Но он же учитель.

Во вторник на занятиях Варе почему-то было особенно тяжело, необъяснимое чувство липофрении. Единственное, что, наверное, её успокаивало, то это лезвие точилки, которым она пользовалась. На предпоследнем уроке, ОДНКНР, она вела себя вяло, это злило и беспокоило Андрея Алексеевича. Но тягостный урок подошёл к концу, все опять уже убежали, а Варя также медленно собиралась. Закинув портфель за плечи, она встретилась взглядом с учителем. - Варь, ты как? Что случилось? Ты сама не своя. Нужно тебя ещё подтянуть, сегодня опять дополнительное занятие после уроков. Не забудь. - Да, Андрей Алексеевич - сказала Варя, шмыгнув носом, и отведя взгляд. - И я бы хотел поговорить о твоём самочувствии.. - донеслось ей вслед. Она успела выйти из кабинета и не расслышала это. Последний урок прошёл довольно тревожно, Варю беспокоили слова преподавателя. Но занятия всё-таки подошли к концу, и встречи с учителем можно было избежать, но её что-то останавливало. Преодолев неведомое чувство, она зашла в кабинет Андрея. - Здравствуйте. - А, вот и ты, подожди здесь, мне нужно в другой кабинет сбегать, я ненадолго. Андрей проскочил мимо Вари и удалился по коридору. Она осталась одна в кабинете и потянулась за лезвием. - А если.. я думаю, что так, мне будет легче. В этот раз Варя заметно нервничала. К кабинету подошёл Андрей, но она не услышала даже его приближающихся шагов. - Варя?! Это!.. Она повернула голову и с лезвия стекла капля крови. - Ты что творишь?! - он мигом подбежал к ней и очень сильно схватил девушку за плечи. - И как давно ты режешься?! Зачем ты это делаешь?! - он потряхивал её за плечи и тяжело дышал. - Ай, больно, успокойся.. - А резаться тебе не больно?! Задирай рукава. - Андрей Алексеевич, пойми.. - она аккуратно задрала свои длинную ткань рукавов. На обеих конечностях было множество порезов. Парень резко отстранился, в его глазах читалось отвращение. - Я...я... - он быстро вбежал в кладовую с раковиной. Послышались звуки рвоты и кашель. Варя достала влажные салфетки и начала протирать руки и прятать лезвие. Через пару минут вернулся Андрей с мокрым лицом и чёлкой. - Не переношу вида крови и подобного, меня выворачивает наизнанку. Как же мерзко. У тебя где-то ещё есть порезы? - Бёдра также исполосканы, я думаю, что показывать не стоит. - Ты как никогда права. Вот это сюрпризы. - Закончим беседу на этом или ты чего-то хочешь? - Почему ты режешься? - Тебе это так интересно? - Я твой педагог, считай наставник, я хочу помочь тебе. - Ты уверен, что способен помочь мне? Раз так, я расскажу всё, меня уже мало что останавливает. Если ты будешь неспособен помочь мне, я вскроюсь, мне это ничего не стоит. - Это что, угрозы? - Я говорю. Итак, раньше я жила с мамой, как ты знаешь, и это время нельзя назвать самым счастливым в моей жизни. Я испытываю чувство отстранения от этого мира, я не могу найти себя, я не знаю, чего я хочу, я просто не заинтересована в жизни. Просто беспричинное существование, как по мне. Я не знаю, кто я. И мы с мамой часто ругались, многое вытекало из этого, последняя ссора была связана с особенностями моего тела. После подобных унижений, я бежала из дома, и вот сейчас снимаю квартиру двоюродной тёти, она всегда была готова придти мне на помощь. Уже как два года и живу одна, и пытаюсь справляться со своими переживаниями, пытаюсь жить дальше, ты видишь, как это происходит. Ах, да, ещё я... - она сжала свои кулаки и зажмурила глаза - я очень люблю тебя! Мне кажется, что подобные отношения между нами невозможны, но я всё равно очень люблю тебя, мне тяжело принимать такое, потому что ещё одна нервотрёпка, куда уж хуже. Но ты для меня являешься одним хорошим из немногого, что со мной случалось. Андрей Алексеевич стоял с приоткрытым ртом и часто дышал. - Варя, я... - он подошёл к ней, взял её за руки и поднёс их себе к лицу - я тоже испытваю к тебе неоднозначные чувства! Я также люблю тебя, ты одно из самого прекрасного, что я переживал, ты удивительна, мне было страшно признаваться в подобном, но услышав тебя, я понял, что всё будет хорошо. Варя смотрела ему в глаза, по её щекам потекли слёзы, они смотрели друг другу в глаза и умилялись друг другу.