Наказание

Сколько они знакомы? Всю жизнь, наверное. Во всяком случае, Би не помнит того времени, когда Чэна не было в его жизни. Все детство вместе, юность. Тогда-то это и началось между ними. Сначала Би думал, что это всего лишь эксперимент. Но нет, годы шли, а их дружба и еще кое-что, что всегда было скрыто от любопытных глаз, крепло. Потом они стали еще и напарниками. Каждый из них друг за друга готов глотку перегрызть, понимают друг друга с одного взгляда. Лучшая и результативная парочка в управлении. Однако, это не мешало Чэну постоянно испытывать нервы Би на прочность. Последняя история приключилась с русалками. Какого хрена этот засранец полез к ним? Ведь точно знал, чем это закончится. Они тогда отдыхали с друзьями на берегу, и этому распиздатому красавчику приспичило угостить дамочек не чем нибудь, а ромом. Чэн, наверное, сам не ожидал такой прыти от русалки. И если бы Би рядом не оказалось, попал бы к ее родственничкам за праздничный стол. Причем в качестве главного блюда. Би тогда ржал со всеми, пока Чэн висел на нем еле живой, а потом не до смеха стало. Потом злость взяла. Опять Чэн финт выкинул, на сей раз более опасный, и, отплясав на тонком лезвии терпения Би, перевернул все в шутку. Сидя в кресле посреди своей студии, Би вспоминал прошедшее событие, и потихоньку закипал. В этот раз шутка зашла слишком далеко, это испугало Би. Внезапно, он четко осознал, что мог потерять этого идиота. Он бы такого не перенес. И он предупреждал. Разве нет? Еще один такой прикол, и он выпорет его, как мелкого пиздюка, который творит херню чисто чтоб посмотреть на реакцию окружающих. Чэн тогда долго смеялся, однако Би успел заметить в его взгляде что-то странное. Что это было, блин? Дверь бесшумно открылась, вошел Чэн. У него были ключи от студии, в которой они и зависали почти все время. Би сидел с закрытыми глазами, и не реагировал на появившегося Чэна. Тот, в свою очередь, молчал. Би хмурился и старался взять себя в руки, чтоб не прикопать этого чудилу раньше времени. «Достал же ты меня, гад, сам напросился!» — подумал Би, и медленно открыл глаза, пытаясь сфокусироваться на том самом гаде. «Да твою ж мать! Он это специально, что ли?» — чуть ли не застонал Би, медленно скользя взглядом по Чэну. Длинные волосы были собраны в пучок на затылке, несколько прядей выбились будто случайно, и спадали на лицо, придавая тому просто блядски сексуальное выражение. Бритые виски подчеркивали брутальность этого холеного красавчика. Когда успел сбрить то? Специально же сделал, знал от чего Би тащится. Ниже. Черная рубашка, облегающая накаченное тело, очерчивала каждый мускул. Небрежно расстегнутые верхние пуговицы и подвернутые рукава, обнажали мощные предплечья. А поверх рубашки черная портупея — спускающиеся с плеч полоски кожи, обтягивающие пресс еще две полоски ремней, и карабины, цепляющие два куска кожи, которые тянулись за спину. Довершали образ черные брюки, как всегда — с идеальной посадкой на длиннющих ногах. Би медленно прошелся взглядом сверху вниз и обратно. Стоит расслабленно, руки в карманах, опираясь задницей о стол. Лицо серьезное, а в глазах черти пляшут. И вот как с таким говорить? Включит свои чары, и Би тут же на удочку ловится. Как он это делает и что конкретно он замыкает в бедной голове Би, тот уже даже не пытается понять. Просто есть Чэн, от которого голову сносит когда он вот так смотрит на Би, и все… И все отходит на второй план, а в остатке только сбивающееся дыхание, сердце, которое вдруг решает взять перерыв и проебывает удары, и прошивающая все тело горячая волна, собирающаяся в тугой узел внизу живота. Но не сегодня, нет. «Сегодня тебе не удастся отрубить мне мозги.» — думает Би, медленно потирая левый висок пальцами и не отрывая взгляда от лица напрника. Любовника. Любимого? На секунду зажмуривается, оглушенный признанием самому себе. Он никогда не думал, не хотел думать на этот счет, но глубоко внутри давно уже все знал. И вот, последнее происшествие дало пинок подсознанию к тому, чтоб он честно себе признался. Любит, ревнует, (чертовы русалки!) а еще было очень страшно. Так, что сердце успело несколько раз остановиться, пока он вытаскивал его из лап этой селедки, а потом ржал чисто на истерике. Солнце ползет по небу, окрашивая облака в багряную пену, заползает красными лучами в студию, бросая огненные всполохи на сидящего Би, будто наглядно демонстрируя его внутренне состояние. Би, не отрывая взгляда от Чэна, отпускает хвосты флоггера. Тихо шурша по обивке, они падают вниз. Черная плетеная рукоять крепко зажата в правом кулаке, а пальцами левой он продолжает поглаживать висок. Чэн быстро проносится взглядом по плетке, хитро щурит глаза, хмыкает, и, закусив клыком нижнюю губу, приподнимает брови. — Чэннии… Я же предупреждал. — тихо произнес Би. — Ты правда думал, что я шучу? Встал с кресла, продолжая сверлить Чэна своими ледяными глазами, вздергивая подбородок и проходясь по волосам рукой, приглаживая светлые пряди. Они почти одного роста, под два метра, оба занимаются в качалке и производят на окружающих мимопроходимов потрясающий эффект. Смотря на Чэна, хочется застыть и восхищенно глазеть, а переводя взгляд на рядом стоящего Би — слинять подальше и побыстрее. И не потому, что страшный, наоборот. Потому, что взгляд у него обещает только одно — моментальный разрыв на атомы, если вздумаешь поперек дороги встать. Но только близкие знают, что Би не такой, а другим знать не обязательно. Он медленно идет к Чэну, слегка шлепая хвостами плетки по своей ноге. Чэн не отрываясь смотрит, поднимает руку и стягивает резинку с волос. Они тут же рассыпаются мягким шелком на бок. Наклоняет в ту же сторону голову и тяжелым взглядом мажет по фигуре Би. Жарко. Пошло. Раздевает взглядом, засранец, как всегда перехватывая инициативу. Би скалится. Подходит к Чэну и цепляет пальцами портупею. Медленно тянет, заставляя того отлепиться от стола и сделать шаг навстречу, а потом перехватывает за плечо, ткнув в другое рукояткой флоггера и разворачивает его спиной к себе. Зависает на пару секунд, пялясь на этот откровенно блядский пиздец, который открылся его взору, пытаясь как можно ровнее дышать, но как-то не выходит. Портупея со спины начинается с железного кольца, дальше по позвоночнику спускается ремень, с продетыми в него поясными ремнями, и завершает карабин, цепляющий полоски кожи по бокам. «Прям как сбруя для непослушного жеребца.» — проносится галопом мысль в голове Би, — Это за каким чертом он напялил на себя такое? Не помню вообще, чтоб у него водились такие штуки. Резко делает шаг в сторону. Удар. Плеть со свистом рассекла воздух и звонко шлепнула по ягодицам, огладив их кожаными щупальцами и на секунду впилась узлами наконечников через штанину в кожу, будто когтями. Чэн от неожиданности вздрагивает, но не двигается, лишь прикрывает глаза и наклоняет голову вниз, медленно опуская руки на стол. Второй удар впечатывается сильнее. Он глухо стонет и поворачивает голову к Би, врезаясь в него потемневшим взглядом. Румянец на лице, темные волосы спадающие волной с одной стороны, яркие припухшие от укусов губы и тяжелое дыхание. «Чистый неразбавленный секс, чтоб его.» — впилась шпилькой мысль, заставляя вонзить клык в нижнюю губу и еще сильней замахнуться в третий раз, ужалив ударом до громкого стона и судорожного выдоха. Плетка летит в сторону, а Би впечатывается в бок Чэна с глухим рыком, не прерывая зрительный контакт. И смотрит-смотрит-смотрит, хватая одной рукой спереди за шею, надавливая и заставляя того выпрямиться, а другой, сзади, за ремень портупеи. Давит на себя, вжимаясь телом в руку, в ладонь, которая тут же хватает Би за член, стоящий колом еще с момента, когда он увидел бритые виски Чэна. Би судорожно выдыхает, и пытается схватить за хвост свое сознание, которое предательски пытается улизнуть и опять оставить его без оного, бросив в руки Чэна. А Чэн все видит. Они ведь понимают друг друга без слов, по взгляду. Он продавливает языком клык и тянет свою фирменную. Блядскую. Крышесносную улыбку. Обнажая идеальные зубы, ввинчивается хищным взглядом, сжимает член крепче и медленно ведет рукой по нему и тут же пошло с тихим стоном выдыхает. «Да вот уж нет, не сегодня, дьявол!» — Би резко тянет за шею на себя и запечатывает рот Чэна поцелуем. Кусает, рычит, трахает языком не давая тому ни секунды на перехват инициативы, и продолжает смотреть, не закрывая глаз. Потому что если закрыть, то конец. Потому что с закрытыми глазами обостряются звериные чувства. Потому что сознание всегда уходит в ноль, и Чэн начинает творить с Би все что захочет. Потому что знает все его слабые места, и в несколько касаний вырубает мозги Би. Би скалится в поцелуй, кусает за нижнюю губу и тянет, всасывая ее в рот и отпуская, тут же лижет, широко распластав язык, опять ввинчивая его внутрь и продолжая борьбу с языком Чэна. Отрывается на миг, тут же накрывает полностью рот, засасывает и выпускает опять с громким пошлым чмоком. У обоих дыхание рваное, взгляд въебаный, и оба ни разу не разорвали зрительный контакт, потому что взглядом тоже трахать можно. Потому что за столько лет научились не только понимать, но и моментально выводить из строя друг друга взглядами, как только выдавалась такая возможность, оставляя только животную страсть. Би опускает руку с шеи ниже, на грудь, продавливая мышцы, захватывая соски через ткань, одновременно лаская другой рукой спину, двигаясь руками синхронно. Вниз по прессу, по позвоночнику… Опять засосать его, и, трахая рот языком, спуститься к паху, одной рукой накрыть член, сжимая ствол, другой продавить ткань штанов между ягодицами и тягучим движением пройтись полукругом вниз по шву. Чэн судорожно вздохнул, закрыв глаза, и застонал в поцелуй. Попался. Би отрывается от него, заходя за спину и толкая к столу. Подходит вплотную, надавливая между лопаток, заставляя упереться предплечьями в стол. Хватает за ремни и вбивается пахом между ягодиц. Думает — больше не могу. Задирает вверх рубашку, расстегивает штаны и дергает их вниз. И тут же, в который раз за вечер, охреневает. Джоки! Черные резинки плотно обхватывают упругий зад, подчеркивая накаченные мышцы ягодиц и ног. — Чэнни… Дьявол! — со стоном шепчет Би, стягивая с себя штаны и отпинывая их. Проводит обеими руками вдоль спины, сжимает и мнет задницу, на которой красуются красные следы от плетки и по боку наливаются небольшие синяки от ее узлов. Слышит как Чэн уронил голову на стол и, тяжело дыша, стонет. Большими пальцами ведет между ягодицами и, вдруг, закрывает глаза и беззвучно широко улыбается. Ах. Ты. Дьявол хитрый. Смазка! Этот засранец заранее угадал, для чего его Би поговорить зовет, и чем это закончится. Знал, что в этот раз Би выстоит перед его взглядом, и решил сделать все, чтоб опять с ним поиграть. Прическа, идеальная одежда, портупея, джоки. Би скользит внутрь большими пальцами — растянут. Хватает его за ремень и вгоняет член по самые яйца так, что выбивает из Чэна громкий выдох и тот, по инерции, проезжает руками по столу вперед. Би сразу же берет скорость, срываясь окончательно от того, что он перед собой видит. Вбивается в Чэна с таким диким остервенением, что звук шлепков о кожу забивается в уши, и уже нихрена не слышно, лишь собственное загнанное дыхание, пульс, бухающий где-то в висках, и блядско-возбуждающий звук двух тел. Би замедляется, тянет на себя ремни, заставляя Чэна выпрямиться, хватает его волосы, наматывает на кулак и поворачивает в бок. У Чэна взгляд въебанный, расфокусированный, лицо горит румянцем. Припухшие обкусанные губы приоткрыты и опаляют губы Би горячими рваными выдохами. — Какой же ты красивый, мой Чэнни. — шепчет в приоткрытые губы и накрывает жадным поцелуем. Отпускает его волосы, перехватывая руками за грудь, и утыкается носом в шею. Опять набирает скорость понимая, что разрядка близко. Через пару движений, с громким рыком сильным рывком вгоняет член до основания и замирает, сжимая Чэна в стальные тиски объятий. Десять секунд. Десять секунд на то, чтобы отлепиться от него, медленно вытащить член, развернуть Чэна к себе и опуститься на колени. Содрать джоки, насадиться ртом на его ствол снизу вверх, чтоб до основания, чтобы головка проскользнула в горло. Схватиться за его задницу, подняв тяжелый взгляд вверх, ввинтиться блядским экстазом в его пьяные глаза. Чэн громко стонет, хватая Би за волосы и, не отрывая взгляда, насаживает, трахая его рот. Жестко, глубоко, как Би любит. Как Чэн любит. Чэн держится недолго. Он загоняет член в глотку, откидывая свою голову назад и громко рычит через сжатые до предела зубы, кончая. Чэн лежит головой на животе Би, который задумчиво перебирает правой рукой его волосы, проходясь по ежику на висках и затылке, а потом снова зарываясь в шелковые пряди, и улыбается уголками губ, поглаживая его левую руку и вплетая свои пальцы в его. — Не делай так больше. — прикрывая глаза, говорит Би. — Хорошо, Би. — Иначе придется опять тебя наказать. — Мне обязательно опять косячить, чтоб поиграть в наказание? Би усмехается. Поиграть.