Вторая попытка

Сидя вместе с Ведьмой за одним столом и обсуждая пакт, что они планируют заключить, парень внутренне ликовал. Не означает ли это, что они вдвоём будут друг другом взаимно манипулировать, использовать для своих целях? Наверное, Ехидна если и будет шахматной фигурой, то уж точно второй ладьей, учитывая то, что она полезна также, как и Розваль, да и знакомы они... Все-таки очень приятно собирать вокруг себя фигуры, чтобы с их помощью достигать своей цели. — Думаю, что теперь можно заключить пакт. Условия мы обсудили. Парень кивнул и довольно усмехнулся. — Да, конечно. Ведьма подошла к нему и протянула ладонь. Он же положил свою руку на ладонь Ведьмы. Потом же они отошли друг от друга. Ехидна создала в своей руке кулон с черным кристаллом, протягивая его молодому человеку. — Теперь наши души связаны. Если захочешь со мной встретиться, то просто прикоснись к камню. Парень принимает кулон и вешает его на шею, пряча под одеждой. — Надеюсь, что ты будешь пользоваться мной с умом. Ехидна зловеще улыбнулась. Он же кинул ей в ответ ухмылку, достойную стереотипных злодеев. — Можешь в этом не сомневаться.

***

Проснувшись на полу в Гробнице, парень облегчённо вздохнул. Пакт заключен, а из испытаний остался третий этап. Удивительно, но его ещё не убили ни разу за этот цикл. Хотя у него чувство, что в будущем что-то произойдет неприятное... Для верности проверив себя на наличие кристалла, что дала ему Ехидна, Нацуки с удивлением отмечает, что тот всё-таки присутствует. Кое-как поднявшись на ноги из-за того, что его голова слегка кружилась, парень заставляет себя сфокусироваться и идёт к выходу.

***

Как только он вышел наконец-то на улицу, в его сторону подул приятный ветерок. Все-таки ночь была, воистину, прекрасна... Красивое свечение Луны, тишина и то, что за ней обычно скрыто. Ночью всегда что-то происходит. Чаще всего плохое... — Я же предупредил тебя. Ещё раз полезешь в Гробницу — на месте пришибу. И что же? Ты мимо ушей пропустил угрозу крутого меня... Говоря все это обычным раздражённым тоном, Гарфиэль последнее предложение выделяет бо́льшим оттенком серьёзности в голосе. Сам же черноволосый парень продолжал невинно улыбаться, словно ничего не происходит, в голове продумывая стратегию дальнейшего действия. От Гарфиэля исходила убийственная аура, словно тот был готов убить наглого вторженца на месте. Поскольку у Гордыни не было прежних сил, или хотя бы Незримой Длани, да хоть бы Мейли или Эльзы под рукой, то тут уже было без вариантов. Придется либо выкручиваться своим красноречием, либо же дождаться, когда его убьют и попробовать сначала. Лучше сейчас красиво солгать, погибнуть, и с информацией на руках уже что-то придумать. Как ответить Гарфиэлю было только два варианта: сказать, что он не смог пройти испытание; либо же спросить на счëт того, почему же получеловек не желает, чтобы он его прошел. Парень выбрал второй вариант и решил спросить. Лучше всего перед смертью узнать побольше информации, чтобы ею воспользоваться... — И почему же ты не хочешь, чтобы я туда ходил? Учитывая наблюдаемый характер Гарфиэля, то тот уж точно не ответит прямо, если не вывести на эмоции... — Тебе-то какое дело? Ответив это со всем своим гневом и ненавистью к этому противному человечишке, что на удивление был спокоен пред его ликом, получеловек начал медленно превращаться в зверя. — Ты против освобождения Святилища? Это был единственный логичный вариант, почему же Тинзель настроен так против того, кто может принести освобождение. — И что с того!? Прорычав это, Гарфиэль окончательно принимает звериный облик и возвышается над черноволосым парнем, который все никак не сменит своего спокойного, почти расслабленного выражения лица, будто бы не боялся совершенно, что его сейчас убьют. У Тинзеля возникло чувство, словно Субару перед ним видел смерть не первый раз, но, выкинув эти мысли из головы, он замахнулся своей когтистой лапой. Сначала его глаза дрожали от нерешительности, что заметила его жертва, но потом он принял происходящее и впервые убил человека. Так нужно, так надо, ведь он защитник Святилища. Это была первая смерть за все время в этом мире.

***

Проснувшись словно от неприятного сна, Нацуки поднялся на ноги и осмотрелся. Отлично, его новая точка стояла после прохождения второго испытания, судя по отсутствию Эмилии рядом! Зная последствия второго варианта ведения диалога и то, что блондинчик против освобождения Святилища, можно теперь и узнать ответ на первый его вопрос, чтобы также узнать что-то новое. Потом либо придумать ещё вопросы и воспользоваться полученным, либо же переждать до ухода получеловека в Гробнице, ну или поговорить на счет этого с Ехидной. Тоже как вариант, пусть докажет свою пользу делом...

***

Выйдя опять на ту же улицу, Субару вновь чувствует дуновение ветра, после чего перед ним вновь предстаёт Гарфиэль. Все повторяется, как ни странно. — Я же предупредил тебя. Ещё раз полезешь в Гробницу - на месте пришибу. И что же? Ты мимо ушей пропустил угрозу крутого меня... Та же реплика. Парень на минуту напрягся, но потом кивнул и решил действовать другим методом, солгать. — Я же ведь в любом случае не смог пройти испытание. Тинзель более громко крикнул, хотя больше похоже на рык. — Тогда зачем лезешь туда, куда не просят, а!? Вариантов было только два: первый —сказать, что это ради его драгоценного ангела, Эмилии, а значит сущую правду, иль же второй, что это ради освобождения Святилища. Поскольку Гарфиэль против освобождения, то лучше ответить первым вариантом. Второй будет пустой тратой времени и очередной бесполезной смертью. — Ради Эмилии. Она не справляется и я хочу ей помочь. Я возьму эту ношу на себя и сделаю всё за неё. Я не хочу, чтобы она из-за своего не принятого прошлого пострадала. Тинзель всё больше понимал, что этот человек походит на Розваля, и тем самым также бесил его. Более раздражённо он ответил: — Она сама справится и твоя помощь ей ни к чему! Это она освободит Святилище, а не ты! Получеловек начал медленно превращаться в зверя. Вспоминая прошлый виток, черноволосый усмехнулся. — Точнее — не освободит, верно же ведь говорю? Увидев в глазах Гарфиэля ещё большее раздражение, на что Нацуки кивает и продолжает говорить: — Ты же, как-никак, против освобождения. Глаза Гарфиэля расширились от гнева и он замахнулся когтями. — Захлопнись! Прорычав это, он впервые убил. Для защитника Святилища это не должно быть сложной работой, верно...? И это была его вторая смерть.

***

Он опять проснулся на полу в Гробнице. Надо уже начинать что-то придумывать. Если надавить на Гарфиэля, то тот лишь намекнет на ответ и убьёт его. Какие бы ещё вопросы придумать-то? Что ещё узнать? Может быть, спросить: почему Гарфиэль сам не захотел пройти испытание, коль он сильный получеловек...? Или почему против освобождения? Как только он соберёт информацию, то перейдет к устранению.

***

Те же слова, что казалось застряли в его голове и повторялись из раза в раз. — Я же предупредил тебя. Ещё раз полезешь в Гробницу — на месте пришибу. И что же? Ты мимо ушей пропустил угрозу крутого меня... Та же смерть от рук Гарфиэля. Даже Пете, кажется, был оригинальнее, чем этот полузверь. Что же, теперь у него не было больше каких-либо вопросов и теперь осталось из этих кусочков составить полную картину. Теперь можно было точно сказать, что Гарфиэль против освобождения и из-за Гробницы у него психологическая травма. Также он называет себя «защитником Святилища», но никогда не убивал, что видно по его глазам. Также он является получеловеком и способен принять форму зверя. Тинзель нестабилен и его больше контролируют эмоции, чем он сам их. Чем можно было и воспользоваться как преимуществом. Надо было что-то придумать, ведь того преимущества мало. Сам он его не одолеет, а поэтому лучше положиться на хитрость. В его голове было два плана на первые попытки: переждать в Гробнице; стоять около Гробницы и, подозвав(выбесив) Гарфиэля, заставить его туда зайти и пройти испытание, при том надавив на уже полученную психологическую травму. По крайней мере, это было то, что он мог за это время придумать. И лучше начать со второго плана.

***

Стоя у входа в Гробницу и даже не думая спускаться, он смотрел свысока на Гарфиэля, который бросил на него гневный взгляд, но не подходил к Гробнице близко, будто бы боясь чего-то. Настало время второго плана. — Итак, я пропустил угрозу «крутого тебя», — интонацией насмешливо выделяет обращение, — мимо ушей и прошел испытание. И что ты будешь делать? Сказав это максимально издевательски, он смотрел на Гарфиэля, что начал медлено подходить. Пока тот делал шаг вперед, он делал один шаг назад, чтобы заманить в свою, без спора гениальную, ловушку. — Заткнись, черт тебя подери! Гарфиэль начал медленно обращаться в зверя. Его слова были больше на гневный рык, нежели на человеческую речь. Сейчас план одного гордого паренька состоял в том, чтобы выбесить Гарфиэля и вынудить рвануть за ним внутрь здания. Пока что прекрасно получается. Полузверь начинает подниматься по лестнице в своем монструозном обличии, а парень медленно но верно отходил вглубь здания. По итогу этой авантюры Тинзель стоял около входа, а парень — несколько дальше, ближе к закрытой двери подальше. — Что, боишься в Гробницу зайти, а, защитничек Святилища? Получеловека охватила очередная волна гнева и он, не контролируя себя, ударил кулаком по стене старинного сооружения, от чего то начало трястись, камень покрывался трещинами. Второй удар — и некоторые части начали обрушатся. Три, четыре, пять! Внушительного размера кусок породы упал прямо на незадачливого черноволосого парня, что был всё ещё внутри, из-за чего тот стал кровавым месивом. Но зверь не успокаивался, ведь его пожирали воспоминания. И так Гробница была разрушена, а барьер никогда не будет впредь снят.

***

Опять возрождаясь в Гробнице, он лишь оглянулся и принялся анализировать последний виток этого цикла. Как бы это глупо и праздно не звучало, но придется действительно переждать внутри, пока Гарфиэль не уйдёт восвояси. Устроившись поудобнее, он решил всё это время скоротать во сне и закрыл глаза.

***

Как только он открыл глаза, посмотрел по сторонам и понял, что находится в чем-то вроде, э... Тюрьмы? Каменный пол, вода, что капает с потолка, решетки и пустые камеры. Идя вперед и не оглядываясь, он услышал знакомый голос. — Мой мозг трепещет! Этот прекрасный облик... Да, да, да, да, да! Эта она, это она, она, она, она! Она! ОНА! ОНА! ОНА! Ведьма! ВЕДЬМА! ВЕДЬМА!!! Это был...Пете-сан? Что он здесь забыл и... У Нацуки было слишком много вопросов, которые, хотелось бы надеяться, ответят сами на себя. Подойдя к той камере, где сидел бывший архиепископ Лени, он три раза стукнул и в знак приветствия махнул рукой, при том улыбаясь. Петельгейзе перевел на него взгляд. Его глаза расширились от гнева и ненависти. — Изменщик, изменщик, изменщик любви Ведьмы! Отрицаешь её безмерную любовь! Отталкиваешь! Презираешь! Что ты, что, что, что ты здесь забыл!? Епископ Романее-Конти начал впиваться ногтями в свою кожу и с гневом повторять слова, находясь уже в полном бреду. Но потом он на секунду остановился от своего, без сомнения важного, дела и посмотрел на «тюремщика». — Ты... Другой... Сказав это странно нормальным и серьезным тоном, заключенный посмотрел через решетку на парня, что начал хлопать в ладоши. — Пете-сан, так вы меня узнали? Славно! Он перестал аплодировать и принялся смотреть за реакцией заключённого. — Ты... Да, да, да! Я знаю, кто ты! Петельгейзе начал энергично кивать головой, поддверждая и веря в свои догадки. — Да! Ты Гордыня! Архиепископ Гордыни! Как п-р-и-л-е-ж-н-о! Тюремщик кивнул и начал использовать все свои навыки лжи и красноречия. — Бинго! Что же, Пете-сан, буду в этом случае рассчитывать на ваши усердие и помощь. И хитро, злобно, до ужаса сладко добавил. — Во имя Ведьмы Сателлы, разумеется. И тогда тюремная камера открылась. И тогда двое сумасшедших пожали друг другу руки в знак согласия со своими словами. Первый был тот, кто прекрасно соврал, а второй был искренно верующим в любовь и любые слова первого. Тот, кто принял эту ложь высокомерного мальчика, слепо веря в неё.

***

Проснувшись от этого сна, видения, наваждения, Субару пару раз крутанул головой и оглянулся по сторонам. Попытавшись вызвать Незримую Длань, как это делал ранее, он с удовольствием отмечает, что получилось прекрасно. Тёмно-фиолетовая рука, что была видна лишь его взгляду, помахала перед лицом, после чего исчезла за ненадобностью. Раз так, то у него появилось хоть какое-то оружие против Гарфиэля. Прекрасно. Встав на ноги и направившись к выходу, он увидел, что у входа его ждал...не поверите, Гарфиэль. — Я же предупредил тебя. Ещё раз полезешь в Гробницу — на месте пришибу. И что же? Ты мимо ушей пропустил угрозу крутого меня... Прорычав эти слова, он снизу вверх смотрел на парня, медленно превращаясь в зверя. Запах Ведьмы лишь усилился, что вызвало в нём еще больший гнев. Вдруг этот чертов человек культист? Ещё одна причина убить его... — Тогда давай. Попробуй меня убить. Парень лишь над ним насмехался, провоцируя. Осталось лишь составить четкий план и проанализировать атаки Гарфиэля, как это было...всегда. Хотя, возможно, более эффективно было бы использовать эффект неожиданности и атаковать Незримой Дланью? Гарфиэль полностью превратился в зверя и свирепо ринулся в атаку, атаковав правой лапой. Его же противник увернулся, но когти полузверя зацепили его руку, от чего там появилась глубокая кровоточащая рана. Гарфиэль лишь довольно хмыкнул и пошел в атаку дальше. Атаковав на этот раз левой, он внезапно остановился. Его глаза расширились от удивления, но затем он начал сильнее давить на это нечто, невидимое для его глаза. Высокомерный парнишка лишь довольно усмехнулся. Удобно же было, когда твои атаки не видят, не так ли, Пете-сан? Получеловек потряс рукой, чтобы эта невидимая для его глаз штука от него отцепилась, что и получилось. Быстро отозвав назад Длань, Гордыня недовольно цокнул. Лобовая атака не особо эффективна, поэтому снова надо что-то придумать, что могло бы помочь в этой ситуации. Держась левой рукой за ту, которая кровоточила и неприятно покалывала, он опять призвал Незримую Длань. Гарфиэль побежал в атаку, замахиваясь левой. Как только он почувствовал, что она остановилась из-за незримого прикосновения, то откинул её назад. В этом и был его план, защитник Святилища не тупой. Вдохновлённый великим Рейдом Астреей мальчик с комплексом героя не может быть тупым, не так ли? Противник полетел назад через Гарфиэля. Спасибо, боже, что он успел призвать вторую невидимую руку и остановить плачевное падение. Боли он не чувствовал из-за выброса адреналина в крови и привычки, что сейчас было очень кстати. Призвав третью невидимую руку и наконец-то отправив все три в атаку, черноволосый прекратил только защищаться. Схватив Невидимой Дланью обе лапы Гарфиэля, что пытался освободиться от крепкой хватки невидимых рук, он отправил третью и взялся за левую ногу зверя. Издав истошный рев, Тинзель превратился обратно в человека и, как только невидимые руки не успели его схватить, он отпрыгнул назад и посмотрел на своего противника и, встретившись с ним взглядом, он гневно сквозь зубы процедил. — Черт тебя дери, а ты силён... Тяжело дыша, он добавил. — ...Ведьмопоклонник. Парень напротив него издал замученный тяжелый вздох и ответил на его комментарий. — Я не являюсь участником Культа. Один лишь запах не доказывает этого. ...Хотя раньше он и был там, но явно не сейчас, нему этой временной шкале. Учитывая, что он теперь с Эмилией, то изнутри, словно раковая опухоль, уничтожать Культ Ведьмы не получится. Придется действовать в открытую, что было не очень приятно. Однако сейчас Субару знал всё о бывших "друзьях" из старого кружка по интересам, так что это не проблема. Гарфиэль кинул на него подозрительный взгляд. Взглянув в небо, где начало подниматься Солнце и услышав щебетание птиц, он вновь вернул свой взор на парня напротив, что кинул ему неплохую неожиданную идею. — Предлагаю продолжить наш бой завтра. Гарфиэль согласно кивнул. Хоть это и было подозрительно, но почему бы и нет. С ним можно было бы разобраться завтра и придумать стратегию против этих невидимых штуковин. Видя в этом только плюсы, Тинзель доверчиво ответил. — То есть ничья? Глаза его противника хитро блестнули, но он этого не заметил. — Да, ничья. Блондин согласился и, развернувшись, пошел в лес, ничего не подозревая. Его же гордыня никогда бы не позволила черноволосому принять поражение или ничью. Только победу. Поэтому он придумал во время боя план, что помог бы одолеть получеловека. Остался только один последний штрих – внезапная неожиданная атака. Ухмыльнувшись и смотря в спину уходящего Гарфиэля, он лишь губами сказал: — Незримая Длань. Невидимая рука полетела в сторону Гарфиэля и проткнула область живота, что было до ужаса неожиданно. Так его... Обманули? Нельзя было расчитывать на ничью и слепо верить этому человеку... — Ты доверлся тому, кого подозревал. Ты снизил бдительность с тем, кого считал культистом ведьмы. Ты был слишком беспечен. Гарфиэль упал на землю. Под ним начала образовываться лужа крови. Продумывая в голове план и пытаясь себя исцелить, он внутренне винил себя за глупость и беспечность, в которые его только что ткнул лицом парень с самыми мерзкими глазами, что он только видел. Нельзя было верить кому попало и слепо доверять любому слову. Для него, как защитника Святилища, это полный позор... Подойдя к мальчишке, что поверил в его ложь, черноволосый усмехнулся. До ужаса простой план удался: обмануть получеловека было довольно просто, даже отобрать у ребенка конфету сложнее. — Ты так слепо веришь каждому встречному, или только я так тебе приглянулся, Гарф? Выделев последнее слово и сказав его с неким ядом, он смотрел на Гарфиэля, что пытался исцелиться. Кажется, у него это не особо получалось, учитывая, что рана было нанесена насквозь... Тинзеля одолела очередная вспышка гнева и разочарования. Черт, и что же делать? Думай, думай! Главной проблемой для Гарфиэля было не отключиться и сосредоточиться на своем исцелении, а также продумывании плана в этой отчаянной для него ситуации. Что-то, что могло бы помочь, что-то, что вытащило его бы из этой отчаянной ситуации... В его голове зародилась одна отчаянная идея, хоть и плохая идея, а точнее предложение. Если он это не предложит, то точно погибнет. Ведь исцеление максимум может прекратить кровотечение, но никак не спасти его, не так быстро, не перед этим культистом. Сейчас его жизнь была в руках врага, что мог в любую секунду убить его, но предпочтет смотреть на его попытки выжить. Одно неправильное движение и он труп. А поэтому, чтобы выжить... — Я... Давай заключим сделку... ...Он будет готов заключить сделку даже с самим Дьяволом...