Бонусная глава. Чая хочешь?
31 мая 2021 г., 08:36
Здравствуйте, читатели! Большое спасибо, что дошли до конца очередной истории про Фрэнка и Джерарда.
Первоначально и ещё в прошлом году, как ответ на указанную в «шапке» заявку я написала маленький драббл. Он не был опубликован, и оставался обитать в «облаке» где-то на серверах. Но, пересматривая заявки в закладках, я вспомнила о нём. Перечитала, и… как видите, совсем небольшой эпизод перерос в историю, которую Вы только что прочитали.
Однако, я решила, что оставлю драббл, с которого всё началось, здесь.
Чая хочешь?
С Джерардом Уэем меня познакомил Майки. Честно говоря, я даже не знал, что у него есть брат. Хотя с Майки мы неплохо общались в старшей школе, посещая вместе несколько классов и играя музыку на вечеринках. В один из вечеров Майки написал мне в соцсетях с просьбой пообщаться с его братом. Тому была необходима консультация: он писал книгу, главным героем которой являлся рок-музыкант. Планировалась история жизни человека, который однажды решил кардинально поменять свою жизнь и собрать рок-группу. Сейчас эту книгу вы знаете под названием «Чёрный парад» и наверняка почитали в разделе «Благодарности» обо мне. Фрэнке Айеро. Скажу эгоистично и самовлюбленно, но тогда я звучал из каждого утюга. Когда я узнал имя брата, то невольно бросил взгляд на тумбочку, где лежала новенькая, ещё пахнущая типографской краской, книга. «Пуленепробиваемое сердце» про парочку подростков, сбежавших в поисках свободы и успеха из маленького городка. Да, рок-музыканты тоже читают иногда. Джерард Уэй сочинял истории про людей. Просто описывал их жизнь с того момента, когда они приняли нетипичное для себя решение под влиянием момента или обстоятельств. И во что это вылилось. Я заволновался, прочитав сообщение от Майки. Я. Популярный человек. Застеснялся любимого писателя. А ведь я встречался со знаменитостями. Я перевернул книгу. Писатель глядел исподлобья с небольшого портрета. Растрёпанные черные волосы, зелёные глаза… В жизни он выглядел точно так же. И так же смотрел. Впервые мы встретились в ресторане на Манхэттене. Я переживал так, будто бы меня пригласили на свидание. Вдруг моя личная история не подходит для книги? А если ему будет неинтересно слушать про скучные закулисные подготовки к концерту? Или про запись песни в студии, которая состоит тупо из повторений одного и того же? Но в нашу первую встречу вышло так, что мы говорили про Джерси, про футбол, удивлялись, что не были знакомы друг с другом в детстве, вспоминали школу и рассказывали о себе. Проговорив до позднего вечера, мы договорились, что встретимся у меня в квартире на следующей неделе, чтобы на этот раз поговорить о работе. У меня, потому что я бы мог показать ему гитары, даже наиграть пару композиций, чтобы Джерард смог описать процесс (о чем он сам попросил). Тогда я получил первый поцелуй. Я заиграл что-то лирическое и спокойное, и, когда закончил, улыбнувшись, посмотрел на рядом сидящего Уэя. Обратил внимание, что страница его блокнота пуста. Хотел спросить, но тут он положил ладони на мои щеки и поцеловал. — Да твои песни и сейчас звучат постоянно! Не скрыться вообще. На какую волну ни переключу — там ты, — наигранно возмутился Джерард, голова которого лежала на пояснице Фрэнка. Оба они располагались на большой кровати в квартире Айеро. — Ой, я вообще не хочу отвечать на эти вопросы, — смутился Фрэнк. — Я не писатель в отличие от некоторых, и красиво не умею. Зачем я вообще, дурак, согласился? — Потому что всем интересно узнать нашу историю, раз мы признались, — произнес Джерард. — И вообще, очень хорошо, что сейчас все работают дистанционно. По крайней мере, можно контролировать ответы. А то наговорил бы ты на диктофон… Вычеркнем это… Самовлюблённый эгоист. Скажешь тоже. Про первый поцелуй ты написал… а вот про секс забыл, — в шутку сказал Уэй. — Тот первый. Когда ты так испугался моей руки в твоих штанах, что дёрнулся и свалился с дивана, — улыбнулся Уэй. — Это было неожиданно. — Когда кто-то целует твою шею и ласкает ладонью грудь под футболкой — сто процентов он ждёт приглашение чая попить. — Я тогда, между прочим, запястье вывихнул. Но зато ты так со мной носился: в больницу отвёз, потребовал срочно травматолога и ждал меня. Было приятно. Хотя это просто вывих. — Ты же гитарист. Для тебя это серьёзно. К тому же, это я был виноват. Джерард продолжил что-то чёркать на бумаге и дописывать. Потом он поднялся только для того, чтобы устроиться рядом с Фрэнком. — Поцелуй не уберу. Пусть читают, — он стукнул Фрэнка карандашом по носу. — Посмотри, — продолжил Уэй. — А если мы тут напишем… Фрэнк почти ничего не слышал. Он смотрел на Джерарда. В его глаза, губы. Наблюдал, как он заправляет волосы за уши. Многие в мире были недовольны самоизоляцией, то только не Фрэнк. Он был в восторге, что однажды утром, когда объявили этот режим, Джерард проснулся с ним в одной постели. И тогда Фрэнк объявил ему, что тот по закону не может уйти. На что Уэй ответил, что он, собственно, и не собирался. Через какое-то время Фрэнк запостил своё любимое селфи, где Джерард, прикрыв глаза, упирается носом в его щёку. Он написал своей миллионной аудитории, что проводит самую лучшую самоизоляцию в мире, что писатель Джерард Уэй — его парень, и что он влюблён в него и его книги по уши. Вот тогда и посыпались приглашения на интервью. — Что? — спросил Джерард, заметив его взгляд. — Ничего, — улыбнулся Фрэнк. — Нравишься очень. Чая хочешь?
