Майская ночь.

Весна — чудесное время года. Тёплая, мягкая, влюбленная в каждого человека и осыпающая своей нежностью. В это время распускаются цветы, тянутся к Солнцу, а небо такое чистое и ясное. Пчелы носятся по полянам, собирая нектар, а птицы летят обратно на родину, после долгих странствий. Да, весна любит людей, а люди любят её в ответ. Шэнь Цинцю тоже любил весну. До безумия, до дрожи в голосе! Вот только в мае на него наступала тоска. Он резко закрывался для общества и проводил время в одиночестве, размышляя. Именно тогда он вспоминал, что он Шэнь Юань. Вспоминал своих родителей, брата с сестрой, которые остались одни. Совесть мучала: а как они там? Здоровы, всё ли у них хорошо? Юань очень хотел, чтобы они были счастливыми. Было любопытно, как отреагировали на его смерть. Хотя нет, скорее больно, чем любопытно. Этого Юань знать не хотел. Он сидел у двери бамбукового домика и любовался звёздами. Они сияли, как миллиарды вселенных. Наверняка, где-то там мир, из которого он пришёл. Юань сделал глоток вишнёвого вина, улыбаясь своим мыслям. Почему-то вспомнился первый май здесь и то, как Бинхэ носился со стороны в сторону, пытаясь как-то приободрить учителя. Когда он увидел, как Юань сидит с чаркой и думает о своём, то эта картина показалась до жути одинокой. В груди болезненно потянуло. Он тогда ещё не понимал свои чувства, лишь был уверен, что уважаемый учитель не должен быть соткан из тоски. Не удивительно, что он разревелся, а сам Юань буквально выпал из мира. До этого Бинхэ никогда не плакал, даже от побоев оригинального Шэнь Цинцю, а теперь проливал слезы из-за непонятно чего. Тогда пришлось утешать своего ученика, тогда, сам того не заметив, Юань забыл про свои болезненные воспоминания до следующей весны. Сейчас уже все привыкли. Бинхэ не ревет, лишь смотрит пронзительно, словно пытается понять, что же находится в голове его учителя. Другие ученики пика и вовсе не обращают внимания на то, что Цинцю становится закрытым. Не то чтобы он до этого был очень общительным. Что-то приземлилось ему на бедра и Юань опустил взгляд. Бинхэ улегся на скрещенные ноги и улыбался своей бессовестной, плутовской улыбкой. Он прикрыл на мгновение глаза и обнял чужую талию, словно сейчас находился в самом безопасном и комфортном для него месте. Шэнь Цинцю аккуратно провёл по мягким, непослушным волосам, а те, словно разумные, ластились под чужими ладонями. Бинхэ тихо заурчал от удовольствия. — Учитель снова проводит всю весну в раздумьях, — его тихий шепот оказался раскатом грома в немой ночи, даже заставляя Юаня вздрогнуть. Правда, от чего именно: неожиданности, уличного холода или пленяющего тембра? — Как и всегда, — только и ответил он, качая головой и сильнее врываясь пальцами в чужие локоны волос. — Учитель не желает поделиться со своим учеником мыслями? Не важно, что это, Бинхэ всегда поможет нести учителю какую-либо ношу. — Не в этот раз, — заметил опечаленное выражение лица юноши, он хрипло рассмеялся и аккуратно погладил чужую скулу. — Но в будущем я обязательно расскажу тебе обо всём. — Учитель всегда так говорит, — Бинхэ всегда был словно пластилин от прикосновений Юаня. Он становился мягким и поддатливым, лишь бы чужие руки не прекращали его касаться. Это было доказательство, что Шэнь Цинцю жив и что его любовь взаимна. — Учитель, не важно что происходит. Помните, что вы не один, я всегда буду рядом. Юань открыл рот, чтобы ответить, но не смог вымолвить ни слова. Он лишь смотрел в чужие приоткрытые глаза, которые даже за водопадом ресниц сияли ярче звёзд на небе. Шэнь Цинцю вздохнул, со странной смесью понимания и полного недоумения, после чего улыбнулся. — Спасибо, Бинхэ, — наконец сумел произнести он немного ломким голосом. — Учителю не за что меня благодарить. Это мне нужно благодарить учителя, что он позволяет мне быть рядом. Я слишком сильно тебя люблю. Вместо ответа, Юань склонился и оставил невесомый поцелуй на скуле, на лбу, на губах. Такие лёгкие, словно крылья бабочек. Бинхэ едва выдерживал переполняющих его восторг, а Юань сегодня больше не вспомнил былых дней.