A cup of Earl Grey

      Казалось, жизнь в Аду должна быть разнообразной, особенно для новоприбывшего Сиэля. Но это было не так: граф просыпался, выпивал чашку крови и отправлялся с дворецким на учебу. Играл с Цини, после чего слушал свои лекции, записывая все самое необходимое, прогуливался по разрешенной территории и возвращался к себе в поместье. И так день за днем.       Однако, сегодня предвещалось что-то особенное — инстинкты вопили о необходимости быть в полной готовности, хоть утро и началось как обычно: кружка крови, что на вкус напоминала бургундское вино, процедура одевания и подготовка к выходу.       Сиэль стоял у окна, пока Себастьян подготавливал все необходимое, и размышлял. Сколько крови он уже успел выпить за время, проведенное в Аду? А сколько еще он выпьет? И после ему придется употреблять души. Каковы они на вкус? Что чувствует человек, когда его сущность покидает тело? Сам юноша не мог ответить на этот вопрос, потому что мало что помнил о том моменте, когда его душа была почти в руках Себастьяна. — Господин, все готово, — мужчина приоткрыл дверь и поклонился. — Хорошо, идем.       Они шли по коридору в абсолютной тишине. Сиэль старался незаметно изучить своего дворецкого. Что-то с ним не так, но вот что именно — понять невозможно. Неужели Себастьян что-то придумал? Очередная проверка на нервы?       Сиэль помотал головой, отгоняя странные мысли. И если так подумать, то в груди появлялось какое-то незнакомое чувство и непривычное тепло разливалось по всему телу.       Когда он успел стать настолько эмоционально нестабильным? Нет, он все еще оставался графом Фантомхайвом со своими принципами и закаленным характером. Но нечто новое зарождалось внутри, стирая старые воспоминания, чувства и эмоции, оставляя чистый лист. Оно было словно зверь, раздирающий прежнюю личность молодого господина на маленькие лоскуты. Только от этого становилось страшно и волнительно. Кем же в конце концов станет демоненок, бывший изначально человеком?       Погрузившийся в свои мысли демоненок не заметил, как за ним следил его компаньон. Мужчина сам не на шутку был взволнован изменениями в своем господине. Если при жизни графа Фантомхайва можно было назвать «дьявольским ребенком», то сейчас в Аду он представлялся больше ребенком, а не демоном. Себастьян лишь надеялся, что не дойдет до плетения цветочных венков и прыганья вокруг. Уж лучше пусть тот остается «большим боссом», чем нестабильным эмоциональным чадом, о котором надо заботиться, которому все будет волнительным. Любые симпатии или любовь должны быть отброшены бессердечными демонами в сторону. Привязанности — слабость, и только те, кто не отделился полностью от человеческой части, был способен на нее.       Это негласные правила для всех дьявольских созданий, и только Лафайет с Цини выбивались из общего потока. Их узы и любовь были самыми удивительными в Аду. Они заставляли Сиэля завидовать по-черному, вспоминая, как он сам лишил себя возможности на заботу.       Мадам Ред. Даже если она и была Джеком Потрошителем, даже если ему нужно было поймать преступника, существовало много способов ее спасти. Но Сиэль решил этого не делать. Бедный ребенок одновременно боялся и потерять дорогого человека, и оставить в его жизни одну из слабостей. Да, граф говорил, что не колебался, но то была лишь полуправда. Он не мог сделать выбор. В этом ему помог красноволосый жнец.       Оттого и странно было наблюдать за Лафайет и ее дочерью. Уж больно они не походили на бездушных существ. Однажды Фантомхайв решил спросить демоницу насчет ее любви к дочери. Это было огромной ошибкой — та слишком сильно разозлилась, и граф мог поклясться, что увидел огромные когти у нее. Больше вопросов не возникало — по крайней мере, вслух. В голове же вертелась только одна мысль: любил ли его кто-нибудь так же сильно?

***

— Цини, почему я тебе так сильно нравлюсь?       Сиэль пытался научить девочку играть в шахматы, пока ждал окончания урока дворецкого. Они сидели за шахматным столом, расставляя фигуры для новой партии, и именно в этот момент граф решил задать вопрос, что давно его мучил. Она убрала с лица волосы, сильно их растрепав, и посмотрела на собеседника. Щечки покраснели, а сама она начала загадочно хихикать, сжимая в руках шахматного коня. — Ну, ты сильный, умный, хороший. Ты добр ко мне. — И все? — Нет. Ты знаешь, как себя ведут маленькие девочки, — проговорила она высоким детским голосом без единого дефекта. — Знаешь, сегодня нам может нравиться один, а завтра — кто-то другой. — Так ты меня любишь только сейчас? Похоже на тех безумцев, что быстро и бездумно влюбляются. Щенячья любовь? — спросил Сиэль, удивляясь, с какой мудростью говорила Цини. На самом ли деле она просто маленькая девочка? — Да, только сейчас. Позволь мне внести ясность... Я делаю это из-за Себа-сы. — А как он связан с этим? — Ну, я... — на этом моменте их прервал дворецкий, заглядывающий в комнату и окидывающий господина непонятным для графа взглядом. — Милорд, мои уроки окончены. Время для ваших. — Себастьян, можешь подождать минуту? — Хорошо, я пока приберусь.       Мужчина поклонился и занялся приготовлением к сегодняшнему занятию. Интересно, как молодой господин воспримет сегодняшний урок? Ведь он отличается от тех, что были раньше.       Когда дверь закрылась, Сиэль кивнул Цини, чтобы та продолжала. Девочка весело засмеялась, опираясь на столешницу. — Ты мне нравишься как друг. — Тогда почему ты все время ведешь себя так, будто мы обручены? — Чтобы заставить его ревновать. — Что? Ты имеешь в виду... Себастьяна? Ха-ха-ха!       Давно Сиэль так не смеялся. Как эта девчонка могла быть так слепа? Себастьян ничего не чувствовал к господину, а потому и попытки вызвать ревность были просто смехотворны. Дворецкий желал поскорее убить его, закончить этот глупый контракт и заключить другой, стать наконец-то свободным. Ревность? Это было уже чересчур.       Только один раз слуга ревновал — в случае с Клодом, но в той ситуации у молодого господина была душа, за которую демон и боролся. Сейчас же граф ничего не мог предложить, не имел той ценности, что раньше. Являлся настоящей обузой и ничего не значил для Себастьяна. Цини сражалась в заранее проигранной битве.       Юноша закашлялся от продолжительного смеха. Он смеялся над самим собой, над тем, насколько нелепой была ситуация. И сейчас с этим ужасным смехом граф напоминал Гробовщика: бывшего легендарного жнеца, что смеялся над любой мелочью, скрывая настоящую печаль во взгляде. Его бюро было холодным, темным и пустым местом. Прямо как сам Сиэль, что смеялся над собственным потрясением. — Это не смешно! — Цини пыталась перекричать его, надув губы. — Это... ха-ха-ха... ужасно жестоко! Хи-хи-хи... Он застрял со мной навечно! Нет никакой причины для ревности. Ха-ха-ха! Абсолютно никакой! Я не могу ничего ему дать!       Цини коснулась его груди, водя ладонью по ткани черного пальто. Смех резко оборвался, превращаясь в тихое дыхание. В глазах Сиэля было видно пустоту и отчаяние, будто он хотел реветь как раненый зверь, но не смел. Как гордый демон, прошедший через много и давно позабывший, как плакать. — Ты увидишь, — заговорила она на древнем демоническом языке. — У тебя есть что предложить ему. И даже больше, чем ты думаешь.       Их прервал Себастьян, уставший от ожидания. За пару мгновений он зашел в комнату, замечая, как Цини касалась груди господина. Демону совершенно не было интересно, чем они тут занимались, но вот взгляд Сиэля заставлял дворецкого задуматься. Это было выше его понимания. Возможно ли, что в голубых глазах сквозило... сожаление? — Пройдемте, милорд. Не стоит пропускать уроки. — Да, хорошо. Сегодня опять история? — Нет, боюсь, что-то более активное. — Например? — Подождите, и вы все узнаете. Цини, не желаешь присоединиться? — О да, большой демон с птичьими мозгами! — Я бы предпочел, чтобы ты называла меня «Мистер Михаэлис». — Лады, Мистер Мик... Мик. Мик-Ад-лист. — Впрочем, неважно. Просто Себастьян. Прошу за мной.       Все это время Сиэль пытался понять, что происходило. Они прошли их обычное место обучения в новую секцию Ада, абсолютно пустую, с маленькими кратерами то тут, то там и двумя небольшими водопадами, похожими на занавес для сцены. Внезапно Себастьян оказался не в привычном костюме дворецкого, а в форме для фехтования. Яркое белое пятно в этом темном мире чуть не ослепило юношу. Граф так и знал, что сегодня что-то изменится. — Предполагаю, что сегодня урок фехтования? — Совершенно верно, милорд. Как только вы наденете свою форму, мы приступим.       Сиэль быстро сменил убранство за каменной стеной и вышел на открытое пространство перед дворецким. Его лицо скрывала маска: сложно было догадаться, о чем тот думает. Шпага была опущена, а поза — расслабленной, но граф понимал, что все это напускное. Себастьян ни за что ему не поддастся, и юноша был готов к испытанию. Он встал перед противником, поднимая оружие. — Готовы, молодой господин? — Всегда, Себастьян. — Тогда начнем. Один, два, три, защищайтесь!       В этот момент они стали врагами. По крайней мере, для Себастьяна, что мог более не сдерживаться узами контракта и выпустить настоящие эмоции на волю с помощью клинка. Мужчина двигался с демонической скоростью, раз за разом нанося смертельные удары, разя противника без какого-либо сожаления. Шаг вперед, взмах шпагой со свистящим звуком и лязганье соприкасающихся клинков, когда Сиэль попытался контратаковать. Шпага стала продолжением обоих: Себастьян ни о чем не задумывался, действуя чисто на инстинктах, а юноша чувствовал нарастающих гнев и раздражение вперемешку с азартом.       Их взаимодействие было похоже на дьявольскую пляску, результатом которой должна быть обязательная смерть. Парирование и снова наступление, кровожадные оскалы на обоих лицах и жуткая атмосфера вокруг. Они могли бы сражаться хоть целую вечность. Шпаги соприкасались со звонким лязгом, рассекали воздух, оставляли на противниках неглубокие раны. Этот дикий танец был схож с животным сексом, наполненным страстью и болью.       Глаза Сиэля горели нетерпением и азартом, в крови кипел адреналин, сердце стучало как бешеное. Больше не нужно было слов — движения говорили за них. В противниках сейчас горел огонь вражды и соперничества; они будто освобождались от всех недомолвок и секретов, каждое соприкосновение клинков — новое слово, что не будет сказано никогда. Одежда стала обузой: их бешеное желание резать плоть, наносить друг другу раны, видеть темную, сводящую с ума кровь наполняло их разум.       Сиэль возбужденно зарычал, получая такой же рык в ответ от Себастьяна; битва не на жизнь, а на смерть продолжалась. Наконечники шпаг, что предотвращали настоящие ранения, были вмиг откинуты в сторону.       Цини наблюдала за этими существами. Она не видела в них знакомых демонов: лишь загадочных существ, словно на маскараде. Маски могут изменить или скрыть настоящую личность, и девочка желала никогда ее не примерять. Она смотрела, как ее лучший друг и тот, к которому она еще не знала, как относиться, сражались. Не дойдет же до такого, что они забудут об оружии и будут разрывать друг друга на части голыми руками? Правда?       Шпаги снова соприкоснулись, продолжая жестокий разговор. Оба демона уже начинали выдыхаться: Себастьян дышал через нос подобно быку, Сиэль — через рот, как собака. Юноша пытался поймать взгляд слуги, и если бы смог, то тут же отступил бы. Тот был жутким, наполненным жаждой крови, горящим яркой и густой ненавистью. Даже Лафайет не посмела бы сказать и слова, если бы сейчас посмотрела ему в глаза.       Прошел час, еще один, но эти двое не могли насытиться битвой. Уже пришла Лафайет, чтобы забрать дочь, но вместо этого стояла молча, наблюдая за схваткой. Женщина не могла припомнить, когда в последний раз видела мужчину таким грубым, желающим убить... демоном. Прямо сейчас он оправдывал свое демоническое имя — Труцидатус, что означало «убийца». Как бы демоница ни дразнила его, ни желала сжечь его в Адском огне, она не могла не признать, что Себастьян был и всегда будет беспощадным убийцей, даже если играл роль вежливого английского дворецкого.       Лафайет была уверена: мальчишка с голубыми глазами не выдержит и будет повержен. Не зря же у Себастьяна такое демоническое имя. И как же удивительно было то, что демон оказался на полу, а Сиэль держал в руке его шпагу, а другую наставил к груди — туда, где билось демоническое сердце.       Михаэлис не мог проиграть. Он не был одним из тех, кто поддавался, даже если противник — его господин. Значит, мальчишка и в самом деле выиграл у могучего демона — у Ворона, что был лейтенантом, профессионалом в военных тактиках? Этот новичок его победил?       Они не двинулись со своих мест. Таким образом, Себастьян предлагал господину покончить со всем, а Сиэль рассматривал подаренную слугой возможность. В конечном итоге шпаги были отброшены в сторону, а на лице графа засияла теплая улыбка. Дворецкий, конечно, не мог ее видеть, но отчетливо ощущал. Он позволил господину поднять себя с пола. В первых раз за всю их историю именно юноша помог слуге, а не наоборот. Они сняли маски и пожали руки, смотря друг на друга. — Хорошая битва, Себастьян, — слегка запыхавшись, произнес Сиэль. Волосы прилипли ко лбу так же, как и у его оппонента, — но последний даже сейчас выглядел дьявольски прекрасно. — Ты оправдываешь свое звание. — Вы тоже хорошо сражались, милорд. Но если быть честным, почему вы не убили меня? У вас был шанс. — Ты не понял мои действия, Себастьян. Это ты ненавидишь меня. Я же тебя... слегка недолюбливаю. Но причин покончить с тобой у меня нет. Ты мой дворецкий. Тем более, смерть слишком легкая участь. Оборвать свою жизнь из-за подобного — трусость. Оборвать чужую — даже хуже. И я бы принял свою смерть давным-давно. Возможно, поэтому я и заключил контракт — я на самом деле хотел умереть...       Сиэль взъерошил волосы и тяжело вздохнул. Кровь больше не обжигала, безумство закончилось. Не было необходимости убивать Себастьяна. Никогда.       Дворецкий оценивающе оглядел господина. Неужели тот повзрослел? Всего лишь год в Аду так сильно изменил Сиэля, и как только демон не смог этого заметить? Его слова и движения... Наивность графа стала похожей на лист бумаги над свечкой — медленно исчезала в темноте, оставляя пустоту. — Да, я и правда хотел умереть. Теперь же я понимаю, что боялся встретиться с реальностью, ослепленный местью. Что за ерунда? Неужели так сложно было догадаться, что подобный конец не принесет ничего хорошего? Поэтому нам обоим нужно просто двигаться вперед. Каким бы ты был дворецким семьи Фантомхайв, если бы не смог справиться с этим, верно?       Вопрос сопровождался легкой улыбкой, а рука была протянута в знак начинающейся дружбы. Сиэль хочет закончить вражду прямо здесь и сейчас. Себастьян протянул руку в ответ, принимая то, кем стал его господин: не просто графом, демоном, пешкой или принцем; демоненок больше не был ублюдком, он не был человеком, но в то же время сохраняя эту частичку в себе. Одновременно и Сиэль, и нет. Именно в этот момент Себастьян заметил в юноше что-то отличимое, но похожее на него самого. Что-то, что он очень хорошо знает. Сиэль стал настоящим демоном.