Erase and rewind/Bonus

great guys - illusion

— Что читаешь? — Сонхва подкрадывается сзади к сидящему на диване Ёсану. — Новеллу про одного учёного. — Звучит скучно, — скептически произносит брюнет, перебирая меж пальцев чужие пряди волос пшеничного цвета. Ёсан давно хотел перекраситься в такой оттенок. — Вовсе нет. Работа пугает правдоподобностью. Будто автор и правда из 24 века… — Ты просто творческий. С хорошо развитой фантазией. Ярко всё представляешь, — Сонхва наклоняется к парню. Прикосновения губ к шее очень кроткие, но вместе с тем чувственные, заставляющие Ёсана расслабиться и подставиться под поцелуи. Ладони Сонхва неосознанно проскальзывают под ворот кофты парня. С губ блондина срывается короткий сладостный вздох, приводящий брюнета в чувства и заставляющий отстраниться. — Прости, я… увлёкся. Ёсан ничего не отвечает, но не даёт парню отнять руки, покрывая тыльные стороны чужих ладоней поцелуями. — Ты не злишься? Блондин запрокидывает голову назад, на его губах играет мягкая улыбка. — Напротив. Мне приятно. Брюнет улыбается, вновь наклоняясь, чмокает любимого в нижнюю губу и подбородок. — Сонхва… — Ёсан поднимается с дивана, оправляя собственные волосы. — М? — Ты ведь любишь меня? — на мгновение в глазах блондина проскальзывает лукавый, совсем не характерный азартный огонёк. — Люблю, — брюнет ощущает лёгкое волнение и трепет в районе грудной клетки. — Тогда почему сопротивляешься, любимый? — спрашивает парень совершенно серьёзно. Осознанно. По-взрослому. — Я… — Не нужно. Я правда хочу этого. Слова блондина кружат брюнету голову, пробегаясь мурашками от позвоночника к шее и затылку. Заставляя порывисто притянуть парня к себе. Ёсан внезапно накрывает губы Сонхва в непривычно для его натуры пылком поцелуе, кладя руки на его грудь и толкая к стене. Брюнет до боли прижимает хрупкое тело к себе, инстинктивно сжимая волосы блондина на затылке. — Господи, Ёсан… — после такого поцелуя голова идёт кругом, а выговаривать слова становится труднее. Он совсем не узнает своего парня, что открывается с новой, чувственной стороны. — Хочу стать твоим… полностью, — ладони блондина ложатся на чужие плечи, крепко сжимают их, отражая всю серьёзность и искренность намерений. Без остатка. Всецело. Всеобъемлюще. До невозможности. — Ты точно уверен? — на лице Сонхва проскальзывает неподдельное удивление с нотками тревожности во взгляде. Он мягко гладит Ёсана по щеке. — Д-да, — голос чуть хриплый, но совсем не от страха, а от предвкушения, взгляд решительный и глубокий, преисполненный тайной чувственности. Юнхо так или иначе давил на него. И Ёсан переступил через себя, поддавшись. Хотя страхи прошлого всё ещё отчётливо сохранялись. Это не было очень плохо. Но у него не возникло особого желания повторить это с ним. А доброта, внимание и забота Сонхва, практически полное отсутствие каких-либо намёков на интимные отношения с его стороны сыграли свою роль. Заставили прийти парня к этому желанию исключительно самостоятельно. Когда он будет окончательно готов. Сейчас. — Ты должен быть только моим, — голос Сонхва нетипично низкий, волнующий, а взгляд пронизывающий, выворачивающий душу наизнанку. В нынешней жизни и в будущей. Вне зависимости от обстоятельств. Невзирая на любые возможные преграды. Он не хочет расставаться с ним. Никогда. Ёсан почти не боится. Лишь стоит оказаться под господством рук и губ Сонхва, как внизу живота разливается щекочущее тепло, постепенно поднимаясь к груди. Оно струится по коже сладкой умопомрачительной дрожью, постепенно охватывая всё тело. Кровь будто бы бежит быстрее, напряжение уходит. А сердце странно и сладко падает, замирая у него в груди. Никому не сравниться с ним. Уникальный, исключительный, единственный в своём роде. Как жизнь на Земле. Сонхва волнуется. Даже очень. Он деликатно избегает прикосновений к животу Ёсана, но тот перехватывает его ладони, намеренно прижимая их к собственным шрамам. Он знает: Сонхва не стесняется его несовершенств, просто боится причинить дискомфорт неправильными действиями. — Я в порядке. Сонхва волнуется зря. Ведь парень не обманывает. Он бы никогда не сделал этого. Несмотря на возможные неприятные ощущения, Ёсан прижимается к нему как-то по-особенному сильно. Близко. Интимно. Доверительно. Аромат его тела так сладко пахнет, пленяя и захватывая. Его томное чувственное придыхание. Его ласкающие пальцы вызывают сладчайше волнительную дрожь. Он трепетно обнимает его за шею, стыдливо постанывая на ухо. И брюнет понимает: он уже не сможет остановиться, даже если попытается. Он более не властен над собой. Не в силах контролировать себя. Будоражащее ощущение. Огненная искра. Настоящее безумие. Язык Сонхва словно бензин. Горячий, обжигающий, неуёмный. Заставляет кожу пылать. Словно стоит лишь чиркнуть спичкой, как Ёсан загорится. Брюнет исступлённо целует его горящие щёки, губы, лицо, руки, тело. Его руки, нежные, но вместе с тем сильные, не способны унять страстную дрожь. Только он. Никто другой на целом свете не имеет власти над ним. Над его телом, разумом, душой, чувствами, эмоциями, сердцем. — Сонхва… — Ёсан… Сладкая боль. Горькое счастье. От ощущения собственной смертности. Конечности жизни. Её быстротечности. Но даже когда им будет суждено расстаться, они обязательно найдут друг друга в следующих жизнях. Их голоса то и дело срываются на хриплый шёпот. Вздохи на стоны. Плавные движения и объятия всё чаще перерастают в порывистые, неконтролируемые, жадные. Нежные поцелуи сменяют необузданные, отчаянные. Словно то, что происходит между ними, никогда больше не повторится. Словно подобное может произойти лишь единожды. Разум всё более затуманивается дурманящей пеленой сладости. Речь несвязнее, беспорядочнее. Жгучий трепет разрядом молнии совершенно неожиданно пронзает их тела с головы до ног. — С-Сонхва… я… аах… Ощущения становятся непередаваемыми, лишёнными словесной формы и эмоциональной окраски. Будто не из этого мира. Не из этой жизни. За гранью человеческого понимания и бытия. Непостижимость. То, чего Юнхо никогда не достичь, пока он не найдёт истинно своего человека. Последняя экстазная дрожь, и Ёсан лишается остатков сил и стеснения с оглушительно-пронзительным стоном. Горячая волна удовольствия, будто вино, по-особенному сильно ударяет в голову Сонхва, доводя и его до пика. Но его объятия напротив становятся лишь крепче. Словно захватывают момент, не желая расставаться с ним. — Любимый? — ласково шепчет брюнет, оглаживая грудь блондина и напряженно вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, о чём тот думает и что чувствует. Больше всего на свете Сонхва боится разочаровать Ёсана или причинить ему боль. Даже самую её крупицу. — Я просто… никогда не думал, что это может быть так… приятно? Ощущения и впрямь были удивительными и пьянящими. Иными. Такого он никогда не испытывал. От переполнения эмоциями до краёв, слёзы проступают на глазах парня, заставляя прикрыть веки. Кажется, он наконец-то отпустил все свои страхи. Эйфорическое ощущение легкости и блаженства. А самое главное, отсутствие каких-либо сожалений о содеянном или неприятного осадка, боли. Только счастье и запредельная любовь к Сонхва, безграничная благодарность жизни за встречу с ним. — Прошу, люби меня так долго, как только сможешь. — Люблю в этой жизни, буду любить и в следующих. Всегда. Ёсан ещё не знает, когда точно захочет повторить это. Но уверен, что достаточно скоро. Теперь он не боится.