1
6 июня 2021 г., 19:47
Это могла бы быть моя лучшая ночь, если бы я не влюбился когда-то.
На траве, где-то на каменном обрыве сидели два парня. Братья. Не кровные, названные, может, поэтому и не особо ладили. Но именно сегодня Дилюк почему-то согласился на небольшое путешествие, настолько, что винокурня всё равно была в поле зрения. Этот факт забавлял второго брата - Кэйю. В общем инициатором встречи как раз таки и был приёмный член семьи. Только вот, когда Дилюк всё же пришёл, синеволосый даже взгляда в его сторону не бросил. Они так и молчали, хотя с начала этого незатейливого свидания прошло около пятнадцати минут. Дилюк просто не видел смысла что-то говорить, потому просто смотрел то на Кэйю, то на ночное небо. Кэйа же молчал по неизвестной причине, но в один момент он радостно улыбнулся, так, будто нашёл то, что искал. Звёздное небо красиво отражалось в синих глазах, словно в тихой глади океана. Наконец Кэйа заговорил: —Смотри. Одно тихое слово, но красноволосый покорно поднял взгляд в небо, куда указывал палец брата. В тот же миг небо замелькало. С неба посыпались звёзды. Невероятная красота, на которую засмотрелся даже Дилюк, фанатом подобного он не был, но что-то красивое заставит даже самого холодного быть добрее. Внезапно он почувствовал себя словно в детстве, когда всё было ещё беззаботнее, потому сейчас, глядя на небо, захотелось загадать желание. Может хоть одно сбудется. —Что ты загадал? — синеволосый, видимо догадываясь о мыслях брата, оперся о свою руку и задал вполне логичный вопрос. —Тебе это так важно? Ты столько молчал, отвлёкши меня от дел, а сейчас спрашиваешь про глупые желания? Тебе делать нечего? — Дилюк говорил всё это со своим бесстрастным лицом, но Кэйа его не видел, зато слышал ту пустую агрессию, которую Рагнвиндр, кажется, уже привык имитировать. Благодаря чему вызывал у брата лишь улыбку. —В детстве ты был милее, — этот язвительный комментарий красноволосый оставил без ответа, но Кэйа продолжил. — Ответь, ты же загадал желание. Это точно было утверждение. Кэйа явно знал, о чём говорил, возможно, он знал гораздо больше, чем произносил вслух. Как бы ни был молчалив Дилюк, о нём можно было сказать намного больше, чем о его милом братце. Кэйа всегда говорил, но мало что упоминал о себе. Иногда, создавалось впечатление, что ты знаешь его всю жизнь, например, так думали пьяницы из таверны, но спроси, сколько ему лет, они и слова не скажут. —Чтоб ты помер и оставил меня в покое, — явно со злости выпалил парень, как минимум с начала встречи его собеседник молчит, а он стоит с ним, растрачивая на это своё драгоценное время. Но ничего подобного Дилюк не имел в виду, не в его стиле, просто иногда названный брат знатно раздражал, так что хотелось его разозлить или подразнить, поэтому язык за зубами он и не держал. Он знал характер Кэйи и ясно понимал, что тот не станет воспринимать подобное всерьёз. По крайней мере, он так думал. Но вот взгляд синеволосого изменился, с лица пропала та безмятежность, а глаза всё так же искали ответ среди звезд. Кажется, в этот раз безуспешно. В один миг атмосфера стала тяжёлой. Словно стало трудно дышать, хоть они и были на свежем воздухе, на скале. Рагнвиндр сразу понял, что что-то не так, но говорить не стал. Казалось, Кэйа просто сегодня не в духе. Но тогда почему на сердце упал камень, тяжёлый, точно все плохие моменты жизни собрались в кучу, а это всё от одного лишь взгляда на милого братца. "Вот как", — последнее, что произнёс Кэйа в ту ночь.***
Дилюк ушёл прежде, чем синеволосый сказал что-то ещё, скорее, за ненадобностью слушать подобное. Почему-то именно сегодня винокурня стала казаться пустой. Все, кто здесь работал, торчали на улице под непривычно жарким солнцем, а в здании стояла тишина, прерываемая редким шорохом листов какой-то старой и пыльной книги. Возможно, весь день так и прошёл бы за изучением очередной книжки, но покой прервал резко вошедший Итэр. В глазах было беспокойство, страх и непонимание. Заметить было сложно, но его руки дрожали, а взгляд искал убежище, буквально молил утешить. Дилюк не перебивал, ждал, когда парень успокоиться и скажет всё сам. На удивление, обычно бесстрашный путешественник, сражавшийся с драконом, как на равных, сейчас, словно осиновый лист на ветру, дрожал с ног до головы. Дрожащий голос таки заговорил: —Кэйа... Он, — слова явно давались ему с трудом, словно большой ком в горле мешал говорить. Зато из глаз так и норовили выбежать слёзы, искренние чистые, настоящие горестные слёзы. —Капитан Ордо Фавониус погиб. Предположительно, самоубийство, — сказала-таки Паймон. Её голос был ничуть не лучше Итэра, но для Дилюка сейчас не это было важным, он не мог поверить в сказанное ими. Теперь и его самого пробрала дрожь, но слёзы предательски не хотели выступать, словно покорно хранили вид безэмоционального хозяина таверны и собственной винокурни. Зато в груди, точно змея скрутила свою добычу, сжалось сердце. Воздуха категорически не хватало, а сам Рагнвиндр всё ещё не верил в услышанное. Несколько минут точно понадобилось, чтобы хотя бы осознать сказанное. Дилюк пятернёй зарылся в заплетённые волосы. В голове всё ещё не укладывалось то, что он только что услышал, а на языке вертелся лишь вопрос: Как? Но произнести его вслух не удавалось. На душе стало невыносимо тяжко, а Рагнвиндр всё так же не верил. Нужно было увидеть, точно! Увидеть. Посмотреть, хотя бы раз в глаза... Пусть уже и блеклые, без той искры, которая тянулась к жизни. Он хотел бы сказать это, но в горле встал ком, а любая попытка что-то сказать была лишь издевательством, из глаз сразу лились долгожданные слёзы.***
Где-то у подножья "Пика Буревестника". Кэйа стал практически с уровнем моря, точнее то, что от него осталось. А ведь когда-то Итэр считал это место лучшим в своей жизни, ведь именно у этого подножья началось его приключение в Мондштадт, знакомство со всеми, кто сейчас смотрел на это. Венти давно вковал взгляд в ноги, Джинн хоть и держалась, но чувства взяли верх. А позади всех на это смотрел Дилюк. Он и не знал, как реагировать. Плакать? А смысл? Если бы человека можно было вернуть этим, то и смысла-то от смерти не было бы.***
Практически в тот же вечер, когда все жители Мондштадта, что хоть как-то знали Кэйю, уже разошлись, по своим делам на могиле остался лишь Венти. Он стоял с достаточно знакомой капитану бутылкой. "Полуденная смерть". Как символично, подумал бы Барбатос, если бы не сложившаяся ситуация. Парень сел рядом и, открыв бутылку, грустно глянул на каменную плиту, начав свою балладу. Не хватало только лиры, чтобы соответствовать образу барда. —Не знаю зачем, но поднял же ты шумиху, — с грустной улыбкой говорил парень. — Мог бы хоть кому-то сказать, но ты как обычно молчал. Джинн сейчас в панике, ты в курсе? А Итэр, он даже не думал, что один из его первых друзей и наставников на такое способен. Ты был важен, Кэйа, — Венти сделал глоток. — Мне всё ещё непонятен твой вкус в алкоголе, — усмехнулся. — Я не виню тебя и не стал бы винить никого, но... Ты, правда, нам дорог. Прости меня за всё, друг. Барбатос поднял взгляд на растущее рядом дерево, в голове мелькала мысль, что оно многое видало. Оно простояло лето, весну, осень и зимы. Дождь и солнце, ветер и штиль, а оно всё ещё стоит. Странно, но это дерево имело сходство с Кэйей. Он тоже выстоял всё, но почему-то всё равно здесь. Парень сделал последний глоток, оставив ровно половину бутылки. Её он поставил рядом с могилой, громко вздохнув. Голос, чуть дрожащий, вновь заговорил: —Твой стакан всегда был наполовину полон, спи спокойно. Ветер задул неожиданно сильно, волосы Венти улетели с плеч, назад, а парень зажмурил глаза. После того, как внезапный поток воздуха стих, он улыбнулся, открыв глаза, что были полны слёз, поблёскивающих на уходящем солнце.***
Рагнвиндр стоял на том самом месте, где всего пару дней назад он смотрел в тёмное лицо и прелестно-синие глаза, напоминающие негранёный сапфир. А сейчас. Лишь каменная могильная плита, где аккуратно выбито Имя, фамилия, возраст, смотря на это, Дилюк поджимал губы и как-то несмело подошёл ближе. Сев рядом, он облокотился на камень и тихо, словно шёпотом, но скорее просто севшим, охриплым голосом начал: —Я каждый раз загадывал тебя не потерять... — начал было Дилюк, но почти сразу по щекам стекла пару капель хрустальных слёз и фраза оборвалась. Быстрым движением парень стёр их с щёк, будто показывал свою силу перед Кэйей. — Ты в детстве спрашивал: Почему я не верю в чудо? Ты был неправ. Я верил в тебя, всегда, — Дилюк резко замолчал и поднял взгляд в небо, где спокойно проплывали облака, а после продолжил. — Если бы ты сейчас спросил, чего я хочу, то я бы просто попросил тебя вернуть. Мне неважно: будешь ты меня ненавидеть или же любить, я хочу видеть тебя, твою улыбку. Тихий голос по итогу сошёлся на шёпот, а после и вовсе стал голосом в голове. Возможно, из-за слёз, что не проходили последние пару дней. Кожа стала сухой от вечного потока плача. Парень поджал ноги, обхватив их руками, пристроил на них голову. Взгляд устремлялся на статую Архонта вдалеке. Он молчал, но в мыслях, точно мантру, произносил одно и то же: "Прошу, вернись!" Тишина угнетала. А Дилюк не мог даже встать, точно на нём лежало что-то очень тяжёлое. И это тянуло его на дно. Он винил себя и только себя в его смерти. Винил, что не мог просто признаться, просто остановить себя, когда это было нужно. Ничего не вернуть назад. Он и не заметил, как просидел рядом с час, может два. А всё это время его ласково обдувал лёгкий тёплый ветерок, что словно одеяло грел красноволосого. Время шло к вечеру, Дилюк несколько раз сменил положение, но всё так же оставался рядом. Он не мог уйти, он всё ещё не сказал самого важного, что никогда не осмелился бы сказать раньше. Вот уж верно говорят: "Чего имеем, не храним, а потерявши — плачем". Грустно было осознавать именно то, что и Рагнвиндр понял это, лишь сейчас. Ветер как-то придавал красноволосому уверенности. Он поднялся, но не для того, чтобы уйти, а чтобы вновь припасть к земле, только уже встав на колени. Руки легли на колени, а взгляд упал на неаккуратно сложенную землю. Тихий голос начал: —Прости. Прости меня, я виноват. Я не думал, я просто выпалил, я боялся, просто боялся, что ты возненавидишь меня. Я... Я люблю тебя, прости. Мондштатд — город свободы. Город, где правит ветер. Стань Кэйа после смерти зверем, вернулся бы на винокурню и стал хозяину верным другом, а после смерти дал пищу. Стал бы он деревом, вырос бы большим, чтобы после его срубили, и дарил бы он тепло. Стал бы он звездой, то был бы ярче всех, даруя свет даже на самом тёмном пути. А ветром обдувал бы Дилюка, охлаждая, даруя тепло. Срывал бы семена одуванчиков, разнося их по всем полям, а после эти цветы, что для многих просто сорняк, станут напитком, обжигающе вкусным вином.Конец.
