The sun in heart

      Шли дни, недели, месяца. Борисов всё ещё лежал в реанимации. И если физически Смирнов сломал лишь руку, то душевно он пострадал намного сильнее. Юрий не находил себе места, кружил возле его постели от рассвета до заката. Но это не помогало Борисову. — Может ты хочешь есть? — спросила Юля, но получила отрицательный ответ. — Может чаю? Тебе нужно поесть, дорогой. Я понимаю, тебе тяжело за начальника, но ты не можешь сидеть в больнице вечно… — Да что ты говоришь! — взбесился Юра. Ему дико надоедали эти речи каждый раз, как она приходила. Он хотел бы сознаться ей во всём, но чувствовал, что сейчас не то время и не то место. — Прости, я просто… — Я понимаю.       Они сидели молча. Каждый думал о своём. Но поток мыслей в их голове прервал сначала стук в дверь, а потом и вошедший человек. — Добрый день, эээ… Смирнов, — она листала карту пациента, чтобы убедиться в правильности слов. — Мне сообщили, что Борисов проснулся и сказал, что вы — его доверенное лицо. Так что можете после обеда навестить его. Он будет в палате 112, во втором крыле.       Медсестра вышла так же, как и зашла. В голову Смирнова ввалилось столько мыслей и чувств, что он чуть ли не потерял сознание. «Он жив. Он очнулся и ждет, когда я приду к нему!» Эти мысли окрыляли Юру, но на землю его вернула жена. — С тобой всё хорошо? Может мне позвать кого-нибудь? — с осторожностью спросила Юля. — А? Что? Зачем? — Ты какой-то бледный… — Со мной всё хорошо, — с резкостью ответил он.       Они просидели в молчании ещё пару минут. Юля встала, тихо попрощалась с мужем и покинула палату. До обеда оставался ещё час, но медсестра наверное имела в виду приходить после их обеда, а до него оставалось часа три. Чтобы скрасить ожидание, он начал подготовку к встрече: умылся, причесался, надел свой лучший больничный наряд и поменял носки. Но прошло всего-то полчаса. Время тянулось медленно.

***

      Он чуть ли не бежал по коридорам больницы в поисках нужной палаты. В голове только и крутилось число сто двенадцать. И вот наконец показались такие заветные цифры. Он как можно спокойнее постучался (получилось очень нервно), и после разрешения зашел. В освещенной солнцем палате было просторно, одинокая кровать стояла напротив двери. Приборы светились зеленым и красным, пульс эхом отдавался от белоснежных стен. Юра аккуратно перешел порог комнаты. Так же аккуратно приблизился к кровати. — Садись, пожалуйста, — сдавленно проговорил Борисов. Было видно, с каким трудом он дышал. Тугая повязка обхватила его грудь, не позволяя хоть немного пошевелиться. Смирнов, боясь, сел на краешек. — Как твои дела? Давно не виделись… — тут он тихо усмехнулся, но тут же пожалел об этом. — Всё шуточки шутишь… Я рад, что ты проснулся, что теперь со мной… — он аккуратно потянулся своей рукой к его, словно опасаясь. — Я тоже… Прости меня, я должен был тебя послушать, но… — Нет. Не надо об этом сейчас. Что было, то было, этого уже не вернуть. Мне жаль, что так случилось, но… — он запнулся, не зная, что и сказать, — оставим это в прошлом. Просто в следующий раз не поедем в дождь. Ни-ку-да, — Юра улыбнулся, и Борисов тоже попытался изобразить подобие улыбки.       Они разговаривали обо всём и ни о чём, восстанавливая пропущенные минуты. Казалось, они даже забыли, где находятся, потому что были счастливы.

***

      Борисов быстро поправлялся. Уже через месяц его выписали, но Смирнов так и остался в этих белых четырех стенах, пропахнувших нафталином и другими вещами. Борисов обещал навещать его-ка можно чаще, и пока сдерживал данное заявление, приходя два раза в неделю. Жена навещала Юру чаще. — Почему я всё ещё здесь? — измученно спросил он. — Я не знаю, но, наверное, так надо. Мне пора на работу, — сказала Юля, затем встала и вышла из палаты. Он снова остался в одиночестве.       Вечером его ждал приятный сюрприз. — Вы не шутите? Меня правда выпускают? — Да, — устало проговорил доктор. — Можете уйти уже завтра утром, после восьми утра. — Господи, я так рад! — воодушевленно сказал Юра, оставшись наедине с собой.       Он позвонил Юле и Борисову, обрадовав их этой новостью. Смирнов начал собирать свою сумку, думая о том, как наконец-то окажется в цепи таких любимых рук. Он еще долго не мог заснуть, ворочаясь в постели.       Спустившись в вестибюль, он увидел знакомые лица. Юля мило общалась с Борисовым, они много смеялись. Но тут Смирнова заметила мужа возле лифта и поспешила к нему. За ней поплелся и Борисов. — Как я рада, что ты наконец окажешься дома! — И я. Здравствуйте, — они обменялись рукопожатиями, — не думал, что вы тоже придете, — они буравили друг друга взглядами, но совсем по доброму. — Я тоже! — прервала их контакт Юля. — Очень мило, не правда ли? — Да. — Рад, что вы наконец-то поправились. Я предложил Юлии поехать вместе, и она, к удивлению, согласилась. Если вы не против, я бы хотел предложить вместе поужинать. Например, сегодня вечером? — Я согласна, нужно развеяться. — Да, будем рады. — Отлично.

***

      Ужин планировался в каком-то ресторане. Юля заставила надеть Юру костюм, а к нему и галстук. Выглядел он нелепо, но отказать жене не мог. Добрались без происшествий. За столиком их уже ожидал Борисов. — Добрый вечер. Прекрасно выглядите, Юлия. — Ох, спасибо. — Ну что ж, я думаю, нам надо поговорить, — твердо сказал Борисов, — вы очень много пропустили, Юрий. И вам нужно будет это отработать. — Хорошо… — В каком плане «отработать»? — спросила Юля. — О, не волнуйтесь, просто поможет мне с бумагами. Я тоже много пропустил, и теперь у меня не дом, а пункт сбора макулатуры, — просто ответил Борисов.       Темы менялись, время шло всё быстрее и быстрее, а они всё говорили и говорили. В такой скорости Юра не заметил, как проговорился. — Мы планировали такое сделать в Крыму, — он усмехнулся, но тут же покраснел и поспешил исправиться, — то есть… после работы. Мне посоветовал коллега туда сходить, а я предложил уже и Борисову… — и если в обычной ситуации Юля уже бы всё разнесла, то сейчас, улыбаясь, смотрела перед собой, словно застыв. — Юля… Юля, что с тобой? Юля! — он начал её трясти за плечи, но она никак не отозвалась. — Продолжай… Меня здесь нет! — резко сказала она, при этом смотря как будто через него. — Что с тобой? — истерично кричал он. — Успокойся, она же сказала: «Меня здесь нет», — на лице Борисова красовалась ухмылка, и он с вызовом смотрел на Юру. — Впрочем, как и меня.