избитой цитатой какого угодно фильма, сжимая кожаную ткань, но не дёргая больше. — Сэр, так я же уже, — Чон снова хмыкает, и эта ухмылка далеко не невинная, как прежде, — ехидная. Боксёры тоже стягиваются, рывком. Ниже пояса ощущается прохлада воздуха и чужое прерывистое дыхание. У Тэхёна, конечно, есть опыт, но довольно скудный и жалкий, как это обычно свойственно студенческим вечеринкам. Бывало, что отсасывали ему, бывало, что он кому-то. Первый секс случился, когда он, заканчивая первый курс, неудачно напился и его подцепила весьма хваткая третьекурсница. Стыдно вспоминать, да он и не особо помнит, если честно. С тех пор, правда, не сказать, что завертелось, что пошло-поехало. Не завертелось, не пошло, и не поехало. Наверно поэтому он пугается и судорожно оттягивает гонщика за волосы, подальше от своего паха. Только вот гонщик, Чон Чонгук, смотрит мокрым взглядом, полным трепетного вожделения, и рука, запутанная в копне смоляных волос, вздрагивает. Какого чёрта? — Признайся, ты тоже этого хочешь, рыжик, так долго гонялся за мной! — чёрт здесь один сейчас, и он вкрадчиво соблазняет совершить грех. Голос возбуждённый, бархатный, глубокий. Приятный. Приятно до одури, стоит пухлым губам приблизится к головке наливающего члена, но скорее фантомом, чем реальным поцелуем. Тэхёну больше не хочется останавливать настойчивые действия Чона, когда тот поглаживает напряжённые бёдра, успокаивая, и самозабвенно заглатывает член наполовину. Тэхён рвано вдыхает свежий воздух и неосознанно надавливает на бритый затылок, одобряя. Парнишка слегка давится, но исправляется: насаживается смелее, обводя языком по кругу. Зубы едва ли не касаются чувствительной кожи, и ощущения, граничащие с болью, дурманят разум. — Чонгук-а, — лепечет Тэхён, бессознательно поглаживая того по волосам, пока ему, выпрашивая прощение, старательно сосут так, что в уголках глаз скапливаются слезинки. Во рту у самого популярного гонщика их округа жарко и влажно. — Так хорошо… — слабо мямлит, откидываясь головой на крышу и, нащупав в левой мочке серьгу-колечко, которую не заметил сразу, принимается беспокойно теребить её. — Так хорошо. Чонгук же, насадившись до собственного предела, когда член упирается в стенку глотки, начинает помогать рукой, окольцевав основание. Сосёт ритмично, довольный чувствительной отдачей на свои махинации, отчего не желает пропускать ни одной витиеватой венки, пробуя их языком. Тэхён на это предсказуемо отвечает стонами всё громче. Он боится опускать глаза, но всё равно опускает и встречается взглядом с безумными, затуманенными возбуждённой дымкой. Чонгук смотрит твёрдо, непоколебимо, пока сосёт и надрачивает холодными пальцами на контрасте. Внизу тяжело скручивает, тело бросает в жар, и кажется, что автомобиль позади вот-вот расплавится из-за этого. Тэхён едва держится на ногах и для какой-никакой опоры крепко массажирует Чону голову, переусердствуя, когда тот переходит на рваный темп. Под прикрытыми веками бегает стая искристых пятен. Гонщик отстраняется, чтобы лизать головку, словно она — вкуснейший леденец. Тэхён чувствует, что близок, дёргает Чонгука, но он не отстраняется, позволяя спустить себе в рот. И Тэхён обильно кончает, почти сползая на землю от навалившейся слабости, только руки, всё ещё сжимающие бёдра до синяков, не дают ему упасть. Когда оргазм отходит, Чонгук отпускает его и встаёт, облизывая остатки спермы в уголках губ. Тэхёна вдруг начинает подташнивать. — Приходи завтра на гонку в десять, к «Гоблину», — бросает напоследок гонщик, возвращаясь к своему авто и открывая дверцу. — Утра? — вопрос, состоящий из одного только слова даётся с трудом: дыхание сбито. — Ну если хочешь, то можешь и утра, а так вечера, — смешок, очевидно снисходительный, прежде чем Чонгук пропадает внутри. И уезжает так, как умеет лучше всего, — заставляя глотать пыль того, кто остался позади.

***

Он сидит в том небезызвестном пабе, где зрители собираются перед гонками, а после уже и с победителями (здесь секрета нет, но люди всегда не прочь сохранить интригу). На начало Тэхён не успел, поэтому старт застать не удалось (и он совсем не беспокоится по этому поводу, ага). Попивает какую-то дешёвую дрянь, вместе с остальными ожидая волнующего завершения заезда. Когда поток любопытных людей выливается на улицу снова, он следует за ними. Хорошо знакомая бугатти прилетает первой и останавливается прямо возле визжащих ожидающих, как будто те удивлены таким завершением уличного состязания. Гонщик выходит, самодовольно купаясь во всеобщем восторге. — О, поздравляю с победой. Одной из тысяч, да? — Тэхён прорывается через толпу, в скептизе скрестив руки на груди. — Так мило, — Чонгук отвлекается от какой-то девчули, запримечая стажёра, и улыбается ещё шире, до морщинок в уголках глаз, — ты всё же пришёл, чтобы поздравить меня лично. — И это тоже, — не отрицает Тэхён, но продолжая: — на самом деле я просто в тот раз не успел спросить: ты всем полицейским отсасываешь, чтобы избежать штрафа? Сам Чон Чонгук, из тех пафосных гонщиков, что водят одной рукой и улыбаются каждой девушке и в то же время ни одной в отдельности, в этот момент теряется, но, чтобы вернуть своё прежнее ехидство, у него уходит не более секунды: — Только самым приставучим. И тем, кто в моём вкусе, — он подмигивает и уже хочет закинуть руку на плечи Тэхёна, чтобы затащить его обратно в паб, но тот не даётся, отталкивая. — Я домой. Поздравляю ещё раз. — Тэхён, — его окликают, когда он уже отходит на приличное расстояние. — Сегодня ты мой приз, — в голосе Чонгука не слышится смеха, только улыбка освещает молодое лицо. — Может, выпьем? Тэхён, недолго думая, возвращается. Потому что хотел быть возвращённым.

***

— Ким Тэхён, не желаете ли Вы сходить со мной на свидание сегодня? Приём, — голос Чона изменён помехами, но отчаянную просьбу это не скрывает. — Желаю, — Тэхён, заметив чёрный автомобиль неподалёку, счастливо улыбается, махая ему. — Тогда я заберу тебя после работы, — снова доносится из устройства в ответ, и связь прерывается. — Ты выпросил рацию для него? — Сокджин, по обыкновению сидящий рядом, на пассажирском, казалось, не может удивиться ещё больше. — Это несложно, если твой отец генерал и очень любит своего сына, — поворачивается к нему и подмигивает. — Мне стоило догадаться! — с силой хлопает по панели Джин, когда его осеняет. — Я выиграл, — между прочим говорит Тэхён, постукивая по рулю. — Чего? — старший наблюдает за этим, не понимая. — Ты же хотел поспорить? Так вот, я догнал его, — напоминает как ни в чём не бывало. — Ага, точно, догнал. И поймал, — усмехается Джин, заговорщицки играя бровями и срываясь на долгий смех.

***

Чонгук ждёт у крыльца участка. Тэхён волновался весь вечер, а сейчас, когда он садится в ожидавшее его авто, волнение достигает пика. Ту ночь в пабе с натяжкой можно назвать свиданием. Чонгуку приходилось отвлекаться на людей, впечатлённых его результатами (как будто предыдущих разов было недостаточно), а Тэхён сидел рядом да хлопал непонимающе глазками. Они успели переговориться лишь парочкой незначительных фактов, вроде «рация — моя давняя детская мечта». Стоит ли говорить, что Тэхён не смог отказать, когда Чонгук попросил его исполнить мечту. Тэхён выпил немного, но его быстро разморило и начало клонить в сон. Тогда Чон любезно предложил отвезти домой. Сомнительная романтика. Тэхён считал, что это их отправная точка, но только спустя некоторое время, когда Чонгук уладил все свои несомненно крутые дела крутых парней, они договорились встретиться вновь. К счастью, при других обстоятельствах. — Привет. Куда мы? — первым заговаривает, наблюдая, как Чонгук трогается с места. — Это сюрприз, — Чон не смотрит на него, вероятно, он тоже жутко стесняется и не знает как быть, столько времени державшись на расстоянии, буквально. — Слушай, я не уверен, стоит ли мне это говорить, но, когда я не увидел тебя на старте, я сильно расстроился. Аж чуть не проиграл Паку. Айщ, ты же его не знаешь, — ругает себя и слишком резко поворачивает, от чего Тэхёна дёргает в сторону. — Не суть. Тэхён не решается признаться, что долгое время изучал гонки Чона и всех его соперников, в числе которых и Пак Ёнли, а значит понимает, о ком идёт речь. — Во всяком случае, — продолжает взволнованный Чон (ну и где его имидж непоколебимого нахальства?), — я рад, что ты всё-таки пришёл. Правда. — Приятно слышать, — благодарно улыбается Тэхён, выловив взгляд Чонгука в свою сторону. — Особенно от тебя. — От меня? — Чонгук вопросительно вскидывает бровь. — Ага. Я имею ввиду, много людей приходят на гонки из-за тебя, — Тэхён зарывается к себе в рыжую шевелюру и путает её между пальцами.— Как я понял, ты пользуешься большой популярностью. Вокруг куча фанатов, а ты выделил меня. Это приятно. — Ты просто был самым настойчивым из них, согласись! — усмехается. — Тогда в свою очередь скажу, что ты самый быстрый из преступников, с которыми мне доводилось иметь дело. — Да? И сколько их было? — Ты один, — не стесняется Тэхён своей нулевой продуктивности. — Так неинтересно, — отмахивается Чонгук, но вдруг тучно хмурится. — Слушай, я бы хотел извиниться… — За что? — Тэхён напрягается, даже останавливая руку. — Тогда в пабе, после заезда, на тебя всё время пялится Ёнли. Он анонимно угощал тебя выпивкой, а ты всё не пил. Но ты всё равно начал клевать носом и… — Чонгука передёргивает от воспоминаний и он чуть не пропускает нужный поворот. — Боже, мне пришлось отойти. Я так испугался за тебя, когда вернулся. К счастью, я успел и увёз тебя домой. Надо было раньше. Прости, — гонщика это, похоже, не на шутку тревожит. — Эй, всё же закончилось хорошо, ведь так? — дожидаясь виноватого кивка, Тэхён ободряюще сжимает бицепс парня через искусственную кожу (определённо есть что пощупать). — Прошу, не думай об этом больше. — Я постараюсь. Ты голоден? Я взял с собой немного закусок, — он указывает махом головы на заднее сиденье с пакетами. Тэхён поражается такой заботе, но ничего не имеет против. — В этот раз ты едешь так медленно… Ты что, стараешься мне понравиться? — понимает, что это неудачный подкол, поэтому отвлекает: — Можешь ехать быстрее, если тебе так проще. — Я просто не хотел новых проблем, но раз ты настаиваешь… — загорается и даёт себе волю. Гонщик стремительно набирает скорость, распространяя её и по венам. Тэхён слышит, как автомобиль приходит в действие, мурча вибрацией. Предвкушает, приоткрывая окно, чтобы впустить шальной ветер. В это время на дорогах пусто, тем более, что далеко от центра. Дыхание перехватывает, а адреналин зашкаливает, и Тэхён натурально визжит внутри. Но он смотрит на Чонгука и понимает: его реакция новичка ничто по сравнению с парнем, живущим скоростью. Тэхёну становится совестно. Такими темпами они приезжают скоро. Море. Белый берег. И Чон Чонгук, воодушевлённый свободой скорости и запахом морской соли, когда они выходят, ступая на ещё тёплый песок. Ночь в сплошной глади отражается восхитительно. Поблизости ни звука, не считая тех тихих, что создаёт природа. — Тебе нужно было предупредить меня! Я бы взял плавки! — сетует Тэхён, впрочем, подходя ближе к воде. — Здесь никого нет, так что… — Чонгук первым начинает раздеваться, стягивая косуху и довольно лыбится, когда Тэхён залипает на его татухи, покрывающие почти всю правую руку. — Не советую упускать возможность, пока вода ещё тёплая. — Сюда кто-нибудь наведывается, кроме тебя? Как-то слишком чисто и пусто, — Тэхён быстро сдаётся и тоже снимает одежду, оставляя боксёры. — Не знаю, может и нет, — Чон смело входит в воду, следя, чтобы Тэхён шёл за ним, а тот, забравшись по пояс, начинает мелко дрожать, пока не привыкает к температуре, ниже его ожиданий. — В последнее время сам я не часто тут бываю. У нас в районе завёлся противный полицейский. Не мог отвязаться от него, поэтому не приезжал. Тэхён на такую дерзость старательно обрызгивает Чонгука, тот пытается укрыться руками, но от расправы уйти не удаётся. — Ладно-ладно! — он хватает Тэхёна за руку, тянет на себя, желая угомонить его беспощадный разыгравшийся азарт, и стажёр поддаётся. Так теплее — телом к телу, волнительно. Так жарче — вода не сможет остудить. Радостный Тэхён переводит дыхание, намереваясь продолжить забаву, только Чонгук слышит стук его взволнованного сердца и теряется в мыслях. Тэхён же, у которого рыжие волосы распушились от влаги и широкая улыбка из-за встречи с морем, вызывает в груди непонятное, чему всегда можно дать объяснение. Но Чонгук не хочет думать об этом сейчас. Чонгук хочет прикоснуться. Он тянет Тэхёна снова, отвлекая его от прощупывания прозрачной глади. Прохладная вода между ними растекается, а Тэхён ухает от неслабого рывка и вопросительно смотрит на гонщика. Чонгук убирает с его светящегося лица успевшую взмокнуть прядку и шепчет: — Я собираюсь поцеловать тебя. — Мои губы, должно быть, уже со вкусом соли, — нервно хихикает в ответ. Чонгук пробует. Губы сладкие. Тэхён неловкий. Он пыхтит, старается успеть, сминает по очереди, как это делает Чонгук, но всё равно выходит несколько неумело. Чонгуку этого достаточно. Он подхватывает Тэхёна, вода делает его легче, из-за чего Чон не рассчитывает вес и неожиданно для обоих заваливается на спину, утягивая Кима за собой под воду. Под водой не останавливаются, продолжают искриться, увлечённые друг другом. Каждый думает, что увлёкся первым. Каждый знает, что увлёкся давно.