Горький вкус

Наверное после этой ночи наши отношения стали ещё сложней. Я проснулась раньше мамы и тут же поспешила свалить. Мне было как-то неловко и стыдно что ли за эту ночь. В общем, я старалась избегать её, а она похоже меня. А если всё же мы да сталкивались, то старались не разговаривать друг с другом и вообще побыстрее разойтись. В таком напряжении мы прожили месяц. Было достаточно тяжело и напряжно. Я пропадала в школе, а мама на работе. Дома я старалась уделять всё время учебе лишь бы не столкнуться с мамой. Мама всё чаще не ночевала дома. Как-то она ушла и пропала на целых одиннадцать дней, предварительно оставив мне запас еды. Потом она вернулась, и ничего не говоря, ушла в свою комнату и больше не выходила. Месяц в школе прошёл конечно же скучно. Да и класс оказался слишком отчужденный. За всё это время я так и не смогла ни с кем подружится. Сидела как какой-то изгой. — Ребята, — классная оглядела всех нас. — Через два дня у нас будет экскурсия в город. Сдаём по триста рублей с человека и разрешение от родителей. Она раздала нам листки, которые должны были подписать родители. — Сдайте завтра вместе с деньгами, и я составлю список тех, кто едет. Экскурсия была вместо уроков и подумав я решила, что всё же хочу поехать. В городе я не помню уже когда была последний раз. Наверное тогда, когда снимали швы. Мама курила на кухне, когда я подошла к ней и протянула бумагу. — Дай триста и подпиши вот это. Разрешение на экскурсию. — Знаешь, что за триста тебе сделать надо? — Мам, ты слишком стара для такого. И трактористов тут нет. Так ты подпишешь? — А тебе так нужна эта экскурсия? — Она принялась читать принесённый мною листок. — За место уроков. — У меня и так одни пятёрки, — ей лишь бы доебаться. — И пара четверок. Ну ладно. Надеюсь, что ты не во что не вляпаешься. Она расписалась и выделила мне нужную сумму. — Ты настолько плохо обо мне думаешь, — вот пристала. — Вот по твоему мнению я обязана во что-то да вляпаться. — Да, потому что такие люди как ты не могут обойтись без приключений на свою задницу. — Всё будет нормально, — сквозь зубы ответила я. — И нечего так нагнетать. — Хорошо, если всё будет нормально, то я даже начну возить тебя в город. Вот только если случится какая-то херня, то я не стану помогать тебе. Запомни это. Экскурсию я ждала с нетерпением. И когда этот день наступил, то я пришла в школу даже раньше, так что потом просто стояла и ждала остальных. Дальше, когда все собрались, мы сели в автобус и поехали в город. Экскурсия как оказалось была достаточно скучной и не интересной. Тупо бродили из зала в зал и смотрели на посуду. — Лера! — Вздрагиваю от этого голоса и обернувшись вижу Элю. Она прям подлетела ко мне и крепко обняла. — Ну надо же! Не думала, что снова встретится. Как ты? Как вообще с мамой жить? Смотрю на одноклассницу и вижу живот. Он не был прям огромный, но выпирал заметно. Неужели она была беременной? — Да нормально. А ты что?.. — Ну да, — и радостная такая. — Столько трахалась с ним без защиты вот и залетела. А у меня паника, я даже не знала, что делать, когда поняла, что вот в таком положении. Причем я ему сказала, и он сказал, чтоб я сделала аборт — вот только я с опозданием поняла, что что-то не так. Четыре месяца нет месячных, ну я и решила, что он меня чем-то заразил. Пошла к гинекологу и узнала, что беременная. В общем, это полный пиздец. Родители чуть не убили, когда заметили, что у меня живот появился. Стали узнавать кто он и прочее. Я сказала, что сама с ним поговорю. В итоге такая тупая его реакция и я просто взяла и позвонила его жене. Ох, сколько же я дерьма выслушала в свой адрес. Короче это полный пиздец. И шлюха я, и буду в аду гореть. А потом спустя сорок минут и он приехал, устроив мне скандал. Типа как я посмела всё рассказать его жене. В итоге мы с ним расстались. Он сказал, что помогать не будет. И пропал на месяц из моей жизни, а потом я стала везде его машину видеть. Причем мне не казалась и это именно она была. — Он тебя что, преследует? — Как-то меня это сразу напрягло, а зная то, что я везде влипаю в неприятности, так захотелось в срочном порядке сбежать подальше от Самариной. — Ну да, — выглядит Эля сейчас достаточно испуганно. — А что ты сейчас тут делаешь? — Захотелось дать ей леща за такую тупость. — Экскурсия, да и страшно просто быть одной. — Экскурсия? — Что-то никого из своего бывшего класса не вижу. — Ну да, я сама купила билет и пошла сюда. Тут хотя бы люди есть. Не так страшно. — Вот ты где! — Раздался грозный крик, и мы вздрогнув обернулись к двери, где стоял так понимаю уже бывший хахаль Эли. А мужик похоже даже похудел. Я помню, что он был жирный, сейчас же была заметна разница, которая его даже слегка омолодила. — Шлюха ты тупая! Кто-то закричал, а Эля встала словно в ступоре и не двигается, а мужик уже подходил к нам. Я было уже дёрнулась, но Эля мертвой хваткой вцепилась ледяными пальцами мне в руку. Сама умереть хочет и меня заодно с собой прихватить? — Пошли, — он вцепился ей в руку и потянул так сильно, что Эля чуть не упала, разжав пальцы на моём запястье. — Надоела бегать. Мне же стало как-то страшно. Элю я знала столько лет и вот так отпустить к неизвестности я не смогла. Знаю, что вмешиваться в такое не надо, но не могу позволить ему угробить Элю. — Отцепись от неё! — Бегу к ним, и этот жирдяй с разворота бьёт кулаком меня по лицу. Всё произошло так быстро и неожиданно, что я свалилась на пол от боли в носу. — Лера! — Закричала Самарина вся в слезах. — Помогите! Сажусь морщась от боли и чувствуя, как кровь стекает по моему подбородку, капая на джинсы. Удивительно, но к нам никто не бежал. Люди наоборот пропали. Я даже охранника не видела. Встаю и снова бегу к ним, с разбегу запрыгнув мужику на спину. Тот от неожиданности отпустил Элю, и та куда-то тут же спряталась, а он стал пытаться схватить меня и отшвырнуть от себя. — Паршивка! — Визжал жиртрест, а я решила сделать то, что когда-то видела по телеку, и крепко обхватив его ногами, с размаху ударила ладонями по ушам. — А-а-а! Его так шатнуло, что я соскочила с его спины и тут же с разбегу толкнула его всей своей малой массой тела. К моему удивлению, он всё же упал. Вроде как запнулся об собственные ноги или поскользнулся и всей своей массой упал на пол. Грохот от его падения разлетелся по всему музею, а меня всю затрясло, когда я увидела кровь. Лужа под его головой стремительно увеличивалась, а я стояла и как зачарованная смотрела на это. Внутри меня всё сжалось от страха, и я поняла, что он не дышит. Я уже пять часов плакала в допросной. Менты приехали спустя полчаса после медиков, которые диагностировали смерть бывшего хахаля Эли. Сама же Эля куда-то пропала, так что в отделение доставили только меня одну, изъяв при этом видео с камер. Меня обвинили в непреднамеренном убийстве. — Позвоните моей маме, — наверное в десятый раз за всё время говорю я. — Ты же не знаешь её номера, — усмехнулся следователь. — Она известный адвокат. Ирина Громова. Мент только усмехнулся. Меня поместили в изолятор временного содержания. Потом покормили и сводили в туалет. В камере я была одна и просто не верила, что я убила человека. А спустя пару часов дверь в камеру открылась и я увидела маму. Но её вид говорил о том, что мне пиздец. Мрачная она прошла и встала напротив меня, скрестив руки на груди. Мне же было стыдно смотреть на неё. — Просто не верю, — сказала она и я вздрогнула. — Моя дочь меня опозорила. Хорошо, что у нас разные фамилии. У меня хоть оправдание есть, что ты со мной не жила много лет. — Я подругу спасала, — подавленно ответила я. — Спасала она. Я вообще об этом из новостей узнала. Тебя крутили по всем каналам. Ладно хоть эти репортёры не сказали чья ты дочь. И да, я тут на входе встретила эту дуру, за которую ты вступилась. Она откуда-то знает, что я твоя мать и слёзно просила защищать тебя. — Ты будешь моим адвокатом? — С надеждой спросила я. — Нет конечно. Я вообще не собираюсь тебя защищать. Это твои проблемы. — Но ты моя мама. — И что? Я тебя просила заступаться за кого-то? Просила случайно убивать? Два года отсидишь и выйдешь. Меня всю затрясло, и я расплакалась, а она просто взяла и ушла. Спать я не могла на жесткой койке. Потом меня снова допрашивали, я просто молчала, уже не зная, чего ожидать. Сидеть мне не хотелось, а потом на третьи сутки мой дело неожиданно поменяло обороты и мне дали уже совсем другую статью. — Тебе грозит от шести до пятнадцати лет лишения свободы, — сказал следователь. — Мы пришли к выводу, что тот твой толчок был лишним. — Я не хотела его убивать. — По видео выглядит, что ты это сделала целенаправленно. — Позвоните моей маме. — Она сказала, чтоб мы вообще ей не звонили по поводу тебя. После этого у меня началась истерика. Спустя сутки ко мне пришел какой-то мужик и представился моим адвокатом. — Меня приставили защищать тебя, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Меня зовут Виктор Викторович. Так, тебе светит от шести до пятнадцати. Будет просто чудо если тебе дадут шесть лет. — А как-то защитить меня? Чтоб меня не посадили. — Ты сотрудничаешь со следствием? Будешь сотрудничать, то прокурор будет настаивать на небольшом сроке. — Вы меня не слышите? Я сидеть не хочу. — Статья у тебя плохая. А я государственный защитник так что… — Пошёл вон! — Закричала вдруг я. — Я отказываюсь от такого адвоката. Виктор Викторович молча встал и вышел, а я развалилась на койке. Всё ещё не верю, что моя собственная мать, которая первоклассный адвокат отказалась меня защищать. Хотя тут даже удивляться не стоит. Потом было слушанье в суде. Меня в наручниках на автозаке доставили в областной суд. Вот слушанье пришлось перенести, когда выяснилось, что у меня нет стороны защиты. Неделя в СИЗО и вот моя мать вспомнила, что у неё есть дочь. Я даже удивилась. — Твоя подруга откуда-то вычислила мой домашний адрес, — выдала она и села рядом со мной на койку, открыв какую-то папку. — Она даже мне заплатила, чтоб я согласилась тебя защищать. — Правда? — Вот такого от Самариной не ожидала. — Только этих денег всё равно не хватит, — поспешила она меня расстроить. — Ты готова будешь мне заплатить за консультацию и защиту? — Сколько? — Денег у меня всё равно нет. — С учетом скидки полмиллиона. И это за одно слушанье. Будет их больше значит больше, но я постараюсь уложиться в одно. — Ты же сама понимаешь, что я никогда не расплачусь. — Жизнь у тебя будет долгая, так что погасишь долг. А теперь слушай меня. Спустя неделю было ещё слушанье, на котором моя мать меня полностью отстояла. С меня сняли все обвинения. Так, как тогда, я не радовалась никогда. При выходе из суда к нам тут же бросились журналисты и все брали у мамы интервью. — А теперь будешь пахать как не в себя, чтобы закрыть свой долг. Спустя 25 лет — Мам, — простонал Макс. — Ну мы правда не хотим к бабушке. Она злая. — Да, мам, — тут же стала вторить ему Соня. — Бабушка злая. Она ещё нас бьёт. — Дети, — крепче сжимаю руль. — Я всё понимаю, вы не любите бабушку и… — Мягко сказано, — ответил Макс. — Она нас просто ненавидит. — Она вас любит, — правда я в этом сама сомневаюсь. Но если бы мои дети были бы от того парня, что понравился моей матери, то она точно их бы любила. — А бабушка знает, что мы едем к ней? — Антон был самым младшим. — Да, — вру. — Знает. — Тогда она тоже «знала», — насупилась Соня. — Поэтому не пускала нас в дом на протяжении семи часов. — И если бы я не разбил тогда ей окно, то мы бы так и не попали в дом, — Макс подвинулся вперед. — А она тогда к нам вышла с ремнем и мне прям пряжкой заехала. — Оставила бы нас лучше дома, — застонала Соня. — Она нас просто ненавидит. Ты не знаешь, как она с нами общается. Словно мы какие-то отбросы. Мне правда их очень жаль, но я не могу оставить их дома. Уже которую неделю замечаю за собой слежку и то, что их отца совсем недавно взорвали на работе они тоже не знают. — Когда папа приедет? — Антон посмотрел в окно. — Он обещал в кино сводить. — Скоро, — нервы уже на пределе. С Богданом я познакомилась в институте. Мы оба учились на журналистов и вместе работали над криминальными сводками. Где-то с году нам стали слать угрозы по одному из дел, которое мы расследовали. К сожалению, Богдан погиб, какие-то ублюдки прислали ему на работу посылку с бомбой, которая и сработала, когда он открыл коробку. Все, кто находился в этот момент рядом с ним, погибли. Тогда мне срочно пришлось вести детей к маме, а самой ехать на опознание. Обогревший труп я опознала по обугленным часам. Еле сдерживаю слёзы. Надо было им всё же всё рассказать. — Ты нас скоро заберешь? — Спросила Соня. — А то больше суток и бабушка будет нас просто выживать. — Постараюсь как можно быстрее забрать вас. Подъезжаю к дому мамы и вытащив ключ, открываю калитку. Завожу туда детей и стучу. Спустя минуту, дверь открывает очень злая мама. — Это что? — Она недовольно смотрит на внуков. — Я что-то не припоминаю, что сгорала от желания увидеть этих выро… — Мама! — Остановила её я. — Хорош, это твои внуки. — Вот если бы ты залетела от того парня, что выбрала тебе я, то… — Хватит! Они останутся с тобой. Мне срочно надо по делам. — Так, паршивцы, быстро в дом, — и дети зашли внутрь, а мать внимательно уставилась на меня. — В какое дерьмо ты влипла на этот раз? — Слежка за мной. — Сюда надеюсь не привела. — Нет. — Говорила же тебе не идти на журналиста. Вот твоего хахаля убили и саму убьют. — Ну ты же не сплавишь внуков в интернат? — Я подумаю над этим, — в глубине души знаю, что не избавится. — Надеюсь, что тебя не убьют, и за такую подставу я всыплю тебе ремня. Я поехала обратно и уже во дворе своего дома заметила неладное. Какая-то незнакомая чёрная машина. Всё внутри сжалось, но я всё равно открыла дверцу и вышла из машины. — Закурить есть? — Откуда-то ко мне подлетел парень и не дождавшись моего ответа, выстрелил мне в лицо. Я даже понять ничего не успела, когда увидела пистолет, а потом всё погрузилось во тьму. — Вот же скотина! — Закричала на весь дом Ирина Матвеевна, бросая телефон на диван и достав сигарету закурила. В голове вертелось, как теперь сообщить о смерти матери внукам. — Какая же ты дура, Валерия. — Эмоции давали знать и поднявшись, женщина решила успокоить нервы стаканом виски. — И что мне теперь с этими тремя делать? Нет, я даже хоронить тебя не стану. Будешь среди неопознанных трупов лежать. — Трупов? — Вздрогнув, Ирина Матвеевна обернулась, увидев самого младшего Антона. Шестилетка стоял весь бледный и смотрел в упор на неё. — Иди к себе, — строго сказала женщина, делая глоток обжигающего напитка. Конечно эта пагубная привычка дала со временем о себе знать, когда в сорок пять лет у неё обнаружили рак желудка. Повезло, что на ранней стадии и ей тогда пришлось долго лечиться. Лера ничего об этом не знала. А потом, рак снова повторился спустя пять лет. Снова победа. — Поздно уже. — А когда мама приедет? — Тебе плохо со мной? — Да, — она усмехнулась, сдержав страстное желание врезать внуку. — Так, когда? — Позови Максима и Соню, — она сделала глубокий вдох. — Нужно поговорить. Антон убежал и спустя полчаса явились и остальные. Пятнадцатилетний Максим и тринадцатилетняя Соня. — Ну и какого хрена вы так долго ко мне шли? — Громовой просто хотелось выпороть всех троих. Засранцы. Если Антон ещё в силу своего возраста её боялся, то старшие в открытую бунтовали. Но ничего, деваться им уже некуда. — А что? — Антон похоже решил стать у них лидером. Все спрятались за ним. — А ничего, — Громова подошла и всем троим отвесила подзатыльник. — Паршивцы. Всех в интернат отправлю, подальше от себя. — Не отправишь, — прошипел Макс, потирая затылок. — Мама приедет и… — Мама больше не приедет, — и реакция внуков принесла её массу удовольствия. — Её застрелил киллер, когда она вышла из машины во дворе дома. Дальше были слёзы и сопли. Ирине Матвеевне пришлось делать то, что когда-то давно она делала со своей дочерью. Успокаивать всех троих. Весь их боевой пыл против неё пропал, а Антон стал проситься на руки. — Ты же большой для этого, — женщина всё равно взяла его на руки. — Антон, Макс, хорош реветь. Вы парни. Соня, тебя тоже это касается. Нечего показывать свою слабость. И да, кстати, чтоб знали, ваша мама кое-что вам ещё недоговорила. Отца у вас тоже нет. Его убили, взорвав на работе. Дальше уже пришлось вызывать «скорую», чтоб всем троим поставили успокоительное. Ирине Матвеевне пришлось каждого крепко удерживать, не позволяя вырваться. Потом они отказывались есть и голодали целых два дня. — Так, — не выдержала Громова. — Дети, если вы не заметили, я ещё не на пенсии, а следить за вами тремя анорексичками времени у меня просто нет. Поэтому либо вы едите, либо я вызываю психбригаду и вас троих кладут в психбольницу. Выбирайте. Это подействовало. Потом было оформление опекунства на всех троих и перевод их в другую школу. Леру всё же Ирина Матвеевна похоронила рядом с этим ненавистным Богданом. — Какая же ты дура, Валерия. Осталась бы с Андреем, так всё ещё жива была и при деньгах. К большому удивлению для Ирины Матвеевны стало то, что самый младший внук стал везде ходить за ней хвостиком и постоянно обнимал. — Ты заболел? — Как-то спросила Громова, когда внук в очередной раз крепко обнял её уткнувшись в неё лицом. — Ба, ты же не умрёшь? — Вот только этого мне не хватало, — вздохнула женщина и села перед ним на корточки. — Расслабься, я ещё на твоей свадьбе погуляю. Умирать я не планирую ближайшие три десятка лет. И слово своё Громова сдержала, когда через четырнадцать лет Антон женился. Ирине Матвеевне было семьдесят девять лет. Через неделю будет восемьдесят. Воспитала своих внуков она считает правильно. Старшие уже работали и имели по двух детей. Правнуков Громова всё же любила. Внуки не боялись и просили посидеть её с правнуками и были благодарны за то, что она их не оставила. — Ба, — Юра самый старший из правнуков забрался ей на колени. — Угадай кем я хочу быть, когда вырасту. — Надеюсь, что не сраным журналистом.