неловкость

их первый раз происходит в выходные, прямо после нервных учебных будней универа, когда они оба возбужденные и напряжённые — отличный день, чтобы перейти на новую ступень отношений. каждый из них уже готов к этому, они обговаривали подробности две недели назад, чтобы успеть подготовиться, и решили, что именно чонгук отдаст на растерзание свою задницу первым. так уж получилось, что в этом именно он смелее тэхена. чонгук ведь, святая душа, никогда не смотрел гей-порно в подробностях, чтобы знать, сколько времени должна занять вся подготовка для того, кто сверху, да и он не уверен, что не кончит в первую же секунду после того, как войдёт внутрь. о боже, это уже в его голове видится настолько горячо, что чонгук возбуждён до самых краев. тэхен в этом деле совсем немного опытнее, он читал советы и пособия, перепроверил всю данную информацию, сказанную там, и это все ради того, что бы его чонгуку было комфортно и совсем не больно. он не хотел, чтобы их первый раз был связан с воспоминаниями о боли, чтобы чонгук вспоминал это и содрогался от ужаса, не желая повторить. должно выйти наоборот. выхода нет. дальше только лучшее. они оба доверяли друг другу больше, чем себе, и иногда с этим они действительно перебарщивают. например, когда тэхен доверил чонгуку достать два бокала, потому что побоялся сам разбить столь хрупкое стекло, гук неожиданно обронил один из них. они не стали ругаться и по-обыкновенному собрали все осколки, после чего выкинули их в мусорное ведро и неловко посмеялись над этой ситуацией. грамотно сбалансированные отношения — то, чему они следуют день ото дня. пусть они совсем разные, чонгук отлично дополняет тэхена, а тот, в свою очередь, — чонгука. если они и ссорятся, то никогда не повышают друг на друга голос; это их негласное правило разговаривать друг с другом на спокойных тонах и никуда торопиться. на премирение идёт первым тэхен, но и чонгук не гордый, чтобы строить из себя неприступного, поэтому они после разногласий много-много обнимаются с щенком на руках, и все в итоге приходит только к укреплению их отношений. тэхен, на самом деле, очень спокойный и сильно отличается от вечно капризного и надоедливого чонгука, которому не хватает внимания. к слову, нехватку внимания ему приходится преодолевать, если кто-то из них хочет побыть один, и чаще всего это тэхен. тогда чонгук стучит в двери балкона и, когда ему разрешается войти, легко целует тэхена в край лёгкой улыбки и уходит, если того требуется. все легко. просто иногда им нужно личное пространство. они неловкие. тэхену двадцать, чонгуку восемнадцать, и у первого опыта чуть больше, но все ещё недостаточно, чтобы звать себя мастером дел постельных. если сухая дрочка считается сексуальным опытом, то человеку, придумавшему этому, тэхен хочет только побить по морде, потому что сейчас его первый сексуальный опыт проходит с чонгуком и никем больше. на них почти нет одежды, они успели снять половину, когда добирались с ванной в спальню оба смущённые, но возбужденные до покалывания в кончиках сплетённых между собой пальцев. чонгук смущен но его смущение не чувствуется как-то неправильно, ему наоборот нравится, потому что, видите ли, когда они вместе принимали душ, тэхен вызвался намылить его тело и случайно задел соски. тэхен ведь слышал его протяжный глухой стон и тоже немало смутился, но не подал виду. теперь он знает, что соски — его наиболее чувствительная зона, и тэхен собирается воспользоваться этим. — разденешься первым? — тэхен выдает смущённый смешок в сжатые около губ кулаки. чонгук же на это хихикает — они оба делают так на любые действия, чтобы разрядить обстановку. — ты боишься, что мое тело окажется лучше твоего? — по-доброму подкалывает его чонгук. он знает, что тэхен много занимается в зале, чтобы избавиться от живота и приобрести кубики пресса, но чонгук всегда уверяет его в том, что он для него самый красивый. однако, он всегда поддержит своего хена в любых делах. — ох, гук-а, думаю, лучше твоих бицепсов ничего быть не может, — качает головой тэхен, и чонгук, дразня, всё-таки снимает с себя оставшуюся одежду первым, оставшись перед тэхеном вот так, абсолютно уязвимым. он мог остаться в одном нижнем белье, но вдруг случайно вспомнил, что надел сегодня трусы с нелепыми звёздочками. тэхен не сказал, что уже видел их, лишь усмехнулся. — ладно, твои бедра действительно хорошие, — тэхен кашляет в кулак, зардевшись, когда переводит взгляд на более интересно. истекающий предэякулятом член чонгука поистине интересное зрелище, которому тэхен собирается уделить свое драгоценное внимание. такой покрасневший, вставший, ждущий, когда к нему прикоснутся — весь нуждающийся только для него, тэхена. в дрочке ведь нет ничего сложного, правда? хотя, если честно, тэхену мало даже этого — он хочет чонгуку отсосать. пускай у него никакого опыта, пускай у него будет болеть челюсть и рот, но его желание оправдано любовью к чонгуку. сделать приятное обоим — важная задача на сегодня, с которой они успешно справятся. — ты тоже у меня самый красивый, хен-и! — восхищается чонгук и вопреки ожиданиям тэхена аккуратно опускает его спиной на белоснежные простыни. даже эта маленькая вещь много значит для них — осторожность к своему партнеру. он самозабвенно прикасается кончиками пальцев к линии челюсти, изучающе проводит по скулам и в конце по-детски тычет в нос тэхена. тэхен всегда мечтал, чтобы его касались подобным образом. прикосновения чонгука обжигающие, но не кажущиеся неправильными и чужими, он плавится под ними и не скупится на разнообразные звуки, когда чонгук вдруг целует его в чувствительное местечко под подбородком. на его шее созвездия из аккуратных красненьких меток, которые выцветут уже на следующий день, и тэхену нравится думать, что он целиком и полностью сейчас только для чонгука. он не останавливается до тех пор, пока тэхен не притягивает его к себе повыше, чтобы втянуть в глубокий чувственный поцелуй. он не отличается от предыдущих, но каждый из них ощущается по-другому, будто они делают это в первый раз. меж их губ тянется тонкая ниточка слюны, которую чонгук беспардонно слизывает. даже когда он слишком сильно прикусывает губу, тэхен его не останавливает, поощряет действовать дальше. и чонгука уже не остановить. потому что он касается-касается-касается и не может остановиться — все в итоге оказывается поцелованным чонгуком. ни единый сантиметр тела тэхена не оказалось облюбованным им. и это, честно говоря, сводит их с ума. — ты всегда такой чувствительный, любовь моя? — сердце чонгука приятно щемит от низких стонов тэхена, и это результат его действий, в которых он не был уверен на сто процентов. меньшее, что хочет сделать чонгук — это причинить боль тэхену, сделать ему неприятно, некомфортно, и тэ это знал. он знал, что чонгук будет долго извиняться, закроется в себе и больше не будет пробовать снова, боясь неудачи. ни у кого из них нет достаточного опыта, чтобы знать наверняка, чем все обернется, какие выйдут последствия после содеянного, но тэхен готов учиться на своих ошибках и пытаться направить чонгука на путь уверенности. чонгук не скажет, что уже начинает чувствовать уверенность рядом с тэхеном, и все из-за переполняющего его ощущения любви. — с тобой — да, — в ответ ему шепчет тэхен. смотрит сквозь пушистые ресницы доверчивым взглядом и даже не смущается, когда чонгук осторожно стягивает с него шорты и нижнее белье. член с глухим звуком шлепается о живот, чонгук смотрит на него и не может оторваться. тэхен от его изучающего взгляда мигом тушуется, выдавая: — собираешься похвалить мой член? чонгук тут же отмирает, и о своей шутке тэхен теперь жалеет, потому что тот начинает чувствовать себя ещё более неловко, чем было раньше. кто его тянул за язык? — ч-что? нет... боже, нет! то есть, ты красивый, но, по-моему, твой больше, чем мой. разве нет? или мне кажется? — чонгук. — да? — все в порядке, — одним предложениям успокаивает его тэхен. — к слову, мы сейчас серьезно будем заниматься сравнениями наших пенисов? чонгук кривится — об этом он не подумал. — хочу сделать тебе минет, гук. можно? — дополняет он с особой интонацией, и в его словах чонгуку чудится надежда. чонгук незамедлительно кивает, даёт разрешение на дальнейшие действия, он готов к тому, что голова тэхена будет на уровне его промежности, что тот возьмёт его член в рот, но он не перестает заботиться и волноваться о тэхене. он знает, что тот никогда в своей жизни не делал минет кому-то, а это занятие должно быть максимально аккуратным делом, чтобы не навредить никому и доставить удовольствие каждому. на этот раз чонгук оказывается под тэхеном, его лицо напротив нижней части живота, пересохшие губы оставляют мокрые поцелуи, пока не натыкаются на основание чужого члена. он не больше, чем у тэхена, но тот все равно боится подаваться и случайно задеть зубами нежную кожу, однако, чонгук, замечая это, тут же успокаивает его мягкими поглаживаниями по макушке. это неловко — смотреть на полностью раскрытого перед ним чонгука. у них нет причин стесняться, они оба парни, в конце концов, но все равно тэхен испытывает приятное почему-то чувство неловкости, когда осторожно берет в руки возбуждённый чонгуков член. они ещё толком не делали ничего, чтобы возбудиться, чонгук только приласкал тэхена и все, но они оба хотят друг друга до безумия. неуверенно, но быстро тэхен берет член чонгука себе в рот не полностью, а только лишь головку. он мог бы перед этим чонгуку подрочить, пробежаться длинными пальцами по всему стволу, но никто из них не задумывается об этом, ведь наслаждаются каждой секундой. пусть тэхен не мастер делать минет, он многого не знает, например, как заглатывать полностью и делать горловой, но чонгуку нравится все, что делает тэхен, все, что связано с ним. тэхен неидеальный, и чонгук неидеальный тоже, но они принимают недостатки друг друга и стараются обсуждать все волнующие их вопросы. протяжный стон раздается сразу после того, как тэхен на пробу слизывает капельку предэякулята — смазка терпкая, солоноватая, тэ продолжает надавливать языком на чувствительную уздечку, слушая в ответ прилетающие, приятные уху тяжёлые вздохи. кому-то другому неопытный тэхен не смог бы доставить удовольствие такое, какое он делает чонгуку, и чонгук не будет льстить, если скажет, что готов расплакаться от того, как ему хорошо сейчас. неопытный тэ идеален для чонгука, он делает то, что нужно, покрывает поцелуями внутреннюю сторону бедра, когда отрывается от члена, но придерживает его пальцами, а, скользя языком к гладкой, розовой дырочке, от которой не оторвать глаз, останавливается, сверкая глазами, чтобы снова насадиться ртом на член чонгука до середины. чонгук, не ожидавший этого, стонет протяжно — ему ничего не стоит приподняться и погладить тэхена по растрёпанной макушке в знак похвалы, чтобы дать понять, что он делает всё правильно. гук не вскидывает бедра, не двигается сам, не надавливает на его голову, а позволяет тэхену руководить процессом, стараясь не причинить боль ни себе, ни своему хену. — ох, боже, хен-а! хен, хен, хен, — кричит чонгук в истинном наслаждении, и тэхен больше не выдерживает — отстраняется, чтобы примкнуть к нему глубоким, но не менее любовным поцелуем. он готов был кончить прямо сейчас, и тэхен абсолютно не против, если чонгук испытает больше, чем один оргазм за то время, пока они будут заниматься сексом, но гук, если честно, не уверен в том, что он не устанет сразу после первого оргазма (знал бы он, насколько ошибался) и не заснет за секунду до того, как тэхен вынет из него член. он не знает предел своих возможностей, а тэхен готов ему показать на практике. — тэ... — чонгук глубоко вздыхает, чтобы набраться сил признаться в одной вещи, про которую он совершенно забыл. он не растягивал себя ещё с прошлого вечера и сейчас, конечно, не готов к проникновению внутрь чего-либо большого прямо сейчас до того, как гук основательно подготовится. чтобы не было неприятно, ему приходилось много времени проводить в ванной, готовя к себе, но чонгук никогда не смел попросить тэхена попробовать — он знал, что тэ, если случайно сделает ему больно из-за непривычки, будет чувствовать себя настолько виноватым, словно только что совершил самую подлую пакость, а его за это отчитали. даже если бы тэхен ошибся, он бы не стал отступать, а пробовал дальше и дальше. совершенству нет предела, но можно попытаться стать лучше, учась на собственных ошибках. — м-м-м, что-то не так? — мычит тэхен ему в грудь (чонгук не успел это заметить, потому что был погружен в собственные мысли, поэтому тэ очень удивился неожиданному стону). соски розовые и вставшие, тэхен дует на них прохладным воздухом, сжимает пальцами, лижет, целует, ласкает — делает всё, что нравится чонгуку. — я... я не подготовлен, — пищит чонгук на ультразвуке, сгорая со стыда. если бы он был растянут, тэхену бы не пришлось тратить время на столь незначительные, по его мнению, вещи. но тэхен так не думает. он даже не повел бровью — в чем, собственно, проблема? — если чонгук не сделал это, тэхен рад сделать это самому, лишь бы его драгоценному бойфренду не было больно и неприятно. сегодня их первый раз, и он должен пройти идеально, даже если они и будут продолжать нелепо краснеть щеками. главное, никакой боли. — и что? ку, я буду рад позаботиться об этом. позволишь мне? — уточняет тэхен перед тем, как чонгук даёт согласие лёгким уверенным кивком головы, чувствуя всепоглощающее его ощущение любви и смущения. тэхен раздвигает его ноги одним плавным движением, радуясь, что чонгук не стал зажиматься, он знает, что его парень доверяет ему достаточно, чтобы не стесняться своего тела и его... подробностей. потому что тэхен, который бросает многозначные взгляды на розовую дырочку, закусывая в предвкушении губу (о, да, ему определенно хочется вылизать чонгука, но подобные эксперименты они, пожалуй, оставят на потом), заставляет чонгука чувствовать себя желанным, сексуальным, самым красивым мужчиной для него. и он чертовски прав. смазки на тэхеновых длинных пальцах слишком много, капли пачкают простынь, тэхен даже чувствует, как она пахнет клубникой даже с такого расстояния. указательный медленными круговыми движениями проникает в тщательно смазанный проход чонгука; чтобы он отвлекся от неприятных ощущений, тэхен переключает его внимание на поцелуи внутренней стороны бедра. голова тэ настолько низко, что чонгук снова заходится в смущении. и когда он находит простату, чонгук стонет особенно протяжно и громко, что заставляет тэхена остановиться. его сердце обливается кровью только от мысли, что он мог случайно сделать чонгуку больно. — тебе больно? прости, прости, прости, я буду— — все хорошо, — выстанывает чонгук, довольный всеми обстоятельствами. — не нужно извиняться, хен-и! то место... и тут тэхен понимает его без лишних слов — он нашел ту самую чувствительную точку и теперь может мять ее уже двумя пальцами, наслаждаясь высокими сладкими стонами удовольствия от чонгука. ему не больно, когда в него проникает третий палец, потому что это тэхен сейчас заботится о нем, ласкает, целует, нежит, отдается ему полностью, чонгук уже привык к ощущениям небольшой заполненности внутри себя, но этого все равно недостаточно. ему нужен тэхен. — хен, пожалуйста... я хочу большего. очень-очень-очень хочу. я готов для тебя, тэ, войди в меня, — хнычет чонгук в нужде его члена внутри. ему не страшно. тэхен сейчас с ним. тэ вытаскивает пальцы с громким хлюпом, успокаивающе любовно поглаживая чонгука по розовой щеке, когда тот снова недовольствует пустотой внутри, но тэхен это быстро исправляет, нависая над чонгуком сверху. — ты готов? — спрашивает тэхен, чонгук уверенно говорит "да", и он в него входит. ощущения непонятные. тэхен чувствует, как мягкие чонгуковы стенки обволакивают его ствол — он недостаточно большой, чтобы порвать чонгука, к тому же он хорошо растянут, но эти ощущения все равно не такие, как от пальцев, — но он не входит полностью, даёт чонгуку привыкнуть, потому что ему ещё сложно принимать полностью. и, знаете, вот так обнимать тэхена руками-ногами, чувствовать его разгоряченное дыхание на своих губах, а потом на шее, куда он утыкается носом, самые приятные ощущения, которые когда-либо испытывал чонгук. тэхен делает первый рваный толчок, который выбивает из чонгуке весь воздух из лёгких. он не умелый любовник, но он любящий, заботливый, нежный, и неопытность вовсе не недостаток, потому что чонгук сам такой же, неловкий, смешной, не знающий, что нужно делать. они будут стараться, наслаждаться друг другом. не в этом ли счастье? чонгук стонет громко, развязно, не пытается строить из себя порно-звезду — стоны выливаются сами по себе, но он даже не старается их сдерживать, что делает тэхен, чем он недоволен. чонгук знает, что тэхен молчит не потому, что ему это не доставляет удовольствия — он всего лишь хочет слышать его, не перекрывать стоны гука своими. — прошу, тэ, не сдерживайся, — буквально умоляет его чонгук, и тэхен следует его просьбе. теперь он движется быстрее, издаваемые им звуки становятся громче, и этого слишком много для них двоих: тэхен кончает внутрь первым с именем чонгука на губах, а тот спустя пару секунд следом за ним, — тэ с особым наслаждением наблюдает за тем, как его сперма растекается по внутренней стороне бедра на простынь, пропитанную потом и вылившейся смазкой. чонгук же негодует. — а если я забеременею?! хен, пошли скорее в душ, смоем все это с меня, пока в моем пузе не появился ребенок, — смеётся чонгук, ловко вылезая из-под тэхена прямиком в ванную комнату. старший счастливо хмыкает, соглашаясь. действительно, беременный чонгук был бы самым очаровательным. но и зрелище, конечно, странное. после душа у тэхена достаточно сил для того, чтобы испечь им двоим панкейки с черникой на ужин, чонгук от переизбытка нежности и любви в своей груди обнимает его по спины, тихо признаваясь в любви и слыша "я тоже, ку, очень сильно" в ответ. пускай они неловкие, тэхен и чонгук любят друг друга, и эти громкие слова имеют поистине большое значение.