Рассвет

-Так куда мы идем-то?... Антон впервые так сбегает из дома. Он просто замечает через окно Ромку, караулившего его около дома. Посреди ночи. И тот выглядит таким невозмутимым, что Петров сначала минуту рассматривает его фигуру, спросонья пытаясь понять – мерещится ли ему? Затем бегло спускается вниз, стараясь не скрипеть старыми половицами, тихонько запирает тяжелую дверь. Даже слова сказать не успевает, как Рома хватает его под руку, тянет в темную чащобу. Сейчас они бредут сквозь густую сосновую чащу. Дорогу преграждают толстые частые стволы, мягкие мохнатые кустики гладят по ногам. Лес кажется совсем черным, и Антон растирает сонные глаза, будто это чем-то поможет. - Рома, блин, - он недовольно фыркает, когда очередная колючая ветка чуть царапает уставшее лицо, - я спать хочу… - Потерпи. Мы почти пришли. - Пятифан прижимает друга ближе к себе, направляет, чтобы тот случаем не врезался в дерево. Но тут с ехидством оборачивается, шепчет лукаво, - Тебе точно понравится. Любопытство вдруг нарастает в груди и застревает комом где-то в горле. Антон Ромке доверяет, поэтому плетется покорно рядом. «С тобой хоть на край света» - невольно вспоминается фраза из тех слащавых фильмов, что он в детстве смотрел с матерью. С тихим смешком прогоняет ненавязчивую мысль и широкими шагами переступает низкие пеньки. Под ботинками шумно хрустят сухие ветки. Дорога вдруг становится крутой, и Антон понимает, что они куда-то поднимаются. Пышные зеленые ветки сосен загораживают горизонт, и мальчишки быстрее проскальзывают преграду. Они выходят на маленькую поляну. Осока ласкает открытые щиколотки, тонкие стволы раскиданы вокруг небольшого оврага. Посреди лужайки стоит потрепанное авто. Стекла выбиты, старая краска треснула, а местами и вовсе сошла, оголяя ржавый металл. «Жигули» - думает Антон. Помнится, вкладыш «Turbo» с этой машиной был у него одним из первых. Ромка ловко запрыгивает на капот, забирается на потертую крышу, свешивая ноги. Он протягивает руку Петрову, помогая усесться рядом, и автомобиль жалобно скрипит под напором двух тел. - Теперь что? –Тоша спрашивает совсем тихо, не желая портить момент. - Теперь жди. Слышится редкий щебет птиц, из-под тучного леса выглядывает золотой ободок солнца. Небо заливает рыжим, и Антон невольно щурится, когда первые лучи попадают на счастливое лицо. Все вмиг оживает, светится под яркими пятнами, верхушки елей вспыхивают огнем на фоне рассвета. Лес уже не кажется таким страшным, он будто проснулся после мрачного долгого сна. - Это…это красиво, - только и выдыхает Петров, не в силах отвести взгляда. - Ага. Я когда увидел – сразу о тебе подумал,- Пятифан вдруг осекается, понимая, что взболтнул лишнего. Они только сейчас замечают, что их руки все еще сцеплены вместе, - Ну…ты же любишь всякие пейзажи рисовать? Вот я и подумал, что тебя это…вдохновит. Пертов улыбается еще шире. Солнце бликами играет на стеклах очков, глаза под ними благодарно сверкают. У Ромы даже дыхание сбивается. Кажется, что еще никто не смотрел на него так. Антон вдруг тянется ближе. Обхватывает нежно чужое лицо и прижимается поцелуем к уголку его губ: — Спасибо, - совсем тихо, он утыкается носом куда-то в шею Ромки и переплетает их пальцы. Пятифан замирает на мгновение, а потом ухмыляется, крепко обнимает Тошу за плечи. Мягко целует в лоб, убирая светлые спутанные волосы. Солнце стоит высоко над оврагом, две освещенные фигуры не расстаются еще очень долго.