Не эльф

      Хальвэ стояла у окна в своей комнате. Она просто стояла и смотрела вдаль, словно бы и не находилась в такой позе уже несколько часов. Внутри было пусто, но эта пустота не давила, как обычно, не заставляла чувствовать себя камнем, которому не позволено ничего — ни рыдать, ни улыбнуться. Сейчас это было не важно. Хальвэ не хотелось ни рыдать, ни улыбаться. На душе было удивительно легко, и лёгкость эта заполняла каждую клеточку тела. Было спокойно.       Слева от девушки неслышно возникла Син. Она взяла её лицо в ладони и повернула к себе, посмотрела в чистые карие глаза, в которых отражались искорки солнца. Улыбнулась. Из больших серых глаз эльфийки исчезло беспокойство, словно кто-то отодвинул завесу дождя с чистого неба.       — Ты в порядке… — сказала она и устало опустилась прямо на пол.       А Хальвэ вдруг метнулась через подоконник, из окна — вниз. И не стало её, пропала, растворилась для замка, для Син, не ощущалась, не было её никогда…       Эльфийка-целительница перевесилась через подоконник, вгляделась в густые кроны деревьев под стенами замка. Метнулась к двери, в коридор, потом по темной узкой лестнице — вниз, к выходу. Она как никто понимала, что произошло, она чувствовала, видела Хальвэ, как видела каждую живую душу в этом спящем, угасающем замке. Но ведь и эльфы смертны — а Син убеждалась в этом не раз. И она не могла допустить смерти совсем ещё девочки, по сравнению с ними, вверенной ей, под её защиту, не могла… И отказывалась верить, что уже допустила. Выбежала Син из замка, прижалась к иве, растущей у самых стен и слушала, слушала, не промелькнёт ли где-нибудь, не отзовется ли в сердце звонким ударом — Хальвэ, Хальвэ, Хальвэ, песня ветра…

***

      А ветер нёс её, нёс вокруг замка, нёс с собой, ему по пути, потому что так надо, всё равно надо. И опустил на высокое дерево, росшее за стеной. И полетел, притоком к урагану, дальше. И Хальвэ оставил — потому что так надо, надо, надо…       Песня ветра.

***

      Хальвэ шагнула с подоконника, и смела её, как отрезала, тёмная пустота. Смела её куда — неизвестно. Но пришла в себя она только тогда, когда уже висела на ветке, свешиваясь с неё с двух сторон и зацепившись рукавом за сучок. Отодвинула голову от веточки, находившейся в опасной близости от глаза, перекинула одну ногу через ветку, выдохнула, вытащила из волос сухой листок, стёрла со щеки мелкие кусочки коры и мха. Встала, обняв одной рукой сухой ствол, раздвинула листья, укрывающие небо.       Полная луна светила сквозь рваную серую дымку неярко, но этого света хватило, чтобы разглядеть тёмные стены замка, возвышающиеся над лесом совсем недалеко от Хальвэ. Она прислонилась щекой к стволу дерева, глядя на луну. И вот тогда услышала она это.       Песня.       Такая глубокая, воздушная, как флейта, звук которой тысячи раз преломился и затерялся за бесконечными толщами воды… она нарастала, переливалась… Но внезапно оборвалась, обрушив на Хальвэ и на лес лавину новых звуков — нарастающих, как настоящая лавина. Шелест. Шорох. Скрип. Стук. Шаги. Лязг металла. Тяжёлый топот. Низкое, утробное рычание, а потом — слова на непонятном языке, отрывистые, с перекатывающимся горловым «гррр», словно тявканье гигантских сторожевых псов, охраняющих оружие на родине Хальвэ. Так давно это было, но она вспомнила — этот рык, и другой, похожий, такой знакомый, и крики, тоже знакомые, такие привычные… Как они успели стать привычными за её короткую жизнь? Почему, стоит жизни наладиться, они возникают снова и снова, год за годом? Пришло время стать сильнее — не будет больше Хальвэ дрожать от страха на своей ветке, как боязливая лесная птаха. Хальвэ подождала, пока рык и топот минуют её дерево и начнут удаляться. Потом кубарем скатилась с дерева, поднялась с колен, оторвала подол длинного платья — чтобы не мешало. Подобрала с земли толстый крепкий сук и рванулась за удаляющимися звуками.       Когда впереди послышались крики и шум битвы, Хальвэ быстро обогнала одинокого запоздавшего орка, огрела его палкой по голове и выхватила из руки тяжёлый громоздкий меч. Потом быстро полоснула орка по шее и бросилась на звук.       Деревья расступились, открывая поляну.       Луны больше не было видно за тучами, но Хальвэ и без неё прекрасно понимала что происходит. Звенел металл, то тут, то там раздавались крики — не только орочьи. Внезапно мимо девушки пронеслась какая-то маленькая костлявая тень — рядом бежали несколько орков. Хальвэ успела лишь проводить их взглядом, как среди затихающего шума битвы раздался крик.       — ГДЕ ОН?! Где Смеагорл?!       Несколько орков, которых схватили живыми, один за другим насаживались на торчащие из тел стрелы, мечи или кинжалы, приставленные к их шеям. Хальвэ задержалась лишь на несколько секунд — чтобы бросить громоздкий орочий ятаган и подобрать валяющийся рядом длинный грязный эльфийский клинок. А потом — она уже бежала за орками и странным существом, которого эльфы на поляне бездарно проворонили.       Неважно, сколько времени она бежала. Бежала недолго. Важно, что маленькая, короткая толстая стрела не чиркнула позади, как и должно случиться, когда тебя несёт ветер, а со странным певучим «тванг» ударилась в меч, который Хальвэ держала в руке. По холодному металлу прошла резкая, дрожащая волна чего-то, потом влилась болью в руку, потекла по телу. Хальвэ успела только ощутить, как же ей противно. Потом мешком свалилась на землю. А волна текла теперь по ветру, и ветер не мог её сбросить, и так же обрушился воздушным водопадом в траву. И лежал. Ветер — лежал на земле. Не двигался, не шевелил тонкие почерневшие травинки. Не было его. Как не было и Хальвэ.       Тёмная мордочка с раскосыми янтарными глазами исчезла в глухой темноте среди ветвей.

***

      — Ma sen? — /Что это? /       — Baw, Hande, avo garo! — /Нет, Хандэ, не ходи туда! /       — Ma sē?..— /Что за?../       Странное хлюпанье и звук удара разом обрубили голоса.        — Si raxe, drega! — /Здесь опасно, уходим! / — Ну что им так неймётся?       — Nan! Lago, lago! — /Назад! Быстро, быстро! /       Приглушённое конское ржание и новый удар — об землю, или… или что-то такое стало с землёй — болото-не болото… внезапно в глухой тьме распахнулись два ярко-розовых окна и из них пролился чёрно-синий свет. Прорвавшись сквозь его волны, она различила какие-то цветные пятна — чёрные ветки деревьев, серо-зеленую листву и розовый рассвет. И фигуры всадников, один за другим валящихся в траву.       Потом мягкий кокон лопнул окончательно, открыв для неё весь мир целиком. Она поднялась на ноги и несколько минут вспоминала, что она — Хальвэ, человеческая девушка, сбежавшая из эльфийского замка. И ведь никто её там насильно не держал — значит, не сбежала она, а ушла. А как ушла? Выпрыгнула из окна. Выскочила из окна замка, которое было на высоте, сравнимой с их смотровой вышкой из далёкого прошлого! Ну, и? Она потом оказалась на дереве, совсем в другой стороне. Конечно, с Хальвэ и раньше случались странные вещи, но в двух первых местах, где они жили до последнего нападения орков, такое происходило со многими. Когда Хальвэ была маленькой, ей нравилось думать, что в их деревне живёт один из древних заклинателей ветров, или даже один из волшебников. Потом, правда, ей пришлось разочароваться, уяснив, что заклинатели ветров давно ушли в прошлое, потому-что люди с веками становились всё слабее и слабее, и даже единицы уже не могли сравнится со стихией, а ни один из волшебников не выбрал бы в качестве пристанища их маленький посёлок. Тогда девушка решила, что все те странные вещи она просто придумала — ведь у страха глаза велики, а происходило всё как раз в те моменты, когда случалось что-то плохое. Например, маленький ребёнок сваливался с лавки, падал в овраг жеребёнок, переворачивался воз, погребая под собой людей, или застревал в кроне дерева воздушный змей. Каждый раз всё заканчивалось хорошо. В этот раз — тоже.       Хальвэ оглядела валяющихся на земле эльфов в потемневшем воинском снаряжении, кожа которых почему-то тоже была тёмной, с синим оттенком, их словно покрытых пеплом коней и почерневшую траву, и поменяла своё решение. Для «закончилось» ещё рано. Подошла поближе, постояла, разглядывая тела. И услышала шёпот за спиной.