потому что люблю.

      и вот, все таки, тот день настал. конечно, прошло 2-е недели, а не день, ведь рома жил в городе, а я в домике в захолустье.       отец вскоре умер от передоза таблеток - не вытерпел мать, а она же бросила нас, то-то же. теперь-то мы с оленькой одни были, без помощи бабуси, мамы или кого-либо ещё.       кроме ромы. рома сам сирота, мать как родила так бросила, а отец в афганистане воевал да и отдался земле, у бабушки был альцгеймер - собственного внука не помнила. так и жил рома один с бабушкой, ухаживая за ней, в трёх-комнатной маленькой квартирке, которая нашлась по делу отцу, так как матери не было а бабушке не до воспитания было. я частенько ночевал у ромы, это было уже традицией, оля тоже ночевала с нами, одну комнату занимала бабуся, другую оля, мы, с ромой, спали вдвоём в комнате, на кровати. прямо как влюбленные. как пара. было стыдно это осознавать.       рома вдруг начал разговор. ни с того ни с сего, ни мне ни роме не снилось, это было ясно по наших рваным дыханиям, не спокойным, от боязни гаража. - ты волнуешься о сестре? тревожно было за оленьку. к счастью, в комнате где спала оля была видео-нянька, так как при убиенном отце роме было 4 года. - нет, не тревожно. она же рядышком. - снова сбиенное дыхание. из-за таблеток, не из-за ромы. не может быть из-за ромы! - твоё сердце стучит так бешено, все таки, волнуешься. - я перевернулся к роме лицом. - говорю же, что не в этом дело. - а в чем же? - рома будто так и знал, куда давить - на вопросы. я не хотел ему отвечать, но тогда он бы доставал меня. - я все думаю над твоими словами.. если бы ты был девушкой, то увязался бы.. - да, тебя это так тревожит, тошенька? - нет.. ты-то не можешь быть женщиной. ясно дело, но... если ты хочешь.. я... - я не мог проговорить последние слова. рома перевернулся ко мне, смотря мне в глаза. суть моих слов, он по видимости, не уловил. - что "ты"? - я чувствовал как рома начал рукой трясти меня, чтобы я снова не впал в шоковую мини-кому. - я могу стать... для тебя женщиной. - я наконец сказал это. я опустил глаза вниз, не смея смотреть на рому и ожидал его ответа. долго и протяжно. - ты что, шутишь что-ли? - опять этот тон. хищний и озлобленный. не такого ответа я ожидал и не такого тона. давно он не говорил этим тоном. ну, разве что с остальными, но со мной - впервые после знакомства. я наконец поднял свои глаза - и увидел картину, что не радовала меня. абсолютно холодные глаза ромы и расслабленное, но раздраженное лицо обожгло мои глаза. хотелось плакать, но я терпел.       я хотел уж было перевернуться на свой бок и сказать ему "я пошутил" но не смог. как только попытался - рома схватил меня за руку, свисая сверху меня, придавив в постели. - так ты что, реально педик? - глаза начали мочиться. окно, что было рядом с кроватью пропустило лучики яркой луны и мои слёзы, ещё не скатившие с глаз, начали блестеть. рома никак на это не отреагировал. я лишь повернул голову, пытаясь не смотреть на него и сдержать слёзы на месте. "зря я всё это начал" прошлось по голове. - скажи это. - вдруг произнёс рома. я обомлел. я минуту не мог понять, о чем он говорит, пока он не отметил. - скажи, что любишь меня. - меня начала трясти дрожь. - ну же, петров. - он начал сильнее сжимать мои руки на запястьях - как тиски, и я сказал: - я люблю тебя. - слеза скатилась. щёку обожгло струёй естественной водицы, что катилась с глаз. - ещё раз. петров. - я люблю тебя..       рома резко переменил одну из своих рук мне на волосы, заставляя ползти вниз по кровати. я сразу понял, что он хочет сделать. и не сопротивлялся. я был против этого, моя мужская гордость говорила: "а как же полина? ты дашь оттрахать себя в рот?" но я был грязным. я был против, я не хотел этого, но я не мог ему сопротивляться. - чувствуешь запах, петров? он тебе нравиться? - вялый член сквозь спортивок отдавал запах пота и дезодоранта. - нравиться, педик? - я лишь громко всмыхнул, пытаясь хоть как-то отнести этот запах дальше от носа. - возьми его. без рук. давай, петров. - я его послушал.       зубами я медленно оттягивал резинку спортивок от торса - занижая до бёдер. рома спал без трусов, я и так это знал, но смотря на его половой орган я почувствовал себя неловко. он ткнул меня головой в лобок, на котором было большое количество волос. теперь этот запах меня возбуждал. - я не жду прелюдий, возьми в рот. - я растерялся, но выполнил приказ. я нежно схватил губами головку, массируя языком у уретры и уздечки. по роме нельзя было сказать - нравилось ему это или нет, лица его я не видел, звуков он не издавал. - я так никогда не кончу.       он пытался засунуть поглубже в моё горло, но не смог - я отталкивал его из-за рвотного позыва.

***

- я не жду прелюдий, возьми в рот. - потребовал я с мальчишки. было столь омерзительно, что меня это возбуждало. кровь бурлила по венам, и по "тем", венкам тоже. антоша мягко всосался в мою головку, пытаясь хоть как-то предоставить мне удовольствие. у него не получилось. я хотел толкнуться глубже, но язык не сдавался и не давал члену проникать глубже, чем надо. я перевернул мальчишку и вернул на место постели - на правой подушке. теперь, я свисал над ним, а он спиной ко мне. я снял с него треники и трусы, и без подготовки, как обычно делал с женщинами, просто раздвинул две булки, открывая анус, и вошёл.

***

      боль была невыносимой. хотелось кричать, но рома вовремя ткнул меня в подушку. всё мое тело ударило током и било судорогами. я чувствовал что-то жидкое внутри меня, неприятное - стекающее по моему бедру вниз.

***

      я почувствовал внутри антона что-то жидкое. я уверен, мы оба это прочувствовали - кровь. я так сильно сжимал волосы антона в руках и ткнул его в подушку, что он явно не мог дышать. а уж с тем, что я повредил ему сфинкстер - ещё больше проблем, боль не давала ему вдохнуть и глотка, даже если бы он и мог, но подушка ему мешала. я начал вбиваться со всей силы, кусая его шею и оставляя засосы, не замечая что он парень-педик, который даже во время нашего "времяпровождении" мычал, пытаясь сказать "я люблю тебя", придурок.

***

      я плакал и мычал. горячие слёзы лились без конца, мычание не переставало сочиться из моего рта, как и слюна на подушке - но мне было не до неё. я чувствовал как рома набирает темп, я чувствовал все его венки на члене, я чувствовал как он прогибал меня. было больно и неприятно, мне это не нравилось. зря я затеял эту игру с ромой. я почувствовал как что-то тёплое и липкое меня заполнило. это была сперма ромы.

***

      до пяти утра я насиловал мальчишку, иногда давая ему вздохнуть - снова утыкая, чтобы не кричал. только спустя пять часов я смог излиться ему прямо в анал. я спокойно вышел, будто ничего и не было, и пошёл спать в гостиной на диване - после секса хотелось спать.

***

      когда всё закончилось, я уже не обращал внимания, глаза устали плакать и стали полностью опустошенными. рома наконец вышел из меня, напрявляясь в гостинную. а я все спрашивал: - почему... почему?..       на что рома шёпотом ответил: - потому что люблю.