Не эльф

      Вот так от когда-то большой семьи осталось лишь трое человек — дочь, отец и мать. Второе нападение орков прогнало их с обжитого места, заставило остатки населения скитаться и в конце концов начать строительство новой деревни. Через несколько лет родилась Лавин, но оправиться от ударов прошлого семья так и не смогла.       Ещё двенадцать лет в деревне ждали удара, нападения — чего-то, что известило бы о настоящем начале войны. Напряжение росло, а удара всё не было. Хальвэ уже не была прежней. Воспитанная братьями, она слишком рано взяла в руки оружие, а когда узнала об их смерти, вообще перестала выпускать его из рук. Она ни разу в жизни не сталкивалась с орком один на один, но знала, что не позволит прошлому повториться. Не позволит отродьям Мёртвых Земель причинять боль себе, родным и друзьям.       Чаще всего она тренировалась одна. Иногда ей помогал отец. Совсем уж изредка приходил Кам, сын каменщика Баго, друг… ну ладно. Её любимым оружием был меч, подаренный Конором. Всё сильнее он сливался с ладонью девушки, становясь продолжением руки, всё лучше Хальвэ узнавала его. Каждый изгиб. Каждую ниточку узора. Лук всегда давался ей плохо, но девушка всё равно усердно стреляла в цель — круг, нарисованный глиной на стволе сухого дерева. Так шло время.       — Госпожа!       Ступенька под щекой Хальвэ дрогнула, заставив девушку поднять голову. Она встала, расправила платье и отступила с лестницы в один из тёмных коридоров, уходивших от лестничной площадки в разные стороны. Мимо прошелестел плащом один из эльфийских стражей. Она сама не знала, зачем прячется. Может быть, она не хотела возвращаться в маленькую комнатку, отведённую ей как постоянное место жительства, а может, ей просто надо было побыть одной. Так или иначе, она быстро пошла по коридору, не издавая ни шороха в своих мягких эльфийских сапожках. Даже сами эльфы, слух которых, как известно, заточен до предела, не смогли бы уловить звук её шагов.       Хальвэ всегда поражала всех способностью передвигаться быстро и тихо, как кошка. Она могла подкрасться сзади по шелестящей листве и напугать до полусмерти кого угодно, внезапно выскочив из-за плеча. Благодаря этой её способности Конор однажды придумал игру «достань стрелу». Весь день он ходил с колчаном стрел за спиной, и если к вечеру колчан становился пустым, Хальвэ считалась победившей. Если же парень замечал девочку, он хватал её и отнимал все стрелы, которые она уже успела стащить, до единой. Сара тоже пару раз принимала участие в этой игре, и как ни странно, у неё всё получалось не хуже, чем у Хальвэ.       Хальвэ с размаху впечаталась в чью-то широкую фигуру и чуть не упала. Подняв голову, она увидела принца Леголаса, который взирал на неё сверху таким же непроницаемым взглядом, как и всегда.       — В переходах замка может заблудиться даже эльф. Больше не уходи без сопровождения.       — Без сопровождения? — в Хальвэ вяло трепыхнулась злость. — И где мне взять сопровождение? И куда мне идти? Здесь только и есть, что корни да камни, и… Извините, ваше высочество. Покажите мне дорогу в спальню и я больше не уйду.       — Тебя искала Син. Пока твои раны, niben iell, ещё не зажили до конца, и тебе нельзя долго быть на ногах.       — Раны? — девушка недоумённо посмотрела на Леголаса — не в глаза, а куда-то в район подбородка. И дело было даже не в том, что Хальвэ была ниже его на голову… — Какие раны, принц Леголас?       Хальвэ давно не чувствовала боли. Ранения, которые она получила в битве, давно стали чем-то несущественным. Думать о них — значило потерять ещё больше сил. А пока они не напоминали о себе, Хальвэ вообще казалось, что эльфы залечили их полностью.       Девушка осторожно дотронулась до правого плеча. В памяти тут же ожили события того дня. Она сражалась со стрелой в плече с самого начала. Сражалась…       Руку пронзила острая боль! Точно та стрела в плече отрастила когти и пыталась разодрать его изнутри...       — Син говорила, что стрела не отравлена, но её наконечник был сделан по особой технике. Её делали не орки, скорее…       Хальвэ не слушала. В левом боку снова заворочался кривой орочий меч, только теперь он был в десять раз острее. Невыносимая боль! Хальвэ вскрикнула и опустилась на колени. Сознание уходило, как вода сквозь пальцы… Только бы скорее! Лучше умереть, чем снова испытывать эту боль, секунду за секундой, пытаясь ускорить время…       Последним, что почувствовала Хальвэ, был кружащийся под ногами пол и сильные руки, подхватывающие её, не давая удариться головой. Следом пришла блаженная темнота.

***

      Леголас наткнулся на девушку в коридоре. Эльф знал, что она непременно найдётся, но всё равно испытал облегчение. Внезапно он понял, что всё это время мучился виной. Ведь это он должен был помочь ей пережить горе от утраты родных, он один испытывал то же самое. Но он только усилил её страдания. А когда девушка спросила: «Какие раны, принц Леголас?», он осознал, что даже не знает её имени. Называя её «niben iell» Леголас воспринимал это как само собой разумеющееся, и только сейчас понял — она то знает его имя. А он…       Он ушёл в себя, что-то говоря о стреле, и не замечал, что происходит позади. Громкий вскрик боли заставил Леголаса обернуться. Он успел подхватить девушку до того, как она упала на каменный пол. Син была права, не позволяя ей выходить из спальни — эльф знал, что так бывает. Сильные чувства заглушают боль, но когда о ней вспоминаешь, она возвращается с новой силой.       Опустив бесчувственную Хальвэ на кровать, Леголас вышел из комнаты, намереваясь послать стражей за Син. Однако один из охранников сказал ему, что эльфийка сейчас лечит воина, раны которого вызывают серьёзные опасения.       Когда Леголас вернулся с охапкой каких-то трав, девушка находилась на зыбкой границе сознания и тьмы. Нельзя было вести её на башню. Нельзя было позволить ей пробежать половину замка, а потом, тратя последние силы, куда-то брести. Нельзя было. Но Леголас тогда об этом не думал. Почему? Означает ли это, что он ничему не научился за эти столетия, остался таким же легкомысленным, как и пятьсот лет назад, в тот день, когда позволил Эль уйти, по рассеянности забыв о внешнем мире?       Растерев в пальцах несколько веточек лаванды, Леголас бросил их в горячую воду, тоже принесённую с собой. Потом туда же отправилась арамантова трава и немного королевского листа. Леголас оторвал лоскут от чистой ткани, лежавшей на столе, обмакнул в травяную воду и помедлил. Потом просто разорвал платье девушки поверх раны и приложил лоскут. Хотя Син, несомненно, превосходный целитель, она не смогла за эти четыре дня залечить рану. На ятагане, который пронзил тело девушки, была орочья зараза, и хотя вывести её удалось, это отняло слишком много сил. Теперь надо было просто усмирить боль.       Хальвэ дёрнулась и сжала зубы в бреду. Потом шевельнула рукой, пытаясь дотянуться до раны, но тут же снова провалилась во тьму. Боль растекалась по телу красными вспышками.       Леголас буквально видел боль, которая исходила от тела девушки огненными волнами. Он намочил ещё один лоскут, и, что-то нашёптывая, приложил ткань к плечу.       Нельзя недооценивать силу лаванды и королевского листа. Они постепенно, в виде пара, исходящего от остывающих повязок, выводили боль из тела. Небытие Хальвэ постепенно перетекло в сон, а Леголас всё сидел и сидел у кровати, наблюдая за перепадами дыхания спящей. Жар сменился лёгким румянцем на щеках, сжатые в болезненную гримасу черты лица расслабились. Эльф снял остывшие повязки и накрыл девушку одеялом. Внезапно он понял, что вот уже несколько минут не может отвести глаз от её лица.       Он бросил повязки в ведро, убрал котелок с травяной водой со столика на пол и сел в кресло у окна. Там, над кронами деревьев, замерших вечной осенью, пылал закат. Серые тучи от недавнего дождя расползались в разные стороны, уступая место багряному, оранжевому и тёпло-жёлтому цветам. Леголас на мгновение вспомнил, каким был их лес несколько сотен лет назад. Здоровые, высокие деревья с ровными стволами и раскидистыми ветвями. Сквозь широкие, словно мягкие ладони, листья, с шелестом проходит свежий, как морская вода, ветер. Разноцветные белки скачут по ветвям, бабочки танцуют в волнах резных цветов, а олени показывают из-за деревьев свои точёные мордочки, не опасаясь внезапного нападения. Он не позволил себе вернуться в сегодняшний день, пребывая в светлой грёзе наяву, до тех пор, пока его ушей не достиг лёгкий вздох.       Хальвэ открыла глаза и дотронулась до раны. Скривившись, она убрала руку и осторожно села. Взгляд прошёлся по покрывалу на её ногах, по табуретке со всё ещё испускавшим пар котелком, по окну и по Леголасу, который сидел в кресле, глядя в окно.       — Ваше высочество… — пробормотала она, — почему вы?       — Син была занята, а я всего лишь исправлял свою ошибку. Мне нельзя было вести тебя на башню.       Эльф не знал, почему так легко говорит ей это. Обычно он ни с кем не был откровенен. Лишь с матерью, но это было так давно... И с Астэ. В последний раз, когда он сорвался при разговоре с отцом и выложил ему небольшую часть того, что было на сердце, тот не ответил вообще ничего. Сидел и смотрел куда-то поверх него. А потом в глазах у него заблестели слёзы. Никто не увидел бы их за деревянной маской Короля Лихолесья, только Леголас. Это были слёзы по маме. Тогда Леголас повернулся и вышел из зала. Потом ему пришлось выпить не один стакан вина, чтобы смыть боль. Не было никого, кому можно было бы рассказать об этом. Астэ уже не было.       — Я была словно в огне… Я слышала об эльфийской медицине, но как можно заставить боль угаснуть полностью за такое короткое время?       — Эльфы не рождаются великими целителями. Есть, конечно, такие, у которых врождённый талант — Син, например. Но большинство из нас всего лишь умеют различать характер всего живого. Растений и животных.       — И что же помогает усмирить боль? — живо спросила Хальвэ. — Я слышала… про королевский лист. Это очень сильная трава, она может залечить даже смертельные раны.       — Да, ацелас — очень известная трава. Хотя целители из числа людей и гномов при дворе высоких персон и не знают, как её можно использовать, среди простого народа громкое название этой травы звучит очень часто. Но в королевском листе нет многих очень важных качеств.       — Каких же?       — В отваре, который я сделал для тебя, кроме королевского листа есть ещё лаванда и арамантова трава. Лаванда охлаждает, снимает жар. А арамантова трава, или синха, помогает лекарству распространиться равномерно и быстро по всему телу.       — Я и не знала про синху… у нас она не растёт.       — А что у вас растёт? — Леголас и сам не заметил, как стал рассказывать про характер трав. Разговаривать с ней было на удивление совсем не трудно.       — У нас… -