to touch the sky

      Эдди видит небо. А должен ли он его видеть? В ушах звенит, звуки будто доносятся откуда-то издалека. «Двигайся», — говорит он себе. В рёбрах чувствуется тупая боль, пальцы покалывает, сложно дышать. Это должно его пугать, но сфокусироваться на чём-то одном слишком сложно. Приложив усилие, он точно выделяет один звук, одно чувство. Сирены. Эдди морщится и будто бы сейчас зайдётся в приступе кашля, но из горла не вырывается ни звука. Голос. Бак. Сконцентрироваться на голосе Бака легко. Эдди пытается повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но он слышит скрежет, и Бак сам склоняется над ним. Глаза его широко распахнуты, лицо искажено в панике. — Эдди, — слабо шепчет Бак. Эдди моргает и проводит языком по нижней губе, всматривается в лицо Бака, переводит взгляд ниже и замечает, что на Баке нет формы. Почему? Он чувствует, что должен знать, но расстроен, что не может вспомнить. Что вообще происходит? — Эдди. — Я в порядке, — пытается сказать мужчина, но из горла вырываются только непонятные булькающие звуки. Когда Бак касается его лица, Эдди чувствует кровь. Бак выглядит очень напуганным. Диаз ненавидит, когда он так напуган. — Дерьмо. — Следи за языком, — снова пытается он, но теперь эти звуки непонятны даже для него самого. Эдди видит ужас в глазах Бака и не может сфокусироваться ни на чём больше. Ладони Бака всё ещё на его лице, они влажные и покрытые кровью, его трясёт. — Держись ради меня, хорошо? Он сможет. Не то чтобы он знал, почему это необходимо. Но он уже делал это раньше. Он думает, если Бак попросит, он будет держаться ради него вечно. Это разжигает что-то внутри, он будет ждать ради Бака. Он уже ждал, но не понимает чего, мысли путаются. Он хочет… Вспышка боли простреливает плечо, он издаёт непонятный звук, который заставляет Бака поморщиться: — Прости, чёрт, прости. — За что ты извиняешься? — опять пытается сказать Эдди, и, похоже, получается уже лучше. Бак переводит взгляд на его лицо, в глазах мерцает надежда. — Ты в крови. — Она твоя, — голос Бака ломается. — Эдди, это твоя кровь. Оу. Это определённо не звучит хорошо. На какое-то время Эдди замирает, вглядываясь в голубое небо. Такой хороший день, теплый и солнечный. Парк. У него завтра выходной, и он хотел отвести Криса в парк. Один, потому что кто-то другой, кто иногда ходил вместе с ними, больше не придёт. Имя ускользает от него, он представляет милую улыбку, но не может вспомнить имя. — Эдди? — требует больших усилий повернуть голову. Бак плачет, и Эдди хочет стереть слёзы с его щёк. Он до сих пор чувствует покалывание на кончиках пальцев, но всё, что получается сделать, это лишь слегка пошевелить ими. — Оставайся со мной, хорошо? Нужно положить тебя на носилки, это будет больно. — Но ничего не болит, — по какой-то причине эта фраза заставляет Бака закрыть глаза и сделать пару глубоких вдохов. — В порядке? Бак смеётся, но в этом смехе слышна грусть: — Да, Эдди, я в порядке. Эдди стонет, когда боль возвращается. Он игнорирует Бака, бормочущего извинения, и смотрит вверх, переводя взгляд с одного здания на другое. — Держишь его? — Чимни. Почему Чимни здесь? — Мы на работе? — мгновение Бак не отвечает. — Бак? — Эдди не может сдержать панику в голосе. — Полегче, — тут же отвечает Бак, его лицо снова появляется в пределах видимости. — Мне просто нужно было надеть снаряжение. Я всё ещё здесь. Эдди продолжает смотреть на него. Снаряжение? Это не имеет никакого смысла. Но потом что-то под ним шевелится, и его тошнит. — Меня сейчас стошнит. — Дерьмо, — вырывается у Бака. — Хорошо, Эдди, делай, что тебе нужно. — Хорошо, — Эдди моргает. — Рад, что ты тут. Бак снова смеётся и звучит уже немного веселее: — Я с тобой, приятель. Все начинает раскачиваться и трястись ещё больше, тошнота становится слишком сильной. — Прости, — его рвёт, грудь горит от боли. — Хей, — голос Бака слышится сквозь чей-то жалобный скулёж, Эдди не сразу понимает, что он — его собственный. — Эдди, послушай меня, Эдди, тебе надо сконцентрироваться. Ну хорошо, а если так? Держи грёбаную лебёдку! Прости, знаю, это было громко. Эдди закрывает глаза, он совершенно сбит с толку и чувствует пальцы в своих волосах. — Эдди, — ласково зовёт Бак, и тряска будто почти прекращается. Эдди старается взять себя в руки, и, по крайней мере, скулёж прекращается: — Чувствую себя забавно. Пауза. Открыв глаза, Эдди видит лицо Бака, нависающего над ним. Его лицо и рубашка в брызгах крови. Бак тянет руку и проводит пальцами по его лбу. — Я знаю. Мы скоро будем в больнице. Больница. Из-за Эдди? — Да, из-за тебя, — его голос дрожит. — Ладно, — бубнит Эдди и снова закрывает глаза. Он чувствует небольшую тряску, звуки, но ладонь Бака продолжает лежать на его лбу. — Не засыпай, — повторяет Бак несколько раз. Эдди старается. Очень старается. — Ненадолго… — Эдди! — но мужчина чувствует, как проваливается в сон. *** Руки Бака трясутся. — Хей, — Хен присаживается рядом и похлопывает его по ноге. — Принести кофе? — Нет, — следует резкий ответ. Он продолжает рассматривать свои кроссовки, опустив голову. Они все в крови. В крови Эдди. Как и его руки, — он пытался всё отмыть, — его рубашка — всё. — Как долго… Звонок телефона разрушает тишину, знакомая мелодия, которая стоит у Бака на Криса, доносится из кармана. Несколько людей оборачиваются, но Бак игнорирует их, сжимает зубы и отвечает: — Привет, приятель. — Бак, — Крис звучит напугано. — Абуэла сказала, что папа… — Он ранен, — Бак не хочет пугать мальчика ещё больше, но он и не лжёт. — Я сейчас в больнице. Пауза. — Можешь приехать домой? Бак закрывает глаза и потирает переносицу. Домой. Как будто он живёт там. Будто неделями между ними не было определённой дистанции. — Я должен быть здесь ради твоего папы. Как только я что-то узнаю, я позвоню тебе по FaceTime, хорошо? — Ладно, — быстро говорит Крис. — Ты будешь держать его за руку? Ана будет, злобно думает Бак. Но вслух лишь говорит: — Я буду держать обе его руки. За тебя и себя. Через некоторое время трубку берёт Изабель. — Мне жаль, — сразу говорит Бак. — Не глупи, — говорит Изабель так, как умеет только она. — Эдди сильный. Он вернётся к своей семье. — Да, — выдыхает Бак. Изабель издаёт разочарованный звук: — К тебе. — Не думаю, — спорит Бак. — К тебе, — повторяет Изабель и вешает трубку. Глядя в экран телефона, Бак задумывается, знает ли Изабель об Ане. Она же должна? Эдди не тот человек, который не рассказал бы своей семье, что встречается с Аной, так что… — Бак, — Хен постукивает пальцами по его коленке. Бак поднимает голову, видит доктора, идущего прямо к ним, и понимает, что Изабель или Пэпа должны быть здесь, ему стоило оставаться с ними на телефоне. Он с нарастающим ужасом осознаёт, что Ана может оказаться его экстренным контактом. — Тут есть мистер Бакли? Бак пугается, почти роняя телефон. Хен и Бобби переглядываются. — Я Бак. Эм, мистер Бакли. Доктор кивает и подходит к нему. — Мы можем поговорить, мистер Бакли? — Наверное, — Бак хмурится, не зная, что ещё сказать. Он умоляюще смотрит на Бобби. — Простите, — настойчиво и терпеливо говорит доктор. Бак думает, что никогда этому не научится. — Вы доверенное лицо мистера Диаза, не так ли? Бак почти говорит «нет», но он слишком шокирован. Хен тихонько щипает его, и Бак кивает: — Ага. — Хорошо, — продолжает доктор. — Мы собираемся отвезти мистера Диаза на операцию, чтобы устранить тампонаду сердца, можете ли вы подтвердить, что у него нет отказа на реанимацию? Бак не знает. — Я… — начинает он, пытаясь вспомнить всё, что Эдди когда-либо говорил. — У меня нет отказа от реанимации, — говорит Бак. — А у тебя? — Ты шутишь? — Эдди фыркает и кивает в сторону Криса. — Никому из нас нельзя уходить, Бакли. — Нет, — наконец произносит Бак. — Пожалуйста, он точно не хочет умирать. — Хорошо, — доктор говорит что-то ещё, Бобби и Хен внимательно слушают, сжимая его руку. — Что такое тампонада сердца? — на самом деле Бак знает, но ему необходимо, чтобы они это сказали. Хен не смотрит на него. — Давление жидкости на сердце, — говорит Бобби, медленно подходя к нему. Ноги Бака подгибаются. — Полегче, — Бобби помогает ему сесть на стул. — Дыши, Бак. — Почему я? — прошептал он едва слышно. — Он сделал меня своим доверенным лицом, я не могу… — Конечно же это ты, — аккуратно говорит Бобби и сжимает ладонь Бака, тот сжимает её в ответ, возможно слишком сильно, но ему нужно зацепиться за что-то. У Эдди чёртова тампонада сердца, и Бак знает, что это плохо, очень плохо. — Бобби. — Послушай меня, — начинает Бобби. — Конечно это ты, этот мужчина любит тебя, он… — Не надо, — говорит Бак. — Пожалуйста, я знаю, что ты хочешь, как лучше, но Ана... Между ними повисает молчание. Хен вновь присаживается рядом с Баком, она выглядит обеспокоенно. — Бак, Эдди расстался с Аной сегодня утром. Он не сказал тебе? — Нет, — они не говорили этим утром, потому что телефон Бака разрядился, и он ходил с Тейлор выпить кофе. — Меня сейчас вырвет. Кто-то пододвигает что-то ближе к Баку и его рвёт, чувство вины и ужаса поднимается в его животе. Эдди на операции, доктор спрашивает его про реанимацию, и Бак даже не знает, что он порвал с Аной, потому что он был слишком занят празднованием повышения Тейлор.

***

Он ничего не чувствует. Рядом с ухом что-то пищит (больница), слышится шорох простыней (его собственных?). Он пытается открыть глаза. Тщетно. — Хей, — говорит кто-то рядом. — Давай, Эдди, ты сможешь. В горле встал комок, он не может произнести ни звука, больно. Кто-то снова начинает говорить, но что-то сдавливает его грудь, паника нарастает, и… темнота. Когда он просыпается в следующий раз, горло до сих пор болит, но он может дышать. Эдди хочет заплакать от облегчения. В этот раз ему удаётся открыть глаза. Но из-за яркого света он тут же зажмуривается и стонет. — Я выключил свет, — слышится тихий голос, и Эдди чувствует, как чьи-то пальцы зарываются в его волосы. — Не хочешь попробовать открыть глаза ещё раз для меня? Эдди хочет сказать нет, но не может вымолвить и слова, так что он снова издаёт стон. — Пожалуйста? В голосе слышится дрожь. Из-за страха? Эдди не хочет, чтобы кто-то боялся. Медленно он открывает глаза и замечает, что свет действительно выключен. Он поворачивается, игнорируя небольшое головокружение. Бак. — Бак, — хрипит Эдди. Горло разрывает от боли. Бак, должно быть, знает об этом, потому что держит в руке кубик льда. Эдди с благодарностью принимает его, но не отрывает взгляда от Бака. Он выглядит истощённым, на лбу порез, одежда мятая и покрыта каплями крови. — В порядке? — Блять, — на выдохе говорит Бак и издаёт слабый смешок. — Ну конечно же ты спрашиваешь, в порядке ли я. Эдди не знает, что это значит. — Просыпался раньше, — удаётся произнести прежде, чем Бак кладёт ему в рот ещё один кубик льда. — Аккуратно, — просит Бак. — Мне нужно предупредить доктора. — Останься, — с паникой в голосе говорит Эдди. Бак успокаивающе перебирает волосы Диаза. — Я никуда не ухожу. Просто нажму на кнопку, хорошо? — Эдди кивает, и Бак двигается ближе, нажимая кнопку вызова, но не отодвигается обратно. — Боже, как ты меня напугал. — Прости, — а потом: — я просыпался раньше. — Я знаю, — Бак вздрагивает. — Они делали экстубацию, но не думали, что ты проснёшься так быстро, так что заставили тебя снова уснуть, чтобы вытащить трубку. Эдди пытается сконцентрироваться на словах, понять смысл, но он улетает от него, словно дым. — У тебя случилась тампонада сердца, — продолжает Бак, словно не замечая замешательство на лице Эдди. — Врачи не были уверены, сможешь ли ты справиться, но… Доктор прерывает его на полуслове, входя и объясняя всё самостоятельно. Эдди старается понять, о чём он говорит, но сдаётся, надеясь, что Бак внимательно слушает. — Я разберусь, — слышится шёпот Бака рядом с ухом. — Отдыхай, если хочешь. — Останешься? — Эдди звучит напугано. Бак наклоняется и оставляет поцелуй на лбу: — Я никогда тебя не брошу. Эдди засыпает, прокручивая в голове эти успокаивающе слова.