Цветные отражения любви

      Шото не любит прикосновения. Даже в его семье касания приносят одну лишь боль, так зачем испытывать судьбу и ожидать чего-то большего от посторонних людей? Тодороки всегда бы таким и оставался, если бы не одна деталь.       Он хочет узнать, каково это прикасаться к своему соулмейту.       Шото лишь раз видел разноцветные узоры у пары, что держалась за руки. И были это, к сожалению, не его родители. Как потом Шото выяснил, они не были соулмейтами. Их брак был спланирован ещё до того, как они встретились. Поэтому в их доме всегда царила пустота и отвращение к прикосновениям.       Даже несмотря на трагичную историю в семье, Шото надеялся, что соулмейты никогда не навредят друг другу, ведь их касания создают столько прекрасные картины. Разве это может быть чем-то ужасным?       Но рядом с ощущением надежды всегда ходило чувство страха. Оно оплетало словно толстенные верёвки и душило изнутри. Вдруг соулмейт Шото окажется отвратительным человеком, которому не сдалась их связь? Или что ещё хуже, его соулмейт живёт на другом конце света, и поэтому Шото придётся нести всю ношу в одиночку.       В академии Шото сторонится одногруппников и старается носить одежду, которая бы полностью закрывала кожу. В геройском костюме главным атрибутом становятся перчатки. И так год за годом всю среднюю школу Тодороки сторонится всех и вся. К третьему курсу он окончательно теряет надежду найти соулмейта и практически мирится с уготованной судьбой.

* * *

      Шото вновь задерживается, чтобы после тренировки насладиться одиночеством и не слушать вопли парней о том, как нечестно прошёл тот или иной бой. Однажды на втором курсе после подобного спора Тодороки прилетело в лицо чьё-то полотенце, и он в порыве гнева чуть не сжёг всю раздевалку.       Когда Шото возвращается из душа, застаёт в раздевалке Мидорию, который из последних сил пытается застегнуть застёжку наплечника. Видимо, сегодня он слишком перестарался, раз не может сделать даже такой мелочи.       Изуку предпринимает очередную попытку и устало вздыхает, начиная аккуратно снимать экипировку, сжимая до боли челюсть. Он не издаёт ни звука, но Тодороки знает, насколько ему больно. Также Шото знает, что Мидории запрещено ходить без поддерживающей повязки после тренировки, поэтому решает помочь.       — Спасибо, Тодороки-кун, что-то я сегодня перестарался.       «Разве бывало по-другому?» — проносится в голове Шото, но парень ничего не говорит, а после и вовсе застывает на месте, смотря на спину Изуку и на свои пальцы.       Голубые и красные узоры, словно капли краски, упавшие в воду, растекаются по лопатке, где находится один из самых больших шрамов. Именно из-за него Мидория старается сбежать из раздевалки как можно быстрее или наоборот уйти самым последним. Но перед Тодороки ему не стыдно прятать свой изъян. Тодороки точно не осудит и не будет издеваться.       Шото проводит пальцами чуть вверх и видит, как вздрагивает Изуку. Его словно прошибает током, и Шото спешит отойти назад, чтобы не наделать ещё больше глупостей, но забывает, что позади стоит лавочка, об которую парень спотыкается, падает, но когда Мидория хочет уже ему помочь, Шото выставляет руку и кричит, чтобы тот не подходил.       Тодороки как можно быстрее покидает раздевалку, оставляя ничего не понимающего Изуку с прекрасными рисунками на спине.

* * *

      Шото ненавидит себя. Он игнорирует Изуку вот уже почти две недели. Мидория всячески пытается вести себя, будто ничего не произошло, но Тодороки не может.       Изуку его соулмейт.       Может, это неправда? Может, Шото в тот момент просто уснул, и это оказалось сном? Нет, это точно произошло на самом деле, и зелёные с белыми узорами на кончиках его пальцев тому доказательство. Вот только Шото понятия не имеет, чего он боится. Это же всего лишь Изуку, что может пойти не так?       — Мидория, стой!       Айзава в самый последний момент успевает активировать причуду, и Тодороки получает всего лишь сильный хук справа, вместо усиленного удара с помощью Один-за-Всех. Парни отлетают в разные стороны, и оба получают сильные ранения, поэтому Сотриголова отправляет их в медпункт, намекая, что поговорит с ними потом.       К огромному сожалению Тодороки, их кладут в одну палату. И самое ужасное — кроме них здесь никого нет.       Нижняя челюсть слегка саднит — даже после лечения Исцеляющей девочки осталась приличная боль. Тодороки ничего не говорит, не спрашивает, не извиняется, и с каждой секундой он всё больше ощущает грозную ауру, исходящую от Изуку.       — Сколько ещё ты собираешься меня игнорировать? — наконец подаёт голос Мидория, но Шото не может взглянуть на него. — Я знаю, что у меня отвратительные шрамы, но я не думал, что именно ты убежишь, в ужасе глядя на этот кошмар.       — Мидория, я...       — Знаешь, как больно, когда близкий друг вот так внезапно начинает тебя избегать? — на его глазах блестят слёзы, и Тодороки хочет, чтобы его ударили ещё раз. — Я не думал, что настолько противен тебе.       — Это совсем не так! — выпаливает Шото, и Мидория поджимает губы. Редко когда можно увидеть всплески эмоций у Тодороки. Шото делает глубокий вдох и пытается подняться с кровати. С трудом, но у него получается. — Я всё объясню, только... дай мне пару минут.       Изуку не в силах что-либо сказать. Также он не может заставить Тодороки лечь обратно, и ещё больше сжимается, когда Шото присаживается на кровать Мидории и просит не трогать его. Они сидят в тишине, но никого это не напрягает. Изуку ждёт, когда Тодороки наберётся смелости и всё ему объяснит. Мидория должен был сразу понять, что Шото намного тяжелее, ведь у него всегда были проблемы с общением.       — Я... не знал, как на это реагировать и совсем не знаю, как на это отреагируешь ты, поэтому я испугался, как последний трус...       — О чём речь?       Тодороки глубоко вздыхает и тянет руку к Мидории. Изуку начинает отдалённо догадываться, он медленно кладёт руку ладонью вверх и ждёт, когда Шото наконец коснётся его. Глаза Изуку широко раскрываются, стоит ему увидеть разноцветные узоры на их руках. Мидория скользит пальцами дальше, наблюдая, как расползаются бело-зелёные завитушки по запястью и по предплечию. Улыбка сама по себе расцветает на лице Мидории, но когда он поднимает взгляд, тут же меняется в лице, замечая грусть в глазах напротив.       Шото вздрагивает, когда Мидория кладёт руку ему на щёку и большим пальцем очерчивает границу шрама. Узоры оплетают кожу, Изуку не может налюбоваться.       — Ты не расстроен? — тихо спрашивает Шото и наконец поднимает голову.       Изуку спешит его обнять, от неожиданности Тодороки чуть ли не падает с кровати.       — Ударить бы тебя ещё раз за такие вопросы.       — Прости.       Шото впервые за долгое время улыбается. Он крепче обнимает Мидорию, понимая, что всё это время его счастье было рядом — лишь руку протяни. От прикосновений на их лицах разрастаются узоры, и Тодороки хочет узнать, как они выглядят на их губах. Он нежно касается пальцами подбородка Изуку и медленно сокращает расстояние между их лицами. И в тот момент когда Шото сомневается, Мидория не медлит ни доли секунды. Их руки переплетаются, губы горят от поцелуя, и даже когда парни отстраняются, продолжают касаться друг друга, покрывая кожу прекрасными узорами, которые, правда, довольно быстро исчезают.       И только лишь когда в палату заходит Айзава, парни отпрыгивают друг от друга, но Шота, на секунду замерев, сразу всё понимает, еле сдерживает улыбку и, кинув тихое «отдыхайте», покидает палату.