Враг мой?..

Сцилла

      Сциллу всю колотило. Пока спешно принимала душ, пока сушила и заплетала волосы в пышную косу, пока одевалась и обувалась, она тряслась и стучала зубами от страха пополам с раздирающей в клочья радостью.       Эрион вернулся. Это настолько воодушевило, что буквально дало удар под дых.       Эрион вернулся. Это напугало, ведь придется столкнуться лицом к лицу с тем, кем они оба стали. Сами по себе и друг для друга.       Эрион вернулся. Это довело до трясучки, ведь он увидел ее на матах. Сможет ли принять столь радикальные перемены?..       Сцилла, едва увидев его, с трудом сдержала порыв броситься к нему и повиснуть на шее, жадно вдыхая его запах. Но споткнулась о его отсутствующее выражение лица, ошарашенный взгляд и отстраненную позу. И еле удержалась на краю разверзшейся между ними пропасти.       Они не виделись пять месяцев. Они очень плохо расстались. И они стали чужими. Но это не отменяло того, насколько сильно Сцилла соскучилась. И насколько сильно любит. И хочет перекинуть мост через клятую пропасть, чтобы иметь возможность снова сблизиться. Хотя бы крошечными шагами.       И Сцилла сделает все возможное, чтобы отстроить этот мост. Главное, чтобы захотел предпринять что-то и Эрион.       Сцилла мельком посмотрела на себя в зеркало и одернула ткань футболки. Кивнула сама себе и направилась к выходу.       Эрион ждал ее в коридоре, опершись о стену. Стоило ей подойти, он оттолкнулся и окинул ее взглядом.       — Симпатично, — улыбнулся, кивнув на вышивку над сердцем, на которой шипастые лианы обвивали белый цветок. — Почему такой мотив? — спросил и медленно двинулся вперед.       — Ну… Колючка же, — усмехнулась Сцилла и подняла на него взор. Сталь с небесными переливами на миг зажглась искоркой тепла.       — Куда пойдем? — спросил осторожно Эрион, и Сцилла пожала плечами.       — Куда хочешь. Мне без разницы.       «Без разницы, куда, лишь бы с тобой», — пронеслось в голове, и Сцилла сглотнула норовящее выскочить из горла сердце.       — Ладно, — хмыкнул Эрион. — Тогда пойдем в прогулочную комнату. Там сейчас должно быть тихо.       — Отлично, — кивнула Сцилла и пожалела, что не надела кофту с рукавами, в которых так хотелось спрятать озябшие пальцы по старой привычке.       За неимением этого способа успокоения Сцилла, сама того не заметив, потянулась к подвеске в виде листочка плюща. Обняла себя за талию одной рукой, а второй принялась теребить подаренное украшение, глядя в пол.       — Ты все еще его носишь, — тихо заметил Эрион.       Сцилла растерянно уставилась на него, потом — на кулон, и выдохнула:       — Я никогда его не снимала.       Эрион чуть ускорил шаг, и Сцилла к нему приноровилась. Пока шла рядом, так близко, плечом к плечу, осязала до боли знакомый аромат, мерцание переливчатой нити и исходящий от Эриона жар. И мечтала обхватить его большую, шершавую ладонь. Но сдерживала этот порыв, совсем теперь не понимая, как себя вести и что делать.       Казалось, будто она больше не имела права касаться его так, как раньше. От одной мысли становилось неловко. И тоскливо.       Эрион свернул в проем и замедлился, окидывая взглядом пустое помещение. Прошествовал к ближайшему дивану и дождался замершую в нерешительности Сциллу.       Она села первой. На самый краешек. Эрион опустился рядом, упершись локтями в колени. И ни один из них не решался заговорить первым.       Секунды неумолимо неслись вперед, и потрескивающая от напряжения тишина доводила до трясучки. Сцилле казалось, что она вот-вот сдетонирует от накала, внутреннего и внешнего, но не могла заставить себя открыть рот.       Вот тебе и боец. На матах — очень даже неплохо, а в жизни, когда это действительно важно…       — Сцилла… — прочистил горло Эрион, чем будто сорвал стоп-кран. Сцилла встрепенулась и посмотрела него, такого непривычного с короткой стрижкой, без бороды и раздавшимися вширь плечами.       — Подожди, — перебила она, и Эрион замолчал, опустив голову ниже. — Прежде, чем ты скажешь то, что хочешь, что бы это ни было, позволь сперва мне, — протараторила и набрала побольше воздуха. — Прости меня. — Эрион вздрогнул и поднял недоуменный взор. — Прости, что так поступила с тобой, что позволила себе влезть в твое личное пространство. Что обманывала, отгораживалась от тебя, не помогала себе сама и не позволяла помочь тебе. Прости, что отстранилась и опустила руки. Что отказалась от борьбы, и тебе одному пришлось бороться. Прости, что оттолкнула. Что предала твое доверие. Предала тебя. Нас, — говорила Сцилла, не в силах теперь себя заткнуть, и глядела прямо в ошеломленные глаза напротив не мигая. — Прости. Знаю, словами ничего не исправить, но мне жаль, Эрион. Я… — «люблю тебя» сформировалось на кончике языка, но Сцилла не рискнула сейчас это произнести. — Я не хотела так с тобой поступать. Никогда не хотела. Прости.       Сцилла перевела дыхание, ожидая вердикта. Эрион выглядел настолько обескураженным, что сердце раз за разом пропускало удары. Моргнув, он мотнул головой и сглотнул.       — Я… не ожидал этого, — тихо вымолвил он и отвел взгляд. — Не думал, что ты…       — …осозна́ю свою ошибку и попрошу за нее прощения?.. — протянула Сцилла и попыталась заглянуть в его лицо.       — Винишь себя, — поправил он, потирая костяшки своих пальцев. — Ты ни в чем не виновата, Сцилла. Это я…       — Не говори, что мне не за что просить прощения. Ты злился. И справедливо, потому что в тот раз я облажалась. Но не надо делать сейчас вид, что этого не было, — произнесла Сцилла, но голос предательски дрогнул. — Прошу тебя, давай не будем начинать заново с неискренности.       — Ты права, — сдавленно произнес Эрион. — Я злился. Но не только и не столько на тебя, сколько на себя.       — На меня тоже, — подалась чуть вперед Сцилла. — В первую очередь. И обоснованно.       — Ты хочешь, чтобы я это признал? — грустно усмехнулся Эрион, покосившись на нее. Сцилла кивнула. — Да, я злился. На тебя. До одури. Я не просто злился, я был в ярости, — шепнул Эрион. — И ненавижу себя за это.       — Ты имел на это полное право, — возразила Сцилла, давясь комом в горле.       А кто сказал, что будет легко?.. Говорить откровенно вообще очень сложно. Особенно — с родным человеком, которого так долго не видела и который пытался перетянуть ответственность за все произошедшее на себя.       — Да, — согласился Эрион. — Но не имел права тебя бросать.       В этих словах просквозила такая невыносимая, болезненная горечь, что Сцилле совсем не нужно было прибегать к магии, чтобы ее осязать.       — Ты выдержал и вытерпел больше, чем был способен, — просипела она. — И поступил правильно. — Эрион глубоко вдохнул и зажмурился. — И так ничего и не ответил, — добавила тише, вглядываясь в него сквозь размывающую силуэт пелену.       Эрион молчал слишком долго, и в каждом его микродвижении считывалась внутренняя борьба. И Сцилла не совсем сейчас понимала, с чем именно он борется.       — Извинения приняты, — выдохнул, наконец, Эрион. — Я прощаю тебя, — взглянул он на Сциллу, и с плеч будто свалился огромный груз вместе с парой сорвавшихся с ресниц слезинок. — Но и ты меня прости, — сорвался он на шепот. — За то, что оставил тебя. За то, что вел себя, как больной параноик, контролируя каждый твой вдох. За то, что не был рядом, когда был нужен, и слишком душил заботой, когда в этом не было никакой необходимости. За то, что сорвался. Накричал, — дрогнул он и сцепил ладони в замок. — Да и за все, что было раньше… Сцилла, я и сам не осознавал, насколько контролировал тебя. Насколько поддавался страху и желанию тебя защитить. Это меня не оправдывает, но мне, правда, очень жаль, — тараторил он напряженно, и Сцилла слушала. Позволяла и ему выговориться вопреки порыву перебить и заверить, что он неправ. Ведь знала, насколько это важно. — Я не умею, и не умел никогда… — запнулся Эрион, — быть с кем-то. Понимаешь?.. — взглянул он с отчаянием. Сцилла кивнула.       — Я тоже не умею, — усмехнулась она сквозь слезы. — Но мы можем попробовать научиться. Вместе.       Эрион вздрогнул и с шумом выдохнул. Эта реакция Сцилле не понравилась.       — Можем, — кивнул он. — Если ты этого захочешь. — Сцилла открыла было рот, чтобы согласиться, но Эрион продолжил: — Потому что я еще не все сказал, что должен.       Сцилла похолодела внутри и от слов, и от интонации. Поняла: что-то произошло во время их разлуки, о чем Эрион хочет, но боится поведать. И была уверена, что ей услышанное не понравится. Но обуздала всколыхнувшуюся зарождающимся штормом тревогу и тихо произнесла:       — Говори. Я слушаю.       — Для начала давай проясним, — выпрямился Эрион и запрокинул на миг голову. — По поводу вышесказанного…       — Извинения приняты, — заверила его Сцилла, поняв, что он имел в виду. — Я прощаю тебя.       Простить его сейчас было совсем не сложно, ведь Сцилла на него даже не сердилась. Но осознавала, что ему важно это услышать.       Эрион кивнул и едва заметно опустил плечи. Но, собравшись с мыслями, снова их поджал.       — Кое-что произошло, — начал он взволнованно, — пока я был на миссии. И я хотел бы, чтобы ты это услышала от меня. — Сцилла кивнула и устремила все внимание к Эриону, подавляя неприятный мандраж. — Там такая ситуация… — продолжил Эрион. — Неприятная. Произошла, — выдавливал он из себя по одному слову, и Сцилла терялась в догадках, что могло его настолько выбить из колеи. — Я напился, — сознался он и поморщился. — Вскоре после того, как мы разбили лагерь. Напился до невменяемого состояния… — сорвался на шепот Эрион и потер лицо ладонями. — И так получилось, что… — вновь запнулся. — Нет, это никуда не годится, — выдохнул Эрион и подорвался на ноги.       Сцилла молча проследила за ним, не говоря ни слова. Но внутренне сжималась все сильнее от совсем не приятного предвкушения.       Эрион прошелся по комнате, взлохмачивая короткие теперь волосы, и уселся обратно на диван.       — Все в порядке, — попыталась приободрить его Сцилла. — Ты можешь мне сказать.       — Я знаю, — простонал Эрион. — И должен сказать. Но меня до костей пробирает омерзением от того, что со мной произошла такая хрень…       Сердце болезненно екнуло. Сцилла с трудом сглотнула и призвала все свои способности к устойчивости в стрессовых ситуациях, чтобы попытаться адекватно воспринять то, что так кромсало Эриона.       — В общем, — резко бросил Эрион, глядя строго перед собой. — Как я уже сказал, я надрался. И Сэм вел меня в палатку, потому что перебирать ногами самостоятельно я был не способен. Но, как назло, в ту ночь радар засек движение рядом с городом, и нужно было срочно реагировать… А я не мог. Пришлось Сэму. И меня в палатку доволокла другая подчиненная…       Сцилла замерла, уже уловив флер того, что услышит дальше. Нечто болезненное, ядовитое и жгучее окатило от макушки до пят и осело до оскомины кислым пеплом где-то на уровне бешено колотящегося сердца.       — …Она ушла сразу же, как я рухнул в спальный мешок, это я помню очень отчетливо, — тем временем продолжал Эрион. — Но наутро… Она спала рядом.       Сцилла против воли, вопреки желанию оставаться стойкой, конвульсивно шарахнулась в сторону, что не ускользнуло от внимания Эриона.       — Ты спал с ней?.. — сорвалось с пересохших губ прежде, чем Сцилла это осознала.       — Только спал. В этот раз, — настороженно произнес Эрион, вглядываясь в ее лицо. — Ничего не было. Ничего, кроме литерального сна. Клянусь тебе. Я не помню, как она пришла…       — Откуда тогда знаешь, что ничего не было? — перебила Сцилла хриплым шепотом, уставившись в пространство перед собой.       Теперь она смогла идентифицировать то чувство, что разъедало изнутри. Ревность. Невыносимая, колючая и спазматическая.       — Она сама созналась, — сказал Эрион. — Хотела меня соблазнить, но не смогла. Я был слишком пьяным, чтобы отреагировать на нее. И она осталась на ночь, просто чтобы было чем манипулировать. Было, что тебе рассказать.       — А если бы ты не был таким пьяным?.. — осмелилась спросить Сцилла, коротко зыркнув на растерянного и взвинченного Эриона.       — Я бы пришиб ее за одно поползновение в мою сторону, — без раздумий сказал Эрион. — Она однажды пыталась. На предыдущей вылазке. Видимо, потому и обозлилась — потому что я послал ее в довольно грубой форме.       — И взял с собой на еще одну миссию?.. — с недоверием выдохнула Сцилла.       Еще никогда прежде не доводилось испытывать ничего подобного. Никогда прежде не спирало дыхание от обжигающего жара, тараном врезающегося во все органы чувств.       — Я сорвался на эту миссию без подготовки, — затараторил Эрион. — Узнал о ней за час до выхода. Хотел перевести Кэт в другой отряд, но это не делается с наскоку. Я был не в себе, когда уходил, и…       — Не передергивай, — перебила Сцилла, проглотив теперь не ком, а огненный шар, опаляющий гортань. — То, что ты на меня злился тогда, мы уже обсудили.       — Я просто пытаюсь объяснить, — выдохнул Эрион. — Я взял ее с собой только потому, что не было времени написать рапорт на перевод с разъяснением причин расформирования устоявшейся команды. Решил, что сделаю это по возвращении. Я не ожидал, что после прямого отказа она выкинет нечто подобное. Даже предположить не мог.       Сцилла частыми вдохами пыталась угомонить взбеленившееся сердцебиение. Не смотрела на Эриона, хотя боковым зрением улавливала его беспокойный взгляд. И пыталась понять.       — Значит, ничего не было? — спросила она, сжимая и разжимая кулаки.       — Ничего, — подтвердил Эрион. — Кроме того, что она меня лапала — ничего.       Ярость всколыхнулась необузданным приливом, и помещение заиграло оттенками алого. Сцилла с шумом втянула воздух, силясь потушить внутренний пожар, направленный теперь не на Эриона, а на паршивую суку, позволившую себе его трогать.       Но вдруг сознание подсунуло короткое уточнение, на которое прежде Сцилла не обратила внимания.       — В этот раз?.. — повернулась она к Эриону, который моментально вытянулся в струну. — Ты сказал — в этот раз?       — Да, — обронил он сдавленно.       — Ты все же спал с ней, — прошипела Сцилла, обуреваемая потоком незнакомых прежде эмоций.       — Да, — подтвердил Эрион, и захотелось разнести к Селларисовой матери все помещение. — Но это было давно.       — Насколько? — обронила Сцилла, остатками здравомыслия цепляясь за напускное спокойствие, которое, говоря откровенно, давно дало ощутимую трещину.       — Не помню, — выдохнул Эрион, и его дрожь осязалась даже на расстоянии. — Больше года назад точно. До того, как мы с тобой познакомились. Сильно до того.       Сцилла прежде не задумывалась, что у Эриона кто-то раньше был. И должна бы понимать, что в этом нет ничего страшного — более того, это нормально. Он — взрослый, красивый, потрясающий мужчина, и женщин у него было, пожалуй, вагон.       Но никакие доводы разума не могли потушить бушующее в груди пламя. Нить от него натягивалась и противно звенела. А сознание услужливо подсовывало картинки Эриона, увитого чужими конечностями и притиснутого к чужому телу.       Больно. Гадко. Неприятно.       Сцилла пыталась держать себя в руках. Но все наставления и практики феерично покинули и возвращаться не желали.       — И даже после того, как переспал с подчиненной, ты не додумался перевести ее в другой отряд?! — взвилась Сцилла и вскочила на ноги. Эрион подорвался тоже.       — Там была совсем другая ситуация, — попытался выстроить успокаивающий тон он, чем лишь больше раздражал. — Тот раз не значил для меня ничего. Настолько, что мне и в голову не пришло расформировывать отряд…       — То есть, ты трахнул подчиненную, и даже не подумал, что это может повлечь за собой неприятности? — пробормотала Сцилла, едва сдерживая гнев.       — Да, — кивнул Эрион, глядя исподлобья. — Я не думал, что те полторы минуты могут иметь хоть какой-то вес для дальнейшего взаимодействия внутри группы. Мне было плевать и на нее, и на произошедшее.       Ему было плевать. Надо же. Как может быть плевать на кого-то, кого ты видел голым, трогал, наверняка целовал и в ком побывал внутри? Пусть и полторы минуты.       Этого Сцилла понять не могла.       — Настолько?! — взвизгнула она, не выдержав обуявших ее эмоций.       — Да, настолько! — в ответ повысил голос Эрион. — Сцилла, это был просто секс, безо всякого…       Сцилла отвернулась от него и вцепилась пальцами в волосы, силясь совладать с собой.       Это был просто секс. У Эриона с какой-то девкой из отряда был просто секс. Которого у него со Сциллой просто не было.       — Могу понять твои чувства, — начал осторожно Эрион, шагнув ближе. — Но пойми и ты: у меня есть прошлое. Да, я им не горжусь. Но оно от того никуда не девается. И не имеет никакого отношения к тому, что…       — Оно имеет прямое отношение к тому, что обиженная бывшая любовница влезла в твои штаны, пока я здесь… — процедила Сцилла и запнулась, растеряв все связные мысли.       Больно. Жарко. Душно.       — На кого ты сейчас больше злишься?.. — с опаской протянул Эрион.       — А это имеет значение? — резко обернулась к нему Сцилла.       — Для меня — да.       Сцилла смерила его взглядом и попыталась распределить ярость по уровню нанесенного урона.       — На нее, — скривилась она. — Я хочу ее убить, — вперилась она взором в остолбеневшего Эриона. — И на тебя, — добавила с кривой усмешкой. — Потому что у тебя есть прошлое, связанное с другими женщинами. — Эрион открыл рот, чтобы что-то сказать, но Сцилла не дала: — И я знаю, что это неразумно. Но злюсь. Потому что у меня этого прошлого нет.       Она снова отвернулась, массируя гудящую кожу головы.       Надо успокоиться. Хотя бы попытаться, Селларис дери их обоих.       — Ты хотела бы, чтобы было?.. — осторожно спросил Эрион, и от этой его интонации всколыхнулось былое раздражение.       — Я хотела бы, чтобы у нас что-то было, — фыркнула она. — А не у тебя с кем-то.       — Сцилла…       — Не утруждайся распинаться о том, насколько ты переживал о моем благополучии, — выставила ладонь Сцилла, желая его заткнуть. — Раньше ты, видимо, такими глупостями не озадачивался.       — Ты права, — ровно произнес Эрион. — Я никогда не озадачивался такими глупостями. А знаешь, почему?       Сцилла сумела только мотнуть головой в ответ без особой охоты.       — Потому, что раньше никто для меня ничего не значил. Я брал, что хотел, и плевать мне было на чьи-то чувства. Но с тобой все иначе. Потому что ты важна, нужна и дорога мне. И я не могу позволить себе взять то, чего хочу, в ущерб тебе. Особенно — после того, как другие намеревались так с тобой поступить против воли.       Сцилла обернулась, неверяще глядя на Эриона, рискнувшего затронуть тему, о которой боялся говорить прежде.       — Не смей противопоставлять себя Кэт или кому угодно другому, — твердо произнес Эрион. — Они и мизинца твоего не стоят. И не прикасался я к тебе не потому, что не хотел. А потому, что хотел слишком сильно и боялся навредить.       Сцилла, сама того не желая, всхлипнула и обняла себя за плечи. Ярость и ревность теперь мешались с чем-то светлым и ясным, и как вынести этот душераздирающий коктейль, Сцилла не знала.       С одной стороны, она благодарна Эриону за столь бережное к ней отношение. Ведь она и правда не была тогда готова. Да и не уверена, что готова сейчас.       Но с другой, хотелось оторвать ему голову за все то же бережное отношение. Потому что она нахрен не стеклянная.       — Думаешь, мне должно стать легче от этого? — выдохнула Сцилла.       — Вовсе нет. Но ты имеешь право знать, чем я руководствовался, — ответил Эрион. — Думаешь, мне так уж хочется все это на тебя вываливать? — печально обронил он. — Нет. Но я пытаюсь быть честным с тобой. Ведь от одной мысли, что ты узнаешь это не от меня, хочется вздернуться. Я не могу скрывать от тебя это. Не знаю, как в глаза тебе смотреть. Да, ничего не было, но от осознания, что я настолько лишился контроля над собой, что мною пытались воспользоваться, пробирает мерзостью и отвращением. — Сцилла поежилась от того, насколько его слова резонировали с ее давнишним состоянием. — Тебе решать, насколько тебе это нужно.       Последняя фраза застыла в плотном, тягучем воздухе, в котором все еще плясали языки пламени. Сцилла переваривала услышанное, и, хоть и полыхала до сих пор, но откровенность подкупила.       Сцилла пыталась понять. И от попытки встать на место Эриона повело с новой силой. Поделиться таким совсем непросто. Сцилла представила, как сейчас выворачивало его, и прикрыла на миг веки, расфасовывая ощущения.       Сейчас ничего не произошло. Он ни с кем не спал. И не хотел того, что с ним сделала та сука. Это насилие. Эрион не виноват.       То, что он спал с этой женщиной раньше, не дает ей права посягать на него сейчас и не имеет никакого отношения к происходящему ныне. У него есть прошлое, и придется с этим смириться.       Кэт — мразь, которой Сцилла вырвет все патлы и переломает руки.       Так-то лучше.       — Мне нужен ты, — выдохнула Сцилла, разобравшись в себе.       — Но?.. — с подозрением протянул Эрион.       — Без «но», — обернулась Сцилла. — Мне просто нужен ты.       Эрион сглотнул и уставился на нее со смесью облегчения и страха.       — И ты мне нужна… — протянул он, но от толики недосказанности свело внутренности.       — А в твоих словах я слышу отчетливое «но», — произнесла Сцилла и раздраженно утерла щеки.       — Ты нужна мне, как воздух, — сказал Эрион. — Но… — Сцилла сцепила зубы, чтобы не взвыть и не запустить чем-то в Эриона от безысходности. — Есть еще одна вещь, которую, как я думаю, стоит обсудить на берегу, — медленно, подбирая слова, проговорил Эрион.       — Ладно. — Запустив пальцы в волосы, Сцилла стянула их к затылку, глубоко дыша. — Хорошо. Я слушаю.       Эрион сделал робкий шаг вперед и опустил на миг голову. Собрался с духом и вскинул беспокойный взгляд.       — Мне кажется, — начал он, — что тебе стоит подумать основательнее, нужен ли я тебе на самом деле.       Сцилла замерла в ступоре. Медленно моргнула, осознавая услышанное.       — Что за бред? — на грани зарождающейся истерики хмыкнула она. — Думаешь, я мало об этом думала за те пять месяцев, что тебя не было рядом?       — Думаю, что тобою двигали тоска и чувство вины, — нервно сглотнул он. — Я сепарировался резко и болезненно для нас обоих, и это держало тебя в тисках эфемерной необходимости в моем присутствии, ведь ты ко мне привыкла. Но погляди, что произошло, когда меня рядом не было, — подводил он к мысли, которую Сцилла даже думать не хотела.       Гнев вновь поднял свою уродливую голову и врезал с настойчивостью кувалды.       И очень хотелось обратить эту кувалду против Эриона с его идиотскими умозаключениями.       А еще — очень горько отдалось определение ее чувств, как привычки. «Ты привыкла ко мне» — сказал Эрион.       Он действительно так считает?..       — Что, прости? — с неверием переспросила Сцилла, изо всех сил пытаясь не взорваться.       — Ты справилась, и я горжусь тобой, — выдохнул Эрион. — Восхищаюсь. Твоей силой, твоим духом. Тем, какой ты стала. Но всего этого ты достигла без меня, — понизил он дрожащий голос. — И, боюсь, если буду рядом…       — Погоди, — нервно усмехнулась Сцилла. — Ты хочешь бросить меня, потому что я справилась?..       — Я не хочу тебя бросать, — возразил Эрион. — Не могу представить себе жизнь без тебя. Но отчетливо вижу, что справилась ты благодаря тому, что меня не было.       Оттенки, оттенки, оттенки… Клятые полутона, в которых Сцилла так стремилась разобраться. Она прекрасно помнила, сколько противоречивых эмоций носил в себе Эрион.       Но сейчас она чхать на это хотела. Потому что у нее и собственные имеются. И Эрион их нехило так задел.       — Я справилась благодаря тому, что мечтала о твоем возвращении! — взорвалась Сцилла, и Эрион вздрогнул. — Ты хотел, чтобы я помогла себе — и я научилась! — шагнула она вперед, ткнув в его сторону указательным пальцем. — Ты хотел, чтобы я говорила с тобой — и я говорю! — приблизилась она еще на фут. — Ты хотел, чтобы твои чувства были неприкасаемы — и я обуздала дар! Подняла щиты, чтобы не вторгаться в твое личное пространство! Ты хотел, чтобы я восстановилась и вернулась к нормальной жизни — я сделала и это! Ты, ты хотел, чтобы я справилась сама — и я, блядь, справилась! — рявкнула она в его побелевшее лицо и толкнула в плечи. — И ты смеешь говорить мне, что все дело в твоем отсутствии? — прошипела Сцилла. — Ты нихрена не знаешь, через что я прошла и чем руководствовалась! Говоришь, все дело в вине и, — поморщилась она, — привычке? Ты правда думаешь, что то, что я чувствую, это гребанная привычка?! — Эрион молчал. Сцилла бушевала. И не собиралась терпеть его ступор. — Отвечай, когда спрашивают! — гаркнула она, и Эрион удивленно вздернул бровь. — Мы, кажется, пытались диалог выстроить, нет?       — Я не считаю, что твои чувства — это только привычка, — в противовес Сцилле тихо заговорил он. — Но ты не можешь отрицать, что она имеет место быть.       — Ровно настолько же, насколько ты привык ко мне, — фыркнула Сцилла. — Значит, я тоже имею право предположить, что нужна тебе только поэтому?       — Нет, — тут же отозвался Эрион.       — Теперь о вине, — пресекла Сцилла попытку Эриона развить мысль. — Да, я винила себя. Есть за что, знаешь ли. И я прилагала все возможные усилия, чтобы больше не навредить тебе. Потому что ждала твоего возвращения! Потому что мне невыносимо без тебя! — звенящим голосом выкрикнула она.       И звон от окрика эхом поплыл по напряженному пространству.       — Ты права, — обронил Эрион, глядя с опаской, — я не знаю, через что ты прошла, — вернулся он к прежней мысли. — И не знаю, чем руководствовалась. Рад, что сумел хоть так поспособствовать, но Сцилла, это не отменяет того факта…       Сциллу будто вдарили обухом по темечку, и начавшее формироваться понимание, откуда ноги растут, вынудило вздрогнуть и нервно замотать руками перед Эрионом, чтобы вынудить замолчать.       — Хоть так поспособствовать? — прошипела она, мелко содрогаясь от едва сдерживаемой злости. — Тебе неприятно, что ты не участвовал в процессе? Что вернулся на все готовое, как ты и хотел, между прочим, и столкнулся с тем, что, оказывается, я могу что-то сделать сама?       — Сцилла… — в ужасе выдохнул Эрион, и сталь с небесными переливами заискрила паникой.       Но он замолчал. А молчание, как известно, знак согласия…       Начало выворачивать наизнанку от шквала эмоций. Литерально. До тошноты.       — Я права? — прищурилась она. — На самом деле ты не хотел, чтобы я справилась, и жаждал вновь меня спасти после показательной порки?       — Нет! — воскликнул Эрион. — Нет-нет-нет, все не так!..       — Но ты чувствуешь себя ненужным, — обронила Сцилла, вглядываясь в мечущие молнии глаза.       — В какой-то мере, — сознался Эрион. — Потому что я нихрена, кроме как спасать, не умею.       — Или не хочешь, — поправила Сцилла.       — Неправда, — замотал головой Эрион.       Мерзкая, отвратительная догадка отравила сознание, и Сцилла покачнулась под ее неподъемным весом.       — Ты больше не хочешь меня, потому что меня теперь спасать не нужно, — выдохнула она последний воздух.       — Блядь, нет! — рявкнул Эрион и шагнул ближе. — Нет, нет и еще раз нет! Ты думаешь не туда! — обхватил он плечи Сциллы, и от касания побежал давно позабытый ток под кожей. — Я хочу тебя, я люблю тебя, но ты права в одном: я чувствую себя бесполезным, ведь не умею быть кем-то большим, чем сраным защитником!.. — выпалил он, встряхивая на каждом слове.       Сцилла сморгнула слезу, таращась на Эриона. Сглотнула острое крошево. И попыталась воззвать к остаткам здравого смысла, притаившегося за шквалом истерики.       Сцилле нужен был спасатель. Эриону нужно было кого-то защищать. Они сошлись на этом. В этом их любовь зародилась. Но теперь расстановка ролей поменялась. И как им быть?..       А может ли быть любовь за пределами старого спектакля?.. Или она навеки останется в тех, разрушенных декорациях?       — О чем ты думаешь?.. — с отчаянием просипел Эрион, крепче стиснув пальцы.       — О том, что вряд ли ты сможешь любить меня без необходимости защищать, — выдохнула Сцилла, впившись ногтями в ладони.       — Это не так, — возразил Эрион. — Я всегда буду любить тебя. Эти чувства — самостоятельные, и они никак не зависят ни от чего другого, — сбивчиво протараторил он. — Проблема в другом, — сглотнул Эрион, склонившись ниже. — Я не умею любить… правильно. Не знаю, как.       — И поэтому проще меня оттолкнуть? — просипела Сцилла, и слезы полились бесконтрольным потоком. — Ты хоть осознаешь, что сейчас делаешь? — Эрион расширил глаза еще больше. Зрачок заполонил почти всю радужку. — То, что делала я. И то, за что ты сам извинялся совсем недавно, — пояснила Сцилла, наблюдая молниеносную смену эмоций на его лице. Он не осознавал. Значит, Сцилла ему растолкует. — Ты решил за меня, как мне будет лучше, и пытаешься оттолкнуть. Пытаешься проконтролировать мое благополучие еще одной сепарацией, ведь однажды сработало. Ты делаешь то же, что и раньше, — процедила она сквозь зубы, и Эрион разжал пальцы. Отступил, часто дыша, и во взгляде пронесся сущий ужас.       Вот теперь он осознал.       — Сцилла, я не… — пробормотал он, но запнулся, уставившись в пространство перед собой.       — Я нужна тебе? — спросила она, вновь наполняясь злостью.       — Конечно, да! — повысил голос Эрион.       — Подумай еще раз хорошенько, — прищурилась она. — Я нужна тебе? Я. Не та сопливая девчонка, которая вцепилась в тебя клещами от безысходности и которую ты мог спасать до усрачки, а я?! — рявкнула Сцилла, раздраженно утерев щеки.       — Да, — твердо сказал Эрион, тем не менее часто дыша. — Мне нужна ты.       — Значит, засунь свои спасательские замашки в свою командирскую задницу и попытайся в следующий раз посчитаться с моим мнением и спросить, что я думаю, прежде чем вываливать на меня свой единоличный абсурдный поток сознания! — рявкнула Сцилла ему в лицо и, рыча от негодования, метнулась к выходу из комнаты.       — Сцилла, постой! — бросил вслед Эрион, и Сцилла резко развернулась в дверях.       — Не трогай меня сейчас, я нахрен в ярости! — гаркнула она, едва мазнув по его сникшей фигуре взором. — И ты был прав. Говорить о том, что чувствуешь, совсем не сложно, — едко добавила и скрылась в коридоре.       По пути к себе силилась вспомнить конструктивные способы справляться с гневом, но ничего не вышло. Потому Сцилла понеслась обратно в спортзал, выколотить хотя бы из груши воображаемое дерьмо.       А очень хотелось — из Эриона.       Эта сраная пропасть оказалась слишком велика, и строить над ней мост — задача почти непосильная.       Но упорства и целеустремленности Сцилле не занимать. Если она чему и научилась — так это идти до конца и не сдаваться.       «Я не выпущу этот сраный кинжал, — мысленно процедила Сцилла, метафорически примерив слова Ремиля на нынешнюю ситуацию. — Уж лучше гордо погибнуть с оружием в руках, чем сдохнуть от собственной дурости и неспособности держать пальцы плотно стиснутыми».