синяки на запястьях

– ты охуел?! – злой, нет, разъярённый игорь врывается в дом гречкина, словно гром среди ясного неба, громко хлопая входной дверью. новость о том, что его недопарень сбил маленькую девочку, повергла его в сильный шок, который вскоре сменился необузданным гневом. как итог, игорь срывается с работы, чтобы поехать к этому идиоту. потому что волнуется. чуть ли не ненавидит его в этот момент, но волнуется. и частичку себя – ту, волнующуюся, – в этот момент тоже ненавидит. – гречкин, какого хуя ты пьяным сел за руль?! – гром разулся и прошёл вглубь богатой гостинной, где горел свет. наверняка этот обалдуй находился там же. и действительно, гречкин развалился на диване, но, увидев мужчину, радостно подскочил. – а что, ты переживал? – умилительно, но одновременно с этим по-хамски поинтересовался кирилл, вставая напротив игоря. тот нахмурился и отвернул голову, чтобы не встречаться взглядами. знает же, что простит его. обязательно простит. всегда так происходит. но сейчас злость слишком сильна, чтобы так просто отпустить эту эмоцию. – ты её сбил. насмерть, гречкин! как ты вообще додумался пьяным за руль сесть?! приключений на задницу не хватало? доволен теперь, идиот?! – игорь всё ещё избегает взгляда голубых глаз, прожигая дыру в обивке кресла. в один момент он жмурит глаза и тихо произносит: – тебя закрыть должны, ты об этом подумал? до кирилла, кажется, доходит. брови слегка взлетают вверх и уголки губ непроизвольно приподнимаются. он аккуратно кладёт ладонь игорю на скулу и почти с нежностью поворачивает его голову к себе. – зай, так ты из-за этого так разволновался? – по-доброму усмехается он, ловя гневный взгляд любимых глаз. – папа подкупил экспертизу, они "подтвердят", что алкоголя в крови не было обнаружено. суд тоже куплен. всё хорошо будет, игорь. гром всё ещё недовольно пыхтит, хотя уже чувствует, как сдаётся. не может не. – окей, пьяным за руль больше не сяду, обещаю, зай. – кирилл быстро наклоняется и клюёт игоря в губы, после чего отстраняется и невинно хлопает глазами. – оставь этих всех зай для своих однодневок. – бурчит игорь себе под нос, с ухмылкой отмечая, что гречкин закатил глаза. – что ты опять начинаешь? ты же знаешь, что с твоим появлением я не трахаюсь с кем попало! – чуть подумав, кирилл добавляет: – моё сердечко отдано тебе. хоть это было сказано в шутливой форме, сердечко игоря совсем нешуточно пропускает удар. это официально первое признание гречкина. вау, игорь не знал, что тот умеет выражать чувства словами через рот, а не этими двусмысленными ухмылочками и поплывшим, дерзко-покорным взглядом. только он умеет так смотреть. что прямо сейчас и делает. – не хочешь заняться чем-нибудь поинтересней? – нарочито скучающе уточняет кирилл и аккуратно наклоняется к шее игоря, невесомо целуя открытый участок кожи. гром судорожно выдыхает и зарывается рукой в светлые волосы парня, слегка откидывая голову назад, тем самым открывая больше пространства для поцелуев, чем и пользуется гречкин. – мне в душ надо, – бурчит игорь, нехотя оттягивая от себя белобрысую макушку парня. – я с тобой, – обворожительно улыбаясь, заявляет он и снова тянется к игорю. – нет. – приказным тоном, которого гречкин не может ослушаться, а потому успокаивается и выравнивается чуть ли не по струнке. – иди пока подготовься, хорошо? – гром перемещает руку с затылка ему на скулу и с толикой нежности проводит большим пальцем под глазом. кирилл, словно котёнок, ластится к руке, чмокает в подушечку большого пальца, до которой дотянулся, и отходит, позволяя игорю уйти в ванную.

***

струи тёплой воды приятно расслабляют тело, смывают грязь и пот, заработанные во время погони за теми тремя грабителями. игорь обессилено облокачивается на стену и плавно стекает по ней. обхватывает колени руками, затылком опирается на плитку и прикрывает глаза. ему тяжело. тяжело осознать и принять, что кирилл у б и л. пусть не специально, но это не снимает с него ответственности. его поступок ужасен, и игорь это полностью понимает. но несмотря на всю тяжесть их положения, он между законом и любимым человеком (ему потребовалось много времени и нервных клеток, чтобы принять эту истину, потому что после долгих лет образа (и жизни, и просто) холостяка сложно признать, что да, пропал, влюбился совершенно по-глупому в совершенно неподходящего человека. но, как говорится, любовь зла: полюбишь и кирилла гречкина) выбирает последнее. хочется вместе со всей этой грязью смыть и воспоминания о кирилле, просто забыть его. но он не может, как бы ни старался. он прошёл все пять стадий принятия и сейчас понимает, что гречкин стал необходимым. необходимо – по утрам после редких проведённых ночей вместе видеть его, жмурящегося от солнечных лучей, что падали на его лицо из-за неприкрытых штор. необходимо – после рабочего дня пройти около квартала пешком и после сесть к нему в машину, чтобы никто, упасигосподь, не узнал об их связи, и поехать встречать закат. необходимо – видеть его непривычно смущённым после некоторых слов или действий игоря, но при этом нисколько не смущающегося говорить пошлости. необходимо – чувствовать его тёплое влажное тело, прижимающееся к нему со спины, во время совместного принятия душа. и много чего ещё. в конце концов, просто необходимо, чтобы он был рядом. этот светловолосый засранец поселился где-то под рёбрами в области сердца так, что не достанешь оттуда, даже если разорвёшь грудную клетку к чертям, обнажая внутренности. игорь знает гречкина довольно давно, чтобы понимать, что сейчас он ещё не осознаёт всей сути ситуации. у него такая защитная реакция организма на стресс. сейчас он обманчиво спокоен, но потом, гром уверен, на него волнами накатит осознание. остаётся лишь ждать этого и быть рядом на всякий случай. игорь решает заканчивать с рассуждениями; поднимается, отфыркиваясь от воды, лениво трёт мочалкой тело. покидает ванную в повязанном на бёдрах полотенце, решив, что этого будет вполне достаточно. в конце концов, чем он идёт заниматься. гречкин обнаруживается в собственной спальне, сидящим спиной ко входу в одной футболке и что-то вертящим в руках. будто чувствует на себе хмурый взгляд и оборачивается, демонстрируя громовские наручники. – зырь, чё нашел, – трясёт, держа за цепочку, так, что металлические браслеты друг о друга стукаются. – на эксперименты потянуло? – хмыкает гром и вальяжно проходит в комнату, усаживаясь рядом с парнем. взгляд последнего будто примагничивается к накачанному торсу с капельками неуспевшей высохнуть воды. сглатывает громко и кивает завороженно, игорь уверен – тот даже не услышал последнего предложения. мужчина лишь улыбается, касается пальцем его подбородка, приподнимая голову, и бурчит что-то про то, что его глаза выше находятся. подаётся вперёд и накрывает его губы своими. кирилл откидывется на простыни, утягивает игоря за собой. тот высвобождает зажатые в чужой руке наручники и фиксирует один браслет на запястье парня. гречкин вздрагивает, отстраняется от губ майора и сложно смотрит на закованную конечность. – ты серьёзно? – а ты что, нет? – фыркает игорь и, пока кирилл не успел опомниться, замыкает второй браслет на левом запястье. тот охуевше уставляется на него, и вид у него слегка испуганный: – блять, игорь, у тебя хоть ключи есть? – похуй, придумаем что-нибудь, – но видя нарастающую панику в глазах напротив, игорь чмокает его в кончик носа и говорит: – я же не идиот. есть, конечно, и отмычки есть, так что не пропадёшь, не переживай. кирилл облегчённо выдыхает и снова тянется к губам напротив. языком проникает внутрь, проходясь по ровному ряду зубов и щекоча нёбо. игорь приподнимает ткань чужой футболки и обхватывает твердеющий член, проводит по нему пару раз, после чего кир стонет ему в губы. младший тянется снять футболку, но вспоминает, что руки связаны цепью наручников. – блять, мне в ней жарко, – хнычет кирилл, на что игорь беспечно пожимает плечами. – придётся потерпеть, греч. если что, всегда можно порвать. парень пыхтит гневно и коленкой пихает грома в бедро. – я не буду её рвать!! – краснеющие щёки и отведённый в смущении взгляд. – это же твоя.. я не хочу её портить.. – я тебе ещё тысячу футболок отдам, твой комфорт мне важнее. кирилл сидит ещё немного, насупившийся, с ярко-алыми щеками. – игорь, я готов. особое приглашение нужно? мужчина тянется за подушкой и подкладывает под поясницу кириллу. избавляется от полотенца, берёт в ящике тумбочки смазку. почти закончилась. нужно новую купить будет как-нибудь. – руки над головой поднял. и не опускаешь, пока я не скажу. – гречкин судорожно выдыхает. любит, когда игорь так командует. делает, как было велено, и с вызовом глядит на майора, пока тот выливает смазку на пальцы и, особо не размениваясь, вставляет сразу три. сказал же, что готов, значит готов. он же не мазохист, в самом деле, не будет он тут врать. кирилл шипит от неожиданности, но быстро привыкает и пытается самостоятельно насадиться на пальцы. игорь находит и давит на простату, выбивая из парня скулёж. его руки дрожат, и мужчина видит, что желание опустить их слишком сильно́, поэтому для надёжности свободной рукой обхватывает цепь, прижимая её к кровати. игорь вынимает пальцы, но сразу же заменяет их членом и за два упругих толчка заполняет собой, беря не слишком быстрый темп. кирилл цепляется за подставленное предплечье, ощутимо его царапая. гром за бёдра подтягивает его к себе, закидывает его ноги себе на плечи и в глаза смотрит. так хорошо. так правильно. момент единения не только тел, но и душ. выискивает во взгляде хоть что-то похожее на неудобство, но не находит. всё-таки как больно кирилл бы ни делал грому, пускай даже не осознавая этого, тот не способен причинить вред своему человеку. собачья, черт побери, верность. игорь увеличивает темп толчков, иногда приостанавливается, выходя полностью, и тут же насаживает обратно, крепко держась одной рукой за талию гречкина. – стой, стой, – умоляюще шепчет кирилл, и игорь тут же останавливается, с волнением спрашивая о том, что случилось. – ничего, давай просто позу сменим? запястья так болят. – да, да, конечно, – игорь кивает как болванчик и отстраняется, давая киру встать в коленно-локтевое положение. тот тянется за поцелуем, и майор не может ему в этом отказать. отстраняется, встаёт в позу, призывно раздвигая колени, и оборачивается через плечо, чтобы выразительно поднять бровь. – кого ждём? – спрашивает он, нетерпеливо виляя задом. игорь хмыкает, но делает не то, что от него хотели. он наклоняется и проходится языком по контуру раскрасневшейся дырки и аккуратно ввинчивает кончик языка внутрь. – игорь, я не.. – кир захлёбывается собственным стоном и, весь краснющий, утыкается в сгиб локтя. – игорь, бля-ядь.. гром не знает, что им движет в этот момент. раньше у них не было такого опыта, а тут вдруг решил попробовать. ему нравится доставлять удовольствие кириллу, и если это действительно приносит тому столько кайфа, то почему бы и нет. отодвигается, вытирает слюну на подбородке и заменяет язык членом. – ох, боже мой, игорь.. – стонет кирилл, роняя голову на сцепленные в замок руки. – не твой, – хмыкает гром и наклоняется, чтобы укусить его за лопатку. – тогда стань моим, в чём трабл? вот ты момент классный выбрал, конечно. ладно, похуй. игорь гром, давай встречаться? а то ебаться без обязательств в течение длительного времени с одним и тем же человеком, при этом слишком много чувств чувствуя, как-то не особо прикольно. игорь неиронично думает, что если бы они сейчас не были бы заняты любовью, он бы пустил слезу. – я подумаю. – кирилл сразу же лягает его в ногу, куда дотянулся. игорь смеётся, тянется вперёд, зарывается носом в волосы на затылке и целует там же. шепчет: – я ждал, когда ты предложишь, кир. – это да? – пизда. – снова удар ногой. – так, заткнись и еби меня, еби.. в смысле люби. – игорь послушно начинает двигаться, руками оглаживая тело под собой. некоторое время тишина в комнате нарушается лишь ритмичными шлепками тел, поскуливанием гречкина и шорохом простыней, наматываемых им же на кулак. предчувствуя скорую разрядку, игорь, не замедляясь, обхватывает ствол кирилла и надрачивает ему в ритм толчкам, так что к оргазму они приходят одновременно. он, забывшись, еле успевает вытащить, но всё же кончает в кулак, что является успехом. обычно никто не против, если игорь изливается внутрь, но сегодня он чувствует, что оно им не нужно. берёт салфетку на всё той же тумбочке и вытирает руку. – пиздец, – громко выдыхает кирилл и обессиленно падает на кровать, свернувшись клачиком. игорь тянется к нему, чтобы поцеловать во вспотевший висок. – в душ не пойдёшь? – сил нет, – полусонно отзывается он. – всю душу из меня вытрахал. майор хрипло смеётся. не глядя особо, выбирает в шкафу любую футболку, натягивает её и покидает комнату, чтобы найти ключи от наручников и разомкнуть своё чудо(вище).

***

игорь возвращается спустя порядка десяти минут и обнаруживает кирилла уже спящим в той же позе, в которой мужчина его оставил. гром, стараясь не шуметь, подходит к нему и аккуратно снимает наручники, перемещая их на прикроватную тумбочку. бережно целует запястья, на которых уже начинают проглядываться синяки, заботливо перекладывает парня из позы креветки в более удобное для сна положение и сам располагается рядом к нему лицом. смотря на мирно сопящего его парня, игорь у себя в голове прокручивает события последнего часа. он искренне рад тому, что в их отношениях (теперь уж точно отношениях) появилась определённость. они вместе. глупая улыбка появляется на лице, и игорь совершенно не может её контролировать: он полностью увлечён разглядыванием кирилла. гром аккуратно и почти невесомо касается пальцами гладкой кожи, разглаживает морщинку меж нахмуренных бровей. любуется. любит. его.

***

ночью игорь просыпается от тихих всхлипываний у себя под боком. кирилл сидит рядом, скрестив ноги и.. плачет? – тише, тише, – игорь приподнимается на локтях, костяшками пальцев поглаживает сгорбленную спину с аккуратно выступающими позвонками. гречкин судорожно всхлипывает и неразборчиво бормочет, утирая слёзы. будто бы игорь не успел их заметить. – ой, ты.. извини, я.. я не хотел тебя разбудить. – иди сюда, – мужчина притягивает к себе кирилла, нежно целуя его в висок. – я рядом. кирилл уже не стесняется показаться слабым, поэтому забивает на всё и даёт волю слезам. – я ужасный человек, игорь. мне так жаль, боже, так жаль, я не хотел её сбивать, игорь, я не знаю, зачем сел тогда за руль, мне так жаль.. мужчина может лишь успокаивающе поглаживать его по голове, понимая, что на то, чтобы осознать требуется время. несколько минут они сидят в тишине, нарушаемой лишь всхлипами кирилла. тот отчаянно жмётся к грому, тыкается ему в шею мокрым носом, будто боится, что его в любой момент оттолкнут. глупость. игорь бы просто не смог. когда истерика неспеша идёт на спад, кир, поднимая голову, шепчет: – я буду стараться стать лучше, игорь, для тебя и.. вообще для всех. обещаю. сканирует пару секунд его лицо и подаётся вперёд, просто прижимаясь к губам игоря, не предпринимая никаких попыток углубить поцелуй. в этом жесте столько нежности, что у грома перехватывает дыхание, и он, разорвав поцелуй, прижимается своим лбом к его. – у тебя губы солёные, – шепчет игорь, смотря в любимые глаза напротив. – ну извините, – чуть усмехается кирилл, и они снова на некоторое время замолкают, не отводя друг от друга взгляды. игорь нашаривает руку гречкина, и тот внезапно шипит. – на утро помазать надо, чтобы не такие сильные синяки были, – заботливо оглаживает кожу запястий. – уже поздновато, не находишь? – кирилл шмыгает заложенным носом и хитро улыбается. – скажу завтра, что ты меня очень грубо задержал. – шарф только не забудь повязать, а то папаша твой догадается, кто и когда тебя за что держал. кирилл откидывает голову назад, жмурит глаза и хрипло смеётся. – долго думал? – взгляд пропитан теплотой с огоньком озорства, а на губах лёгкая улыбка. игорь искренне улыбается ему в ответ. – минут десять. пока ключи от наручников искал. – игорь внезапно серьёзнеет, улыбка словно стекает с его лица, и он морщится будто от фантомной боли. – что-то случилось? – аккуратно уточняет кирилл, видя резкую смену настроения. – мне утром нужно уехать будет, чтобы не заподозрили ничего, а потом я со своими коллегами подтянусь тебя в участок забрать. – гречкин нервно выдыхает и хмурит тёмные брови. – ты будешь рядом? – постараюсь, насколько это возможно. давай спать ложиться, завтра день сложный. – игорь утягивает кирилла за собой, укладывает его маленькой ложкой и целует в затылок. парень ворочается пару секунд в поисках удобного положения и, когда находит, переплетает свои пальцы с чужими.

***

утро проходит сумбурно. начавший трезвонить будильник гром выключает чуть ли не со скоростью света: не хочется будить мирно спящего под боком гречкина. покидать кровать не хочется. хочется только прижать его к груди, закрывая собой полностью, и не отпускать никогда. кирилл лежит рядом, закинув руку и сплетя свои ноги с его. игорь невесомо целует в висок и аккуратно выбирается из объятий парня, чтобы, не дай бог, не потревожить его сон. гром в спешке перемещается по дому, стараясь не топать слишком сильно, в поисках одежды, которая в итоге обнаруживается в ванной, что, в принципе, совершенно логично, ведь она там и была оставлена. на завтрак времени уже не остаётся, и игорь напоследок забегает в комнату к своему парню. наклоняется над постелью и недолго прислоняется к губам. – люблю, – чувствует, что надо сказать именно сейчас, когда он такой разнеженный и трогательный. кирилл сопит, морща нос и шепчет: – и я тебя люблю, зай, дай поспать.

***

гром с коллегами и оравой журналистов подъезжают к дому гречкина. игорь специально лезет вперёд, чтобы лично увести парня. врываясь в помещение, где находился слегка встревоженный кирилл, он позволяет себе успокаивающую улыбку, которая длится буквально мгновение. гречкин ловит этот жест, отзеркаливает и будто бы действительно успокаивается, а после натягивает на лицо это надменное выражение и окидывает вошедших след за громом полицейских равнодушным взглядом. игорь показательно заламывает руки парню, но сам старается приносить минимум боли. выходя из здания, гречкин кокетливо улыбается ему – играет на камеру. когда гром, слегка не расчитав силу, укладывает кирилла грудью на капот машины, тот вскрикивает, пародируя стон: – сильнее, папочка! после секундного ступора от выходки гречкина, гром, чуть наклоняясь, сквозь зубы шипит: – успокойся. – и отходит, чтобы закрыть ладонью объектив камеры.

***

на слушанье игорь является с опозданием. гречкин тут же оборачивается, улыбается уголком губ, но быстро меняет на наглую ухмылку и шепчет что-то своим сопровождающим, привлекая внимание к скромной персоне майора. игорь искренне соболезнует утрате мальчика, но не может не переживать за состояние кирилла, поэтому нет-нет да и скашивает глаза на высветленную макушку. гром, честно, устал уже себя ненавидеть за чувства к такому, как гречкин. не понимает, почему погряз именно в нём без намёка на какой-нибудь просвет, но уже не пытается исправить ситуацию, потому что знает: бесполезно. не получится, как бы ни старался. чувства к нему уже как базовая потребность. кирилл стабильно каждые несколько минут на секунду оборачивается к игорю. непонятно только, что высматривает.

***

слушанье окончено. кирилл покидает зал суда, у дверей которого на него сразу налетает толпа журналистов, наперебой задавая вопросы. – кирилл, что вы планируете делать теперь? – не знаю. поеду отдохну куда-нибудь. поедешь со мной? – у наблюдающего за этой сценой игоря зубы скрипят, и гнев в крови закипает. знает, что образ, знает, что не по-настоящему, но всё равно бесится. между тем гречкин продолжает: – но для начала я подам иск на городскую полицию. майор гром крайне грубо проводил задержание, у меня даже остались синяки на руках. посмотрите. – и действительно демонстрирует толпе следы от наручников, полученные вовсе не на задержании.

***

смотрит вслед уезжающей машине и набирает нужный ему номер. трубку довольно быстро берут и из динамика слышится уже родное: – да, зай? – что за цирк около журналистки ты там устроил? нельзя так с женщинами обращаться. на другом конце провода раздаётся тяжёлый вздох. – ты прав. знаю, что нельзя. игорь, это образ, от которого я буду отходить, правда. я тебе вчера пообещал. – знаешь, так прибить тебя хочется. – ритмично прибивать ты меня можешь уже сегодня условно к стенке ванной. приезжай вечером, хорошо? – на одном дыхании, а следом чуть тише: – приезжай, пожалуйста, я буду ждать. – хорошо, приеду я. на дорогу смотри, не отвлекайся.

***

этим же вечером игорь становится невольным свидетелем смерти своего парня.