Хреновые спасатели

В доме было… Тихо. Можно бы, конечно, сказать, что было даже подозрительно тихо, слишком уж тихо, стояла мрачноватая тишина, но нет. Было просто тихо. Шуршали где-то мыши, над окном свили гнездо ласточки, и сейчас там вопили птенцы, капало из крана, поскрипывали половицы. Снаружи шелестели листвой деревья, неподалёку, видимо, было болото — лягушачий хор надрывался, где-то пробежал олень… Так, стоп, это уже слишком. Только режима отшельника мне сейчас не хватало. Мы, подозрительно поглядывая друг на друга, расходимся в разные углы дома — всё-таки уже слишком поздно, и детские тела слишком устали для серьезных разговоров. Но, к моему величайшему сожалению, он нам всё же предстоит. Пусть не сейчас, но он будет, и это заранее портит мне настроение. Саске уходит куда-то поближе к подвалу, Сакура в комнату, смежную с верандой, Какаши-сенсей куда-то вглубь дома. Я иду на крышу — такая привычка. По дороге к лестнице заглядываю за все двери. Совершенно обычный, простой заброшенный дом. Половицы скрипят ужасно, никакой шаг ниндзя не помогает. Ни призраков, ни окровавленных голов, ни чего-то ещё, положенного заброшенным домам на окраине. Нам вообще повезло с ним — когда спускались с гор, я даже и не рассчитывал найти здесь не то, что свободную комнату или хотя бы чулан, но и просто какое-либо жильё. А тут нам даже дров выдали и едой снабдили. Потому и ждал от дома чего-нибудь… Этакого. Но нет. Совершенно пусто. Пока думал, дошёл до какой-то лестницы. Надеюсь, на чердак. И, правда, повезло. Всегда любил спать под открытым небом. Ложусь прямо на черепицу. Всё. Я устал, до рассвета ко мне не лезть.

***

На крыше, свернувшись в кошачий клубок, спал зверь. Его ухо, хотя и не сильно предназначенное для таких действий, дёрнулось. Внизу, в доме, где, как чувствовали инстинкты, находилась его стая, хотя этакий термин он все ещё ставил под сомнение, раздался короткий женский крик, что-то загремело, и всё стихло. Конечно, стоило бы разбудить хозяина, но… Зверь и сам может разобраться. Он поднял голову и устало фыркнул. Одним слитным, тягучим движением поднявшись, легко подбежал к открытому люку и бесшумно спрыгнул вниз. Тело было тяжёлым, неудобным и каким-то подозрительно маленьким, но зверь давно привык, что хозяин плохо о себе заботится, вот и сейчас ничуть не удивился очередной странности. Хорошо хоть, не без лапы проснулся, то есть без руки. В доме пахло мышами. Конечно, это не еда для зверя, но как же вкусно. Зверь почти забыл о крике и собрался отправиться поохотиться, но мимо него промчался, почти задев, ещё один из стаи — старший, от которого пахло волком. Зверь почти по-человечески вздохнул и помчался за ним. В комнату зверь не заходил, настороженно прислушивался из-за стены. Там разговаривает человек из стаи, тот, которой надолго ушёл, и от которого сильно пахнет змеями, так сильно, что почти перебивает вороний запах. Человек замолчал. Что-то тихо сказала человек-девочка. Зверь развернулся и пошёл обратно, на крышу. Он не думал, что его присутствие сейчас нужно там. Люди вполне справятся сами, а телу хозяина надо отдохнуть. Звёзды зовут, манят, тревожат, но зверь ложится и закрывает глаза. Он не спит. Он следит за тем, чтобы никто не навредил стае. Хозяин может спать спокойно.