между светом и тьмой останься собой.

Нет, все верно. Я еще несколько раз прочитала письмо. Наверное, тогда я была способна, закрыв глаза, читать его наизусть и с выражением. Но нет, невпопад расставленные заглавные буквы действительно складывались в многозначительное 'Марианне'. На лбу проступил холодный пот. Это письмо от Морганы ее народу, написанное тогда же, когда она с Константином сбежала на Землю. Страшно и удивительно одновременно. Я быстренько накинула на водолазку первую попавшуюся кофту, которую одеваю вообще на все случаи жизни, чтобы не замёрзнуть в такую пору, когда не жарко, но и не холодно, и вышла из комнаты, направившись по карте к главному выходу из академии. Мысли о письме Морганы Мортариан не давали мне покоя и заполняли собою сознание. Что она хотела сказать предположительно мне этим своим письмом? Почему не написала обращение прямо? Почему ее сослали на Землю? Из-за чего не хотят видеть? Жива ли? Выбежав из здания в сад академии я сразу увидела свою компанию. Правда, людей там числилось уже далеко не пятеро. Кроме моих девочек, соседки и обоих Кортесс тут были многие ребята с разных курсов и факультетов. По крайней мере, все они выглядели очень по-разному. — Мара! — заулыбалась Ева, вставая и идя мне навсречу, чтобы заключить в привычных уже объятиях, являющихся таким же привычным жестом приветствия. — Приветик, — поздоровалась я со всеми одновременно, ибо обращаться к кому-то отдельному было бы не очень красиво. — Мария! — словно бы наигранно и пафосно воскликнула Доминика, тем самым здороваясь со мной. Позже оказалось, что это ее привычная манера общения, и девушка совсем не являлась какой-то высокомерной выскочкой. Я глянула на Диану. Она была занята своим любимым делом — музыкой. Еще со школьных времен она самостоятельно училась играть на гитаре и писала песни на неизменном английском языке, которые потом выпускала во многих социальных сетях. Я обожала, как поет Диана, ибо, по мнению всех, кроме нее самой, у девушки был неоспоримый дар свыше. Голос был послушный и хорошо поставленный, а пальцы, натренированные в музыкальной школе на фортепиано, легко перескакивали с одного лада на другой, то там то тут зажимая нужные струны. Мелодия лилась ровно и тягуче, однако же имея довольно энергичный и заразительный ритм. Наверное, она вспоминала какую-то из своих старых песен, написанных много-много лет назад, потому что мотив казался мне донельзя знакомым. Хотя, вполне возможно, что это была одна из известных Земных песен, которая в свое время была очень популярна и всеми узнаваема. Кто знает? В любом случае, всегда приятно послушать хорошую музыку, исполненную хорошим профессионалом. Рядом с Дианой, время от времени что-то уточняя, сидел паренек, одетый в белую льняную рубаху и обычные джинсы, кое-где заляпанные краской. В руках у него была очаровательная укулеле — маленькая пародия гитары о четырех струнах. Предполагаю, они решили сыграть всем присутствующим дуэтом. В конце концов разобравшись с боем и аккордами, парочка начала играть. Тот самый паренек сначала немного не попадал в мелодию и путался, но быстро освоился, и они с Дианой, переглянувшись, начали напевать какую-то песню. Мотив действительно был знакомым, но что удивило меня больше всего: он был знаком не только нам троим — Диане, мне и Еве — но и остальным, сидящим в беспорядке вокруг играющих. Около десятка человек стали подпевать Диане с ее новым знакомым. Это было так красиво и атмосферно, что я против воли погрузилась в воспоминания прошедших лет. В школьные годы мы часто собирались большими компаниями и играли раскрученные песни напоказ немногочисленной публике. Я сама тогда играла на укулеле и пела простенькие современные песни с незамысловатыми мотивом и стихами. Такие сходочки всегда вселяли в мою душу тепло, уют и нежность. И не потому, что песни были схожие по настроению и характеру, а потому, что в кругу близких друзей мы шутили глупые шутки, гадали на картах на всякие пустяки и много-много-много смеялись. После окончания школы такого беззаботного времяпровождения стало чертовски не хватать. Точнее, оно постепенно сокращалось, а с последними неделями лета и поступлением в универ исчезло с концами, оставив о себе лишь теплые воспоминания и добрую тоску. Потому мне и было так радостно слушать, как компания еле знакомых адептов поет знакомую всем песню, соединяющую Темных, Светлых, Инквизиторов и 'Избранных'. И тут Диана ни с того ни с сего заглушила звон металлических струн и резко начала играть одну из своих песен. Ностальгия. — А, та самая, которая мимо проходила, — послышался над ухом незнакомый мужской смеющийся голос. Я чуть дернулась от неожиданности и резко обернулась. Все, с кем я хотя бы теоритически могла общаться, сидели в поле моего зрения. Тогда кто это был? Когда я обернулась, увидела нависшего надо мной парня, выглядящего немногим старше меня. На губах усмешка, плавно переходящая в 'улыбку Глазго' с левой стороны лица, беспорядочные пряди черных волос, длинные ресницы над блеклыми серыми глазами, напоминающими стекло. — Мефодий, — соизволил представиться парень. — Короче — Меф. Третий курс Темных по специальности Чернокнижие. — Мара, — в свою очередь без особой вычурности представилась я, хоть такое обращение и рассматривалось мною как совершеная фамильярность. — Приятно, Мара, — искосо улыбнулся названный Мефодий, немного отходя от моей персоны. Чуть подумав, парень, все же, решил продолжить разговор и чуть брезгливо присел рядом со мной. Интересно, брезгливость — это общая черта всех Тёмных? — Расскажи-ка, Мара, — он сказал мое имя, как бы, с насмешкой, что выглядело и звучало еще более саркастично из-за шрама той самой 'улыбки Глазго', — как это вас с подружкой угораздило забраться на лекцию Брюса через окно? — Ой, — я отмахнулась, — долгая история. Еще чего удумал? Буду я рассказывать всяким там еле знакомым Мефодиям про свои приключения. Хотя, соглашусь, если бы ко мне во время пары кто-то залез через окно, я бы тоже мучалась различного рода догадками на этот счет. — Да ладно, — Меф закатил глаза, словно я полжизни постоянно ухожу от его вопросов, — мы со Стейшей уже столько версий выдвинули. Даже ставки поставили! Темный третьекурсник с силой хлопнул по земле рядом с собой, а девушка, сидящая где-то поодаль и пристально глядящая на нас кивнула. Видимо, это и была Стейша. — А, кстати, — Мефодий вдруг перескочил с темы о нашем с Ксандрой сенсационном появлении на подружку, — Стейша у нас тоже 'Избранная'. Вам, наверное, будет о чем поговорить. Стейша тут же закатила глаза, что-то пробормотав себе под нос. Наверняка уже сотню раз прокляла назойливого и говорливого дружка. И верно. Я бы тоже так сделала. Только я собралась встать и подойти к только что представленной мне Стейше с непоколебимой целью действительно прояснить некоторые детали моего нынешнего положения, как вдруг насмешливое 'Стейша! Потом скажешь, кто выиграл пари! ', послышавшееся со стороны Мефодия, прервало многозначительное покашливание откуда-то издалека. Все резко затихли, даже Диана с тем пареньком приглушили свои инструменты, прекратив петь. Все стихло, и только сзади слышались уверенные шаги. Я резко обернулась. В нашу сторону двигался ректор академии. О, Бездна… Зуб даю, что это по наши с Ксандрой души, пропавшие с легкой руки одной противной лекторши на целую неделю. — Мисс Марианна Мечникова с Земли и мисс Ксандра с Аарона, — мужчина снова откашлялся, наградив нас воистину ледяным взглядом, — убедительная просьба пройти со мной в мой кабинет. Со всех сторон послышались сочувствующие вздохи и слова ободрения и поддержки. О да, это сейчас именно то, что мне нужно. Хотя сомневаюсь, что даже удача сейчас сможет что-то сделать, чтобы спасти нас с соседкой от скорой и мучительной кончины. Мне даже мельком подумалось, что зря мы вообще вылезли из заброшенной библиотеки. Сидели бы там себе спокойно до посинения с тоннами интереснейших книг, ласточками и светящимся старцем. Вот что нас не устроило, я не понимаю. Я тяжело вздохнула в унисон с остальными адептами и, дождавшись, пока Ксандра дойдет со своего места до меня, обреченно потопала за ректором. Сейчас бы на фоне нашей скорбной процессии включить похоронный марш. Был бы вообще шедевр на миллион долларов. Происходящая ситуация сейчас смутно напоминала тот день, когда нас троих прямо с пар вызвали в кабинет ректора Городской Академии Искусств. Только тогда я скучала на паре черчения вместе с Евой, да и с подругой идти к страшному дядьке казалось менее пугающим, чем с недавней знакомой. Да и дядька тут злой не только на словах, но и в самой что ни на есть реальности. Всю дорогу ректор шел молча, крепко стиснув губы, да так, что они аж побелели от напряжения их обладателя. Такое поведение Сальвадора не могло не пугать. Особенно если учитывать тот факт, что вижу я его буквально третий раз в жизни: Академия Искусств, лекция и вот тепепь. Черт знает, что вообще можно от него ожидать. Ксандра, скорее всего, полностью разделяла мои мысли о пугающем Сальвадоре Брюсе, ибо она тоже шла тише воды ниже травы. Смотрела себе под ноги и, я готова биться об заклад, гадала, насколько быстро и болезненно мы умрём в его злосчастном кабинете. Шли мы, вопреки всем моим немым молитвам, обращенным к неизвестным богам, недолго. Кабинет ректора находился на первом этаже всего в паре несчастных поворотов от главного входа в здание академии. Страшно. Еще страшнее стало, когда ректор, с силой хлопнув дверью, зло уставился на нас с соседкой, чего-то ожидая. — Ну, — не выдержав начал мужчина, зло сверкая сощуренными глазами, — и где вы соизволили мотаться целую неделю?! Да так, что вас не могли найти даже с помощью магии! Невооружённым глазом было видно, что Сальвадор Брюс зол как собака. Однако лично я какое-то время колебалась, думая, стоит ли вываливать всю правду на блюдечке с золотой коемочкой. Мало ли, что он за человек такой. — Алхимичка заперла нас с Марой в библиотеке, — как на духу выпалила Ксандра, которая, похоже на то, совершенно не парилась о том, что с нами может статься дальше. А вот я чувствовала от ректора какую-то непонятную и покамест не имеющую под собой основания угрозу, которую тот, по моему мнению, умело скрывает. — И что вы там делали неделю? — так же зло спросил ректор. — Вы вообще представляете, сколько я сил потратил, разыскивая вас обеих?! — он ткнул в нас пальцем, что показалось мне не очень компетентным для ректора целой академии жестом. — И тут вы забираетесь на мою пару через окно. Восхитительно! — мужчина картинно вспляснул руками. Тут уже голос подала я, чтобы Ксандра не успела наговорить всякого: — Это было наше с Ксандрой наказание. Мы просто бесцельно сидели в библиотеке. Ничего не испорчено, клянусь! — я постаралась сказать это как можно более наивно, состроив подходящую рожу, дабы не возбуждать в Сальвадоре лишних подозрений и размышлений. — С сегодняшнего дня на вас действует новое наказание, — снисходительно улыбнулся Сальвадор, чуть склонив голову, при этом выглядя совершенно устрашающе. — Я приставлю к вам одного из лучших своих учеников. За вами с подъема до отбоя будет следить Мефодий Мори с третьего курса Темных. — Но!.. — попыталась возразить моя соседка, однако ректор заткнул ее своим излюбленным 'ваше мнение не имеет для меня никакого веса'. — Начальный срок — месяц, а там будет видно, — добавил мужчина, качая головой. — Вы можете идти. Мы с Ксандрой синхронно развернулись, словно репетировали это целую вечность, и быстро ретировались из кабинета ректора. И противный же мужик! Зачем приставлять к нам охрану? Мы же не виноваты, что алхимичка заперла нас в библиотеке, а время там течет иначе. Хотя, теоритически… Нет, не виноваты. За кабинетом Сальвадора нас уже поджидал недавний мой знакомый — Меф, все так же саркастично ухмыляясь. Возможно, если бы не тот жуткий шрам, взявшийся невесть откуда, его выражение лица не выглядело бы настолько насмешливым, однако шрам был. Когда мы чуть отошли от кабинета ректора и направились в сторону общежития, Мефодий выдвинул такого рода предложение: — Слышишь, Мара, предлагаю вам с Ксандрой сделку. У меня, ясен пень, есть свои дела, чтобы я следил за двумя первокурсницами-беглянками, — он снова закатил глаза. Я уже начинаю к этому привыкать, списывая не на грубость характера, а на въевшуюся привычку. — Давайте я буду мастерски делать вид, что слежу за вами, но только на парах, а дальше разойдемся как в море карабли? — Согласна, — тут же вклинилась в разговор Ксандра, — мне личный цербер не нужен. — Заметано, — улыбнулся Меф, и эти двое скрепили свой договор рукопожатием. — Тогда до завтрашнего дня. Отчитаюсь Брюсу, что довел вас до вашей комнаты и оставил там. А вы там сами выкручивайтесь. Парень отсалютовал нам рукой и, развернувшись, двинулся в обратном направлении. Ну и скатертью дорожка!