Воспитывая монстра

Мистер Поттер? Мне сообщили, что Джейми Поттер снова у нас! — на ходу интересовался Том, входя в палату. За ним семенила Миртл. — О нет, нет, это не Гарри привёз Джейми, это я! Он, кажется, заболел... — Том поднял глаза на девушку и обомлел. От одного голоса мурашки прошлись по всему телу и похолодело где-то внутри, а после горячая-горячая карамель в самом сердце ударила в голову. Он никогда не видел её такой. Взволнованное молодое лицо, маггловский свитер на тонком теле, обкусанные ногти. — Меня оставили с ним, и я... У него сыпь по всему телу, и он чешется и... Гермиону Грейнджер била мелкая дрожь, а стоящий за её спиной мужчина переминался с ноги на ногу. Он никак не мог решиться, но опасливо, будто вор, взял её за руку. — Ты не виновата, — строго сказал он. Его будто злило то, что она себя в чём-то может винить. А она обернулась к нему и вспыхнула. Щеки, будто от лихорадки, пунцовые. Том прокашлялся, сцена была почти интимной, такая очевидная реакция, и такая грубая, собственническая забота. — Что с ним? — Ничего особенного. Простая маггловская ветрянка. Детская болезнь, одно зелье, и всё пройдёт. Получите своего чистого ребёнка. Простите, мне нужно... идти. Через пару часов Том уже отдавал здорового ребёнка чете Поттеров и старался не смотреть на собственную мать, молодую и, кажется, по уши влюблённую в того самого Сириуса, о котором были когда-то все её мысли. — Гермиона? Мы собираемся поужинать все вместе... — Джинни натягивала на сына ботинки, пока он выворачивался из последних сил. — Сириус сказал... — А... я уже не смогу, простите ребята. Я присоединюсь чуть позже, вы не против? — Конечно, конечно... Гермиона, у тебя тоже дела? — Кажется да, — будто во сне, ответила Гермиона. * * * Она шла по пляжу, придерживая платье и волосы, непослушные и дразнящие его. С упоением Сириус смотрел на эти ноги и эти волосы. Он почти ее и не знает, просто уже любит и ещё любит, одновременно. Видел пару раз во время зимних каникул в доме Поттеров, на свадьбе крестника и на последующих семейных встречах. Милая и невыносимо занудная. Она приблизилась к валуну, на котором он сидел, якобы глядя на неспешно лижущие песок волны. Села перед ним, прижалась щекой к его колену и улыбнулась. От ответной улыбки пробежали и мурашки, и капельки пота по спине. Она ощутила, как краснеет. — О чем? — спросила она, даже не замечая, что не договорила вопрос. — Я стар для тебя, — тихо вздохнул он. Опустил на её голову руку, запустил пальцы в волосы и, скатившись с валуна, сел рядом. Она подалась вперёд в его руках, чтобы удобнее было обнимать. — Я поцелую тебя сейчас, если ты не поняла, — его лоб так и не расслабился, складка пролегла, будто сообщая его сомнения. Она пискнула от перехватившего дыхание чувства. Страх и интерес, и безумная какая-то нежность. Он поцеловал её. Почти целомудренно и терпеливо, а после мучительно выдохнул. — Я будто сотню лет тебя знаю, — прохрипел он. Она молча опустила голову на его плечо и умиротворённо закрыла глаза. * * * В глазах Тома стояли слёзы. Он смотрел на фото мамы. На первом этаже шумели внуки, когда кто-то постучал в дверь, Том даже не понял. Коррин тихонько вошла в комнату и, подойдя ближе, положила голову на плечо мужа. — Скучаешь? — Встретил сегодня девушку, очень её напоминающую. — Такое бывает, ты встречаешь стольких людей каждый день. — Конечно, ты права. — Пойду к детям. Моя ваза под угрозой! — шепнула Коррин и вышла. — Ты нашла его, мама... — прошептал Том и снова обратился к фотографии. Улыбнулся, вытер кипящие в глазах слёзы и прислонил лоб к холодном стеклу.