Служебные тайны и один необычный день

Светлое солнце заливало старую кухню, пробиваясь сквозь мозаику, которая закрывала широкое окно. Разноцветные блики лениво скользили по полу и разбросанным тут и там бумагам. За окном шумели деревья, стряхивая с листвы последние капли пролившегося ночью дождя. Питер дышал свежестью и новой жизнью. Уже бежали куда-то прохожие, а дети, не обременённые взрослыми проблемами, гоняли на площадке футбольный мяч. Те, что постарше, обсуждали что-то популярное, порой поглядывая на сенсорные экраны мобильников. Инновационные технологии не могли не коснуться и их. Всё это великолепие можно было наблюдать из окна всё той же кухни на последнем этаже необычного дома. Серо-белое, как обычные питерские панельные домики, здание немного отличалось от остальных своим местоположением и красиво разукрашенным лепниной последним этажом. Его можно было даже назвать красивым. Там, на маленькой кухоньке, через открытую форточку струился лёгкий дымок. Светлая тоненькая струйка дыма уносилась потоком воздуха куда-то ввысь, не акцентируя внимание на происходящем внутри квартиры. Может, оно было и к лучшему - иначе расторопные прохожие могли бы испугаться того, что для громовской квартиры было, в общем-то, нормой. Игорь готовил завтрак. Не слишком понятно, что сподвигло его на сие великое свершение. Может быть, Дима, оставшийся сегодня ночевать, а может, и желание похвастаться кулинарными талантами. Впрочем, всё это было очень даже взаимосвязано. Разве что похвастаться не получалось. Сложно хвастаться тем, чего нет. За это долгое утро Игорь перевернул всю кухню вверх дном, пытаясь приготовить что-то хоть сколько-нибудь оригинальное. Удивить любимого было определённо нужно. Как-никак, любимому исполнялось целых двадцать четыре - очень юный возраст для такого хорошего специалиста, как Дима. Вопреки изначальным опасениям Прокопенко, Дубин быстро влился в коллектив питерского МВД и проявлял себя с лучшей стороны, помогая Грому раскрывать дела. Впрочем, тут можно было провести вполне очевидную параллель: заметив, что парнишка приютился под крылом сурового майора, сослуживцы растеряли всякое желание шутить над очкариком. Кстати, очки димкины сейчас лежали на столе, заботливо укрытые салфеткой, чтобы не попали на них брызги воды, масла и моющего средства. Тефлоновых сковородок у Грома отродясь не водилось. Зато энтузиазма было хоть отбавляй. Мужчина закинул в духовку поднос с раскатанным на нём кривоватым коржиком. Вернее, с тестом, из которого этот корж должен был получиться. Этот последний. Игорь устало плюхнулся на стул и уронил голову на руки. Замучился. Кухня являла собой весьма живописное зрелище, достойное кисти Дали: потолок был в розовато-сиреневых пятнах (говорила ему мама крепко держать миксер!), в ванной плавала грязная кастрюля. В раковину эта посудина не влезла. Судя по всему, тортик у него должен был выйти наподобие того, который приготовили феи-крёстные для Спящей Красавицы в старом диснеевском мультике. Ужас, да и только. Майор задумчиво поднял голову, осматривая учинённый разгром. Стёр пальцем со стола остатки злополучного крема и отправил в рот. Сзади скрипнул пол, выдавая стоявшего сзади человека. Игорь стремительно обернулся, мысленно проклиная себя за неумение готовить и нерасторопность. Сейчас, конечно, Дима увидит весь этот ужас, и посмеётся. Может, пожурит за то, что стал готовить без него, или просто вздохнёт и предложит помощь. А помощь была Игорю не нужна. Только не она. Нужна была димкина радость, его улыбка и воспоминание о дне рождения. Первом его дне рождения, проведённом вместе. Но сам Дима молчал. Смущённый, потирающий глазки со сна, он совсем не походил на взрослого парня, которому сегодня исполнялось двадцать четыре. Милый, домашний Дима. В огромной игорёшиной футболке, которая из-за низкого роста доходила Дубину до бёдер. Переминающийся с ноги на ногу в нерешительности. Гром откинулся назад, окидывая парня влюблённым взглядом. Махнул рукой: дескать, иди, чего стоишь. Дима улыбнулся, этот замечая жест. Протопал мимо дивана и сложенных на полу сковородок, которые майор предупредительно вытащил из духовки. Остановился у стола, кусая губы и немного щурясь - всё же без очков его зрение сложно было назвать идеальным. Игорь распахнул объятия, притягивая Диму за талию к себе. Парнишка послушно опустился к нему на колени, обхватил руками за шею. Гром с тихим вздохом ткнулся носом в светлую макушку, поцеловал, прижимая Дубина к себе. Дима поёрзал у него на коленях, подбирая ноги. -... Это ты устроил? Вопрос прозвучал невинно, без малейшего намёка на то, что юноша хотел хоть сколько-нибудь его задеть. Но Игорь, тем не менее, сжался, втягивая голову в плечи. Его прожигал стыд за увиденный Димой беспорядок. С самого начала их отношений готовка лежала именно на его напарнике, который, посмотрев, чем питается обычно майор, пришёл в священный ужас и самостоятельно взял на себя эту роль. Теперь Дима, скорее всего, расстроится. Будет укоризненно смотреть и опять говорить, что Игорь мог бы не мучиться, раз уж готовка у него не идёт. Но Дубин всё так же молчал. Повернулся к Игорю, забавно сморщив нос. Потёрся щекой о его подбородок, как кот, и усмехнулся: - Ну и натворили вы дел, товарищ майор. Торт-то хоть вкусный? Гром с шумом выдохнул, поднимая глаза вверх. Парнишка не злился. Тон его звучал весело, игриво, чуточку насмешливо. - Я не знаю, - улыбнулся Игорь, протягивая любимому очки, - в духовке. Ещё кремом намазывать надо. - Так вытаскивай, - Дима принюхался, улавливая сладковатый запах пропёкшегося теста, - а то сгорит, как вчерашняя яичница. Мужчина фыркнул, дожидаясь, пока любовник сползёт с его колен. Невольно задержал взгляд на узком подбородке, светлой коже и блестящих глазах. Как же он был красив. Милый, забавный, с фирменной улыбкой до ушей. Его Димка. Майор, задумавшись, чуть не обжёг себе пальцы о противень. Но, под конец опаснейшего мероприятия, носившего название "Игорь Гром вытаскивает коржик из духовки", все остались живы. И даже коржик. Впрочем, он получился кривоватым, совершенно не подходящим по размеру ко всем остальным. Вообще ни один из коржей не походил на другой. Любовники склонились над столом, рассматривая разложенные на тарелке кусочки золотистого сладкого теста. - Даже если их обрезать, всё равно ничего путного не получится, - грустно резюмировал Игорь и понурился, осознавая своё поражение в битве с треклятой готовкой, - прости... - За что? - Дима деловито сбросил его руку и обошёл стол по кругу. Дотянулся до наполовину пустой миски с кремом и подхватил со стола ложку, - раскладывай. Сейчас намажем и в холодильник до вечера отправим. - Ты не сердишься? - мужчина с замирающим сердцем скосил на него глаза. - Да за что? - Дубин замер, во все глаза глядя на него. Этот взгляд сладко кольнул где-то под рёбрами. Милый, немного наивный. Его Дима. - За беспорядок, - хмыкнул Игорь, забирая у парнишки злополучный крем, - за то, что опять у меня руки... Не оттуда растут. Не получилось у меня сюрприз тебе сделать. - Так это ерунда, - прыснул Дима, поднимаясь на цыпочки. Чмокнул Грома в подбородок и всучил ему лопаточку для крема: - Гарри Поттер был счастлив не оттого, что ему тортик подарили. А от того, кто его подарил. Смекаешь? Игорь смекал. Смущённо улыбнулся и уткнулся взглядом в стол, размазывая по коржику розоватую субстанцию. Его суровое сердце каждый раз пускалось вскачь от простых димкиных слов. Этому не было объяснений. Это была любовь. ***** Сильный ветер гнул деревья к земле, поднимал и закручивал кучки мусора, скопившиеся на тротуаре. От весёлого утреннего настроения не осталось и следа. Приближался вечер. Из распахнутых дверей полицейского участка выходили отработавшие смену стражи порядка. Мелькнула в толпе синяя куртка, за ней - чёрная кожанка, распахнутая на груди. Обладатели столь интересного цветового сочетания почти бегом спустились по ступеням мимо несколько удивлённых этим сослуживцев. Мало кто мог себе представить, чтобы Игорь и Дима уходили с работы вовремя. Обычно как раз эти задерживались допоздна, просиживая в офисе или бегая за его пределами ночи напролёт. Но сегодня был особенный день. Обогнав редких товарищей, напарники быстро убежали куда-то вперёд и перешли с проезжей части на тротуар. Видимо, ещё крепка была в обоих память о том, что некоторым псевдо-гонщикам закон не писан. (К счастью, закон был очень даже писан, и даже читан, но воспоминаний от этого не убавлялось). Миновав несколько перекрёстков, любовники свернули во дворы. Пошли чуть медленнее, берясь за руки и с упоением вдыхая горьковатый воздух. Приближающийся вечер пах листьями, осенью, разлитым где-то бензином. Сладкие и горькие нотки смешивались воедино, и от этого приятно щипало в носу. Воистину - вечер был чудесен. И не менее чудесным было продолжение вечера, которое их ожидало. В подъезде не горел свет. Исписанные какими-то идиотами стены в полутьме выглядели довольно неприятно, но Диму нарисованные тут и там половые органы скорее забавляли, чем ужасали. Он даже отпустил пару шуточек, цепляясь за игореву руку и вытирая выступившие от смеха слёзы. Хлопнула дверь квартиры, пропуская в свои недра не на шутку развеселившихся напарников. В сторону вешалки полетели ключи, куртки... - Ну Игорь. Укоризненный голос Дубина заставил майора оторваться от развязывания шнурков. Юноша сжимал в руках верхнюю одежду, смешно закусив нижнюю губу. Вероятно, он хотел показаться сердитым, но ничего подобного изобразить у него не выходило. Гром только фыркнул, приподнимая любовника за талию и переставляя в другой угол прихожей. Парнишка подавился возмущённым вздохом, и хотел было высказать Игорю всё, что он думает насчёт его попыток вторгнуться в личное пространство, но тот ловко отобрал у него обе куртки. Повесил предмет спора на крючок - аккуратно, как любил Дима. И снова повернулся к Дубину, демонстрируя самое невинное выражение лица. Юноша прыснул, - когда мужчина этого хотел, он мог показаться истинным ангелом. С очень честными глазами и умильным выражением лица - дескать, не злись, Димочка. Не со зла я такой - грубоватый и безбашенный. Кухня встретила их небольшим беспорядком, не убранным с самого утра, и терпким запахом кориандра. Никто не знал, как проник этот запах туда, где специями отродясь не пахло - разве только старым табаком и изредка корицей, которую Игорь порой бросал в утренний кофе. Было у него такое маленькое предпочтение. Дима весело хмыкнул, вдыхая пропитавший помещение запах. Уселся на стул, скрестив ноги, и уставился в окно, дожидаясь прихода Грома. Почему-то посчитал неэтичным шариться по чужой кухне без хозяина. Вот она - застенчивость Дубина. Готовить на этой кухоньке он мог, но вот самому что-нибудь взять - ни-ни. Майор улыбнулся про себя такой скованности и лихо распахнул холодильник. Вскоре на столе показался кривоватый липкий от крема тортик и неожиданно появившаяся будто бы из ниоткуда бутылка хорошего коньяка. - А это-то зачем? - Светловолосый парнишка смутился, завидев такое дополнение к праздничному ужину, который ужином-то с трудом можно было назвать. - В честь дня рождения, - парировал мужчина и хитро уставился на любовника, - Ты же уже большой мальчик, пора бы и попробовать что-то покрепче кофе. Дима обиженно засопел. Показаться недостаточно взрослым перед старшим напарником не хотелось. Рука его сама-собой скользнула к бутылке и выхватила её у Игоря. - Дим? - Майор удивлённо вскинул брови, - Ты чего? - Думаешь, не выпью? - Видно было, что в Дубине неожиданно проснулся азартный дух. Такое с ним бывало редко, но обычно такие моменты запоминались надолго. Чего стоила только брошенная им давным-давно фраза: "Мы - собаки!". Такое не забывается. - Ди-им, - Гром улыбнулся во все тридцать два, в душе посмеиваясь над таким энтузиазмом, - Я ж не на слабо тебя беру. Предлагаю насладиться вечером. Наступила тишина. Видно было, что юноша сосредоточенно размышляет о чём-то, пытаясь скрыть отчего-то проступивший на щеках румянец. Наконец, он смущённо улыбнулся и протянул Игорю бутылку, которую каким-то образом успел открыть, пока вертел в руках. Мужчина опустился на табуретку рядом, подпёр голову рукой. Плеснул коричневой жидкости в гранёные стаканы - только до половины, хватит с них на первое совместное празднование, - и, ухмыльнувшись, поднял тост: - За день рождения и сладкую жизнь! - Действительно, - Дима засмеялся, отламывая кусочек утреннего лакомства и запихивая в рот. Поднёс стакан, аккуратно пробуя жидкость на вкус. Сморщился, отпивая чуть-чуть, и быстро проглотил, заедая ещё одним кусочком торта. - Ну и горечь... Игорь удивлённо уставился на любовника, пытаясь понять, шутит ли тот, или вправду впервые пробует спиртное. По крайней мере, тон парнишки звучал таким неприкрытым удивлением, что невозможно было усомниться в его искренности. Гром опустил голову, пряча улыбку в усах. Димкины родители, когда встретят в следующий раз своего сыночка, за голову схватятся: кто так развратил их ангела? - Ты и развратил... - Дима со смешком опустил глаза, не выдержав ответного взгляда мужчины. - Я вслух это сказал? - А то, - юноша хмыкнул, заглядывая на дно стакана, и пожаловался: - Тёплое такое... И горькое. - Так всегда бывает, - обронил Игорь, следя за движениями любовника. Парнишка примостился на соседнем стуле, задумчиво опуская пальцы в миску с кремом. Несмотря на половину сей приятной на вкус субстанции, улетевшей на потолок, его оставалось много. Слишком много. Димка облизывал пальцы, ничуть не стесняясь присутствия Игоря. Видимо, постепенно алкоголь начинал воздействовать и на него - особенно с непривычки. Гром бесшумно закрутил крышку бутылки и отставил её на другой край стола. От греха подальше. Выпитый коньяк ощущался приятным теплом в желудке, даря некоторую уверенность в происходящем. Дима, вдоволь насладившийся тортиком и облизывающий пальцы казался чем-то на редкость привлекательным. Не то, чтобы обычный Дима его не привлекал. Ни в коем случае. Просто сейчас, в интимной полутьме, когда разговор не клеился из-за выпитого, а настроение витало где-то у отметки "чувствую, что этот мир мне дарован богом", паренёк казался кем-то сродни серафиму. Высший ангел, высшая сила. Что-то прекрасное и недосягаемое. Красивый такой. Обводит языком пальцы, слизывая сладкую массу. И на кой чёрт он приготовил столько крема с утра? Игорь не знал. Но наблюдать за любимым ему бесконечно нравилось, равно как и постепенно погружаться в свои фантазии при виде этого на первый взгляд вполне невинного действа. Ах, грёзы, грёзы. Игорь не знал одного - подвержен этим грёзам был не только он один. За окном сгустились сумерки, и горящая над столом лампа создавала какую-то неповторимую атмосферу уюта. И одновременно - неосознанного напряжения. Искрил сам воздух, пропитываясь чем-то липким и мутным. Немного кружилась голова - приятно и безболезненно, как обычно ведёт со стаканчика-двух спиртного. Самое то, для неспешного празднования двух влюблённых. Дима приподнялся на стуле. Вильнул бёдрами, опираясь локтями о стол и протягивая к лицу Игоря руку. Хмыкнул, приподнимая светлые брови, и неожиданно мазнул по носу мужчины розоватым кремом. Майор вздрогнул, дёрнувшись назад под смех напарника. Заморгал, стирая липкую массу с лица и отправляя в рот. - Дима... - Что? - Парнишка закусил нижнюю губу. Глаза его блестели азартно и развязно, в этом блеске безошибочно угадывались нотки алкоголя, с непривычки ударившие прямиком в мозг. - Заканчивай, - Игорь склонил голову на бок, улыбаясь уголком рта. Ему чертовски нравилась эта игра. Безумно, до дрожи. Нравилось смотреть на Дубина, который дурачился с ним, невзирая на шуточные протесты с громовской стороны. Мужчина перегнулся через стол, позволяя юноше зачерпнуть ещё крема из банки и одним движением размазать себе по губам. Облизнулся, не отрывая взгляда от раскрасневшегося димкиного лица. Заметил, как паренёк остановился и уставился на него. Игорь не мог не отметить, как вспыхнуло ещё сильнее при этом его лицо. Запылали, кажется, даже немного торчащие уши. Дима чуть ли не лицо руками закрывал от смущения. Наверное, даже протрезвел от такого зрелища. Игорь - его мрачный лицо-кирпичом-Игорь - улыбается, нагло облизывая губы и поднимая брови. Ну что за извращение... ... Без сомнения, самое желанное извращение. Это чувствовали они оба. Воздух покалывал кожу, как будто крохотные молнии вылетали из пространства, ища их слабые зоны. Липкую тишину разорвал шуршащий звук. То Дима сполз со стула и нерешительно протопал до сидящего в одной позе Игоря. Майор как будто застыл. В нём сейчас боролись две сущности. Одна требовала: расслабься! Доверься себе и позволь парнишке побыть самим собой. Другая же, как холодная, удушливая и скучная змея оборачивалась вокруг горла. И шептала, шептала... О том, как это всё неправильно, о том, что Дима выпил и следует его остановить. К чёрту. Мужчина вздрогнул, когда юноша с размаху плюхнулся к нему на колени. Тот улыбнулся, обвивая его шею руками. Совсем как утром, и при этом... По-новому. Жарче. Сильнее. Кожа к коже. Зеленовато-голубые глаза встретились с его, сверкая неподдельной хитростью и желанием. Гром сцепил зубы, чтобы не застонать. Красивый. Ещё и ёрзает на его коленях так, как никогда бы не позволил себе в обычном состоянии. Медленно, долго. Покачивая бёдрами и касаясь дыханием шеи. - Д-дима... - шёпот затих, так и не принеся желанного воздействия. Игорь закусил нижнюю губу, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Парнишка определённо забывал, с кем играет. Нахально так улыбался, расхрабрившись. А потом приподнялся на его коленях, заставив майора удержать себя за талию, и поцеловал. Сначала невинно, робко, почти как в их первый раз. Коснулся поверхностно губами, даже не пытаясь сделать каких-либо более глубоких движений. Казалось, - сейчас смутится и спрыгнет с громовских колен, пробормотав извинения и "не знаю, что на меня нашло". Действительно, что же на него нашло. Обычный вечер же был. Игорь порывисто выдохнул. Дубин как будто сам дразнил его. Целовал, порой отрываясь и не давая ни на миллиметр углубить поцелуй. Порой дёргано двигал бёдрами, и от этого поясницу простреливало очередной вспышкой. Этого было уже слишком много. Жар хрупкого тела в своих руках, дрожь внизу живота, когда чужие ягодицы скользили по весьма ощутимому возбуждению. Всё это парализовало сознание, заставляло желать большего. Пора было развлечь именинника по-настоящему. Гром, чувствуя, что Дима хочет в очередной раз играючи разорвать поцелуй, не дал пареньку отстраниться. Откинулся назад, балансируя на заскрипевшей табуретке, и опустил широкую ладонь на затылок любовника, а другую - на его плечи. Светловолосый распахнул глаза, отчётливо ощущая, что теряет хрупкий контроль над ситуацией, но вырвавшийся из собственного горла стон заставил его забыть обо всём. Целоваться Игорь умел. Именно так, как это было нужно Диме - как будто они и впрямь были одним целым. Язык его скользнул между губами парнишки, надавливая, заставляя приоткрыть рот. Проник внутрь, обжигая нёбо и сплетаясь с его языком. А губы тем временем сминали и кусали, заставляя сердце колотиться чаще. Рука мужчины надавливала на затылок, массируя кожу головы, сжимая светлые волосы и пропуская их сквозь пальцы. Дима застонал сквозь поцелуй. Футболка мгновенно взмокла, прилипая к телу, позволяя ещё отчётливее ощутить ладонь, которой Гром провёл от лопаток до шеи Дубина. Большим пальцем надавливал на какие-то одному ему известные точки, заставляя буквально таять в своих объятиях. И тем временем целовал - жадно, не стыдясь своей страсти и вселяя такую же уверенность в юного любовника. Дима прижимался к Игорю, выстанывая ему в губы что-то странное, нечленораздельное. Чувствовал пахом немаленькую выпуклость в штанах Грома. От этого приятно теплело в животе, и где-то внизу начинал сворачиваться тугой клубок возбуждения. Поцелуи у Игоря напористые, пошлые, наглые. И при этом необычайно нежные: он никогда не кусает до крови, всегда чередуя грубость и ласку. Этим он буквально выбивает почву из-под ног любовника. Не сиди сейчас Дима на его коленях - давно бы уже сполз на пол, не разжимая рук, закинутых на шею мужчины. Воздуха катастрофически не доставало, кровь стучала в висках. Жар и похоть, приправленные искренней любовью - да такая ядерная смесь была способна спалить город дотла. Только вот так впиваясь в губы напарника, Игорь начинал смутно догадываться о том, что же двигало тогда Разумовским, но предпочитал деликатно об этом не думать. Ему и своего счастья хватало. А счастье было воистину чудесным. Обхватывало его поясницу ногами, прижимаясь как можно крепче. Хныкало, потираясь о его стояк и просило большего. Отстраняясь, чтобы глотнуть кислорода, Игорь резко взмахнул рукой. Со стола полетело всё, что только могло сей полёт осуществить: несколько вилок, столовый нож и даже блюдце, по краешку которого ещё был размазан тот самый крем. Дима на его коленях вздрогнул, жадно глотая спасительный воздух, и во все глаза уставился на любовника: - Ч-то ты... - Держись. В следующий миг димкины бёдра сжали сильные руки, и паренёк ещё сильнее вцепился в шею Грома. Пискнул, чувствуя, как его поднимают в воздух. Холодная поверхность стола обожгла спину. Юноша даже тихо вскрикнул от неожиданности, когда его опустили спиной на этот стол. Необычайно горячо это было: жар тела любовника, который навис над ним и холодящая кожу гладкая столешница. Ново, непривычно, очень возбуждающе. Одна только мысль о том, чтобы заняться сексом в таком необычном месте, вышибала напрочь все мозги, бросая обоих любовников в водоворот абсолютно дикой, первобытной страсти. Дубин приподнялся на локтях, вцепляясь дрожащими пальцами в рубашку Игоря. Тот ответил ему довольным вздохом, опускаясь к пуговицам. Они раздевались быстро, неловко. Как будто боялись не успеть насладиться сполна друг другом, взять от этого вечера всё. Пальцы не слушались, а попытки раздеться сменялись рваными быстрыми поцелуями. Несмотря на открытую форточку, в кухне было необычайно жарко. Влажная разгорячённая кожа реагировала на малейшее прикосновение, вырывая из груди всё новые стоны. Обнимая вжимающего его в стол майора, Дима скользил губами по шее последнего. Он так давно этого хотел. Нового, необычного. Увидеть Игоря, который даёт волю своей фантазии, не сдерживаясь даже мыслями о его безопасности. К чёрту всё, ему нужна была эта дикость. Та самая, которая толкала мужчину на безумные поступки. Та самая, повинуясь которой Гром хитро прищурился и лихим жестом пододвинул к себе миску с густым сладким кремом. В глазах юноши блеснуло удивление, а Игорь ухмыльнулся - нахально и властно, - склоняясь к самому лицу любовника: - Поиграем? Дубин порывисто выдохнул, жмурясь и смущаясь до дрожи. И всё же сквозь это истинно димкино смущение Гром смог разглядеть тихий, очень скромный кивок. Дима хотел его. Очень хотел. Даже выгнулся от того, как пальцы мужчины, намазанные сладкой субстанцией, скользнули по животу. Потом ещё, ниже, подбираясь к бёдрам, заставляя член напрягаться и подрагивать. Колени парнишка хотел подобрать к подбородку, но Игорь не позволил. Широко развёл в стороны, открывая для взора всего его, без остатка. А Гром не торопился. Размазал крем по бёдрам и, чуть помедлив, коснулся пальцами органа любовника, а затем - узкого входа, вынуждая Диму вновь мучительно краснеть. - Извращенец... Тихий шёпот заставил майора удовлетворённо хмыкнуть. Он ещё заставит своего мальчишку кричать от удовольствия, совсем скоро заставит. От первого же поцелуя, пришедшегося чуть пониже пупка, Дубин восторженно выдохнул. Тело просило внимания, находясь буквально меж двух огней: холодом стола и жаром чужого тела. Гром слизнул оставленный на коже крем, собрав её губами и чуть прикусив. Дима кусал губы, стараясь не ёрзать, чтобы облегчить майору задачу. Игорь целовал всё тело - долго, жадно, слизывая сладкую массу. Порой поднимался к губам любовника и кусал, выцеловывал каждую клеточку. Сводил с ума своими прикосновениями. Худенькое тело парнишки изгибалось в его руках, Дима закатывал глаза и тоненько скулил от удовольствия. Стонать уже не мог, - голос потерял, когда мужчина от живота и груди перешёл к бёдрам. Игорь обхватил пальцами член любовника, вместе с кремообразной субстанцией слизнул и выступившую на головке капельку смазки. Заставляя Дубина дышать через раз, распахивая глаза, повёл губами вверх-вниз, рукой лаская напряжённую плоть. Юноша хрипло застонал, царапнув пальцами гладкую поверхность стола. Не мог больше терпеть. Кончить хотелось в ту же минуту. Но майор как будто издевался: разжал пальцы, скользнул языком к плотно сжатому колечку мышц. Надавил на него языком, вырывая ещё один сдерживаемый стон из горла любовника. Дима дрожал, чувствуя неторопливые размеренные ласки грубых мужских пальцев и горячего влажного языка. Хотелось ощущать его в себе вечность, но увы - для того, чтобы прийти к финалу, этого было явно недостаточно. Гладкие стенки сжимались, не позволяя протолкнуть язык дальше. Да это, впрочем, и не нужно было. Кружа у самого входа, Гром сполна наслаждался всхлипами и частым дыханием юноши, который дрожал, вжимаясь влажной от пота спиной в столешницу. Смазка, которую Игорь по своей безалаберности забыл на кухонном подоконнике, оказалась как нельзя кстати. Любовники были измучены ожиданием и нарастающим возбуждением. Жадные покусывания за бёдра, когда Гром, наконец, заменил язык пальцами. Развратные стоны, дрожь во всём теле и рваные попытки отвечать на ласки. Растягивающие Диму пальцы двигались равномерно, толкаясь под уже известным углом. Всё же Игорь никогда не мог выбросить из головы одного: удовольствия любимого человека. И любимый человек отвечал ему тем же. Притягивал к себе, приподнимаясь на локтях. Опускался руками к давно вставшему члену и бережно обхватывал. Так, что Игорь завыть готов был от этих нежных касаний. А Дима только сильнее заводился от такой реакции. Подхватывая игру, размазывал остатки крема по шее и губам Грома, целовал везде, где позволял достать маленький рост и не слишком удобная поза. Наконец, решив, что подготовки с него достаточно, паренёк недовольно зашипел, царапая любовника по груди. Умоляюще зашептал, опускаясь спиной на поверхность стола: - Игорь, пожалуйста, трахни меня уже... - Слышать грубые, как будто не подходящие для милого Димы слова было ново, забавно, мило. - И-игорь-Ах! - Юноша дёрнулся, когда его придвинули к себе за ягодицы. Шею опалило дыхание и влажный поцелуй Грома. Уже без сладкого, просто так. Если бы Игорь мог читать мысли, обязательно шепнул бы на ухо Димке: "ты и есть моя сладость". А пока мог лишь целовать шею до багровых отметин, направляя себя рукой и приставляя головку ко входу. Толчком проник в желанное тело, привычно-нежно касаясь губами лба, подбородка, губ паренька. Ловя его хриплое дыхание и замирая на несколько секунд, давая время принять себя. Сжал чужие бёдра пальцами, входя сильнее - так, чтобы Димка ловил приоткрытыми губами воздух, закатывая глаза. Чтобы извивался и постанывал, пока игорева рука обхватывает его член и начинает двигаться в ритм с толчками самого Грома. Жарко, влажно, очень приятно и мало этого ощущения. Дима ловит такт его движений - скользит бёдрами навстречу, выкрикивая жалобные просьбы не останавливаться. Да Игорь и не думает. Мужчине самому хорошо до дрожи - от узости тесного нутра, что так плотно сжимает в себе, от сладких вздохов любимого человека, от сносящего крышу удовольствия. Он втрахивает юношу в треклятый кухонный стол, с каждым новым толчком подводя их обоих к финалу. Дубин дрожит мелкой дрожью, светлые волосы его прилипают ко лбу. Лицо раскраснелось, горящие глаза затуманивает дикое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Игорь рычит. Откидывает голову назад, размеренно и сильно двигаясь в чужом теле. Глубоко проникает, лаская рукой плоть любовника. Ощущает его дрожь, и то, как непроизвольно начинают сжиматься мышцы вокруг его члена. Закусывает губу, хрипло простонав: - Дима... Любовник выгибается, стараясь прижаться поближе к нему. Выкрикивает имя Грома, до боли сжимая его поясницу ногами. Мужчина хрипло выстанывает что-то, делая несколько решающих толчков. Замирает, опускаясь на стол локтями, утыкаясь лицом в грудь Димы. Содрогается от сладкой судороги, которая пронзает тело. Сознание медленно погружается в темноту. -... Игорь, - немного тревожный, хрипловатый димкин голос вырвал Игоря из блаженного транса. Майор выдохнул, отстраняясь от взмокшего любовника: - Ты как? "Я тебя не придавил случайно?" Дима, видимо угадав мысли Грома, с улыбкой качает головой. Улыбка у него довольная, как у сытого кота, и привычно ласковая. Майор сполз со стола и потянул за собой Диму. Тот, правда, вставать не сильно хотел - уселся на краю и обнял Игоря за шею, не давая одеться или хотя бы отойти от стола. Гром замер, утыкаясь носом в голову любимого, коснулся губами влажного от пота виска. - Я в порядке, - пробормотал парнишка, кладя подбородок на плечо мужчины. Поясницу приятно ломило, ноги слегка дрожали от удовольствия. - Замечательный день рождения. Лучший. Честно. - Ага, - беззлобно фыркнул Игорь, обнимая юношу за плечи. Теперь, когда возбуждение схлынуло, ветерок, залетающий в открытую форточку, приятно холодил кожу. -... Только в следующий раз нужно будет рецепт получше изучить. Чтобы не оставались всякие продукты, - Гром не без содрогания отметил творящийся беспорядок. Его только усилили сброшенные на пол вещи. - А я вот был бы не против, - Дима смущённо понизил голос, - если бы ты опять крема приготовил чуть больше, чем надо. Игорь прыснул, за ним засмеялся и Дубин, задумчиво скользя пальцами по рельефной спине майора. Тихая ночь наползала на Питер. А в квартире, на последнем этаже необычного домика, одевалась, перебрасываясь шуточками, весьма необычная пара. Два сослуживца, два "пса" полицейского дела. И, наконец, двое влюблённых друг в друга парней, один из которых отпраздновал самый лучший за всю свою жизнь день рождения.