Мы встретились в Пеннхерсте

Словно раскаты грома, из столь лживых уст, прозвучали фразы, от которых зрачки значительно расширились, будто надеясь, что тут произошла огромная ошибка. - На теле жертвы были обнаруженны потожировые клетки обвиняемого. Недалеко от убитой были найдены мелкие куски грунта. Эта самая земля была с примесью особого гумуса, который был у подъезда запятнанного. Предположительно, эти ботинки принадлежат подсудимому, но не были найдены, скорее всего, он их устранил вместе с остальными уликами. Жертва умерла от удара тупым предметом по голове, что разломило черепную коробку. Скорее всего, это был молот, который был обнаружен в квартире предполагаемого убийцы. На нём и оказалась кровь убитой. Свидетель утверждает, что видел, как обвиняемый привёл жертву в дальний угол парка, около заброшенного здания. Все улики указывают на подсудимого. Алиби никак нельзя подтвердить, так как во время происшествия он находился один в квартире. Предположительно, у обвиняемого тяжёлое психическое состояние. Наши специалисты выявили у него особый вид шизофрении. Суд вынес свой приговор, вы обвиняетесь в убийстве. Так же будете помещены в психиатрическую больницу до того момента, пока состояние не улучшится и вы не сможете понести наказание. Вам есть что сказать, Нагито Комаэда? - Зрелая женщина говорила так, будто это дело её никак не касается. Она лишь равнодушно зыркнула на бледное лицо виновного. Но вместо тех самых слов оправдания, он лишь беззвучно открывал рот, пытаясь сформулировать хоть что-то. Как он вообще попал сюда? Его признали убийцей. Ведь так же легче? Зачем искать истину, если за грубую ложь заплатят круглую сумму? Намного проще определить в какую-нибудь психушку, пока тебя будет гложить чувство вины и мысль: "А вдруг я и вправду умолишённый шизофреник, который даже и не заметил, как сошёл с ума и убил человека?!" Но в данный момент у Нагито было совсем пусто в голове. Ни одной мысли. Возможно, он стал одной ступенькой в лестнице надежды кого-либо. Это ведь так прекрасно.. Комаэда плавно прикрыл свои глаза цвета хмурого неба, которое так и наровило захлыстнуть своими морозными слезами землю. Не выдержав, Нагито начал задавать самому себе бесчисленное количество терзающих вопросов. Но его собеседником осталась лишь бездна, пучина бессознательности. В любезно предоставленный стакан воды добавили сильное снотворное. Неужели всё настолько плохо? По щекам неожиданно побежали чистейшие капельки слёз. Едва заметные, но в них скрывалась та самая обида на несправедливость. "Удача опять отвернулась от меня. Интересно, что же последует после неё?" - в сознании Нагито пронеслась единственная и последняя мысль перед отключкой. *** 09.01.1999 *** /Психиатрическая больница Пеннхерст/ По полупустым белым коридорам неторопливо шагали санитары, которые то и дело наровили съязвить или оскорбить непонимающего пациента. Кое-где в самый угол комнаты, похожую на общую столовую, вжался маленький на вид, сильно испуганный мальчик. Коридорная ртутная лампа пару раз жалобно заморгала, грозясь полностью выключиться. Из 3 палаты разнёсся душераздирающий с хрипотой крик, а затем, он как ни в чём не бывало, плавно затих. Всяко лучше замолчать именно сейчас и не дожидаться открытия двери и очень хмурого лица, которое боится увидеть каждый пациент. Внезапно, ворота раскрыли, из-за них показался главврач, который с неоднозначной улыбкой вёл за собой безэмоционального юношу. Пройдя чуть глубже в здание, врач остановился, сделав вид, что усердно над чем-то думает. Остался вопрос по определению Нагито в палату. Их было так же много, сколько и буйных. Не хотелось, что бы Комаэду разорвал на кусочки какой-нибудь умалишённый. Доктор поднял руку, почёсывая свою густую бороду. Затем, что-то придумав, встрепенулся и указал пальцем на палату с номером "7". Какая удача. - Итак, Комаэда, надеюсь, вам понравится обитать в этой палате. Прошу заметить, что на данный момент, вы находитесь тут один. Вам очень повезло. Я дам время на осмотр палаты, а затем направлю медсестру. Чтобы не возникло никаких нонсенсов, вы можете называть её Микан Тсумики. Она лучший работник, но так же очень скромна и пуглива, так что вам следует выполнять её поручения. - с мягкой улыбкой проговорил врач, на значке которого было начиркано имя "Монокума Коттон". Надо бы запомнить. Ещё раз глянув на пациента, врач ушёл, оставив Нагито наедине со своими переживаниями. Осмотрев маленькую комнату, Комаеда заприметил маленькую тумбу, на которой стоял стакан с прозрачной водой и аккуратно лежали маленькие красно-жёлтые пилюли, а около них — маленькая записка с разборчивым, но чуть кривым подчерком. "Это успокоительное. Тебе следует их выпить как можно скорее. От него хуже не станет. Подпись : Доктор Монокума" Хуже не станет? А можно ли ему вообще доверять? Нагито закрыли в мрачно-белую психушку, да ещё и незнакомыми таблетками напихивают. Он помнит свой прошлый опыт с таблетками. Раздражённо посмотрев на таблетки, Нагито решил их припрятать, будто он их выпил. Зацепившись взглядом за маленькую койку, Комаэда выдохнул. Присел, ожидая визит той самой медсестры. Взор бегло оглядывал каждую трещину в стене, всё быстрее теряя свой былой интерес. Отвлёк от этого занимательного дела тихий скрип белой и старой деревянной двери, из-за которой показалась весьма милая девушка. На вид, средних лет с шатенисто-фиолетовыми волосами по талию, что неаккуратными локонами свисали на грудь. Одета была в милую розовую рубашку, поверх которой расслабленно лежал белый сарафан. Тихий кашель привёл с интересом наблюдавшего за девушкой Нагито в себя. - Э-это ж-же вы, м-мистер Комаэда? - слегка заикаясь, проговорил высокий и слегка детский голос. Нагито всё так же продолжал смотреть на девушку, заставив ту засмущаться. Вдоволь понаблюдав, он выдавил из себя тихое "да" -П-прекрасно. М-мне соп-проводить вас д-до с-столовой? В-вы наверняка п-проголодались. - более уверенно сказала Микан, всё ещё смущаясь. -Нет.. Такой как я будет лишь отвлекать вас от тех, кому помощь нужна больше. Сильно не обращайте на меня внимание, я сам осмотрюсь. - После этих слов, Комаэда вышел, оставив медсестру у себя в палате. Её взгляд остановился на стакане, уровень воды которого оказался всё так же неизменным. Она мгновенно впала в грусть, которая плавно переросла в отчаяние. Он не выпил таблетки, а значит, Мистер Коттон будет зол. Комаэда шёл по бесконечному белому коридору, на стенах которого кое-где виднелись пятна непонятного происхождения. Всю голову занимали вопросы, что так и останутся без своих ответов. Только догадки. На сколько его здесь заперли? И что это за шизофрения? Конечно, раньше на поведение Комаэды жаловались и не единожды, но он ведь был безобиден. А тут, он посмел убить его единственную, как ему казалось, подругу. Лишь она могла выслушать все переживания со спокойным лицом. У Нагито не было мотива убивать. Эта мысль пробежала в голове у самого обладателя белых волос, но она так же быстро пропала, как и появилась. Шаги гулким стуком отдавались в глубинах сознания. Сколько он уже шёл по этим коридорам? Всё было неизменно. Такие же белые стены с такими же белыми дверьми, на которых менялись лишь цифры. Но после очередного поворота, взору Комаэды предстал средний проход в более или менее уютную столовую. Белый пол сменился на приятных теплых тонов ламинат, стены налились, будто спелый персик, теплом. В углу стоял одинокий фикус, возле которого уютно расположился вовсе не колючий, но мохнатый суккулент, чем-то издалека напоминающий кактус. За самым дальним столом одиноко сидел грустный мальчик с копной густых фиолетовых волос, на кончиках которых ярко переливался лиловый цвет, словно виноград. Обведя взглядом помещение, Нагито заприметил усердно работающих поваров и ещё нескольких пациентов. Из серой толпы выделялся весьма яркий громила с козлиной бородкой, видимо, санитар, возле которого стояла девушка с двумя длинными косами каштановых волос. Вид у этих двоих был угрожающий, поэтому Комаэда решил обойти эту свору громко говорящих на своём языке людей. Его заинтересовал тот мальчик. Именно поэтому Нагито пригнувшись, будто боялся обратить на себя лишнее внимание, медленно пошёл у стенки к дальнему столику. Тихо, словно мышь, он дошёл до этого самого столика. Постояв пару секунд, Комаэда всё же решил обратить на себя внимание. -Кхем, привет? Надеюсь, я тебя не напугал? - Нагито сделал самое доброжелательное лицо и обратился к парню, который моментально вздрогнул от неожиданности. -... - это всё, что ответил парень. Он продолжал смотреть на Комаэду, будто хотел что-либо сказать, но ничего не получалось. Вместо слов, его руки начали бегать по воздуху, составляя какие-то символы. До Нагито дошло, тот парень был немым. - Ох, извиняюсь, ты немой? - Слегка посмеявшись над своей нелепой и большой ошибкой, спросил Нагито. -...- Вместо ответа мальчик слабо кивнул головой, после чего изобразил ещё парочку символов, но встретив непонимающий взгляд, быстро перестал это делать. После чего, из своей рубашки достал маленькие стикеры и простой карандаш с затуплённым концом. Быстро что-то начиркав на бумажке, он с нетерпением передал ту беловолосому. -"Я Кокичи Оума. Приятно познакомиться. Ты новенький?" Прочитав записку, Комаэда ответил. - Да, меня только сегодня сюда определили. - с некой грустью сказал он - Что самое удивительное... Я не знаю свой диагноз. Мне говорили, что у меня шизофрения.. - Нагито задумался. Раньше он действительно не размышлял о том, может ли у него быть какой-нибудь диагноз. Не успев сказать ещё что-либо, к нему прилетел листочек с чуть корявыми словами: -" Много кто попал сюда случайно. Знаешь, все они по приезду были очень даже приятными людьми. Но спустя пару недель, стали похожими на него <----- (стрелка показывала на человека, который скрючившись, валялся на полу и завывал) Знаешь, на вид ты хороший человек, так что я дам тебе совет. Тебе же предлагали лекарства, не так ли? Запомни, те таблетки – простое слабое успокоительное, но та красная пилюля – что-то другое. Собирай их, но никому не показывай. После того, как ты соберёшь количество, из-за которого их невозможно будет спрятать - иди в ванную и под видом обычного похода в туалет, смой в унитаз." - глаза юноши заблестели. После того, как Нагито прочёл записку, Кокичи вырвал её у того из рук и засунул себе за шарф. - Таблетки? Да, что-то помню про них. Лежали на записке от доктора Коттона. Они мне тоже показались... Жуткими. - Нагито громко выдохнул. Он пытался мысленно разобраться во всей этой ситуации, но из-за призрачного давления, Комаэда начал тихо бубнить себе под нос. - Что это за таблетки? Усыпительное? Нет, маловероятно... Тихий стук по столу Комаэда увидел слегка недовольное выражение лица Кокичи: губы были поджаты, а полуприкрытые глаза смотрели на беловолосого. Тот ещё раз протянул маленький стикер с уже ровными строками, но всё таким же кривым подчерком. - Нишиши, ты выглядишь напуганным! Во время того, как грустишь у тебя такая странная рожа! Ты бы видел!! - Нагито перевел взгляд со стикера, глядя на Оуму, лицо которого изображало эмоцию немого смеха. Он бы точно засмеялся так же, как и писал. Ещё раз взглянув на листик, он вновь начал перечитывать, пытаясь найти скрытый подтекст, но стикер был вырван из рук. Кокичи вновь принялся старательно что-то чиркать, а затем, с озорным видом вернул его обратно, подталкивая Комаэду быстрее прочитать его каракули, к которым было приписано - Нишиши, знаешь, тебе стоит меньше доверять окружающим тебя людям. Тут все умалишённые! Но твоё лицо довольно-таки милое, холодная кожа и бледный тон. Всё, теперь я буду называть тебя белоснежкой! - около "белоснежки" был начиркан Комаэда в платье принцессы в виде чиби. - Хм, ты называешь всех безумцами, хотя ты тоже находишься в данном здании. Или ты считаешь себя таковым? - Нагито попытался перехитрить того, но лишь был встречен всё таким же насмешливым лицом - И да, если тебе легче запомнить меня по прозвищу, то "Белоснежка" - не самый лучший вариант. Я ведь.. Парень..- Комаэда слишком тихо говорил это, дабы не привлекать к ним лишнего внимания, но под конец его голос и вовсе затих. У него не было аргумента чтобы запретить Оуме называть его белоснежкой. - Ладно, ты можешь называть меня так.. Это намного приятнее, чем бесполезный кусок мусора - На этом моменте, Нагито тихо захихикал. - И сколько ты здесь? Кажется, ты обо всём тут знаешь, Оума-кун - На легке проговорил Комаэда, но был встречен заметно серьёзным видом только недавно гиперактивного мальчика. Он слегка матнул рукой и отвернул от беловолосого голову, мол: "Смотри, ты обидел меня. Но ты так ничтожен, что и твои слова кажутся таковыми" Увлёкшись интересным, в кавычках, бубнежом под нос, Нагито не заметил, как к нему подошла медсестра Тсумики. -К-комаэда-сан. В-вас доктор К-коттон ждёт в в-вашей ком-мнате - В её глазах блестел и полыхал немой страх. Да, видимо, слова Доктора Коттона были верны. Пугливая, словно бездомная псина. *Она боялась? Что могло такого случится, что... Ах, Микан же боится всего и вся* Нагито встал, после чего медленно пошёл за медсестрой, которая вела его к выходу из столовой. Будто о чём-то вспомнив, Комаэда, продолжая идти, мельком оглянулся на Оуму. На лице того сиял ещё больший страх, даже скорее ужас. -Т-тебе не с-стоит вер-рить ему.. Он тот ещё лгун. Он тут... - Вовремя опомнившись, она замолкла, но её речь была почти без запинки, будто отрепетированная. В душе у беловолосого зародился страх. Всё тело покрыло холодными мурашками, от кончиков пальцев и до самых пят. Идя по пустому коридору, шелест юбки медсестры отдавал громкими хлопками в больной голове. Блёклые пятна на белых, сводящих с ума стенах, слишком сильно резали глаза. Микан вынула из своей поясной сумки маленькую бутылочку прозрачной воды. Остановившись и резко повернувшись на 180 градусов, Тсумики нервозно протянула воду. Нагито испуганно выбил из рук медсестры бутылочку, из которой моментально хлыстнула жидкость. Вдруг сильные руки сжали шею седовласого, прижав к его лицу вонючую тряпку, смоченную в каком-то доселе непонятном спирте. Разум затянуло прочной паутиной внезапной и  сильной усталости. Конечности немели с невероятно большой скоростью. Сколько бы тот не пытался выпутаться из состояния амёбы, у него не получалось. Смирившись с этим, Нагито хмыкнул, его тело обмякло, а глаза прикрыли тонкие веки с пышными белыми ресницами. Пелена бессознательности охватила слабое тело Комаэды Всё погрузилось в абсолютную темноту, из которой не было ни выхода ни входа. Тьма властно давила на разум, заставляя испугаться не понятно чего и быть словно замкнутым всепоглощающим страхом. Ресницы затрепетали, а глаза так и грозились открыться, но не получилось, на веки будто были прицеплены свинцовые грузики. Сознание резало воспоминание о том, какая была жизнь до этого инцидента. Не прекрасная, но и не ужасная. Что-то среднее. Даже не так, чуть выше среднего. Комаэда жил в неблагополучном районе, снимал маленькую квартирку в неизвестном никому захолустье, но в этой самой квартире его покорно ожидал любимый задорный щенок по кличке Флаффи. Нагито назвал так из-за его очень пушистой шерсти, как и сами волосы хозяина. Он учился в престижном университете, обеспечивающем тебе довольно-таки хорошую, а главное прибыльную профессию. Друзей у него совсем не было, что иногда печалило, ведь ему было не с кем обсудить последние новости и новую серию популярного мыльного сериала про убийственную любовь. Проведя в размышлениях большую часть отключки, Комаэда начал задумываться, "Кому же понадобилось сжить со свету такую серую массу как я?". * щелчок * Звук мутно расплылся в подсознании. * щелчок * Резко ударил по барабанным перепонкам, словно молоток. Звук остался в голове, продолжая стучать и гудеть. * Быстрые щелчки около правого уха * Было похоже, что щедрый Ak-47 посылал свои радостные хихиканья беловолосому. Тяжесть в глазах постепенно сошла на нет. Всё ещё чего-то побаиваясь, Комаэда слегка приоткрыл левый глаз, пытаясь сфокусироваться на непонятном размытом силуэте, что так бесяче мельтешил перед пьяным взором. Раздражённо выдохнув, Нагито уже хотел протереть свои сонные глаза сомкнутым кулаком, что не получилось. Руки были чем-то привязанны. Его запястья сильно болели. Моментально протрезвев, тот с широко распахнутыми серыми глазами осматривал окружающие его объекты. Старый стол, стул, явно шатхий деревянный шкаф, свисающая с потолка лампа на проводе без люстры, потресканная плитка. Это ни капельки не походило на саму больницу. В комнатушке было темно, но не совсем, так как ярко светящая в глаза лампа отгоняла тьму. Ещё раз осмотревшись, Комаэда обнаружил, что был привязан к креслу, которое обычно стоит в кабинете стоматолога. На рядом стоящей обшарпанной тумбочке располагались ржавые скальпели и подобные им инструменты, около которых поблизости стояли всеразличные баночки с разноцветными пилюлями. В самом тёмном углу что-то светило красным. Это последнее что запомнил Нагито перед тем, как всё ещё размытый силует подошёл и на его неопознанном лице появилась широкая улыбка. Всё последующее прошло будто в тумане, со слабой щепоткой боли, которая словно маленькая иголка пронизывала всё тело и сознание, заставляя того пару раз отключаться от переизбытка чувств. В пальцах и на губах слабо покалывало. Сознание окончательно затянуло прочной пеленой. В итоге, Нагито около недели пролежал без сознания. Несколькодневная кома поглотила слабый разум. Сейчас он безвольно лежал на койке. На его лице была кислородная маска, а в вену на внутреннем сгибе локтя введена игла, по трубке которой в организм беловолосого поступали медикаменты и питательные вещества. Санитары то и дело лениво присматривали за Комаэдой, не имея никакого интереса. Кажется, у каждого пациента есть свой "надзиратель". Нагито толком даже не освоился, его даже не поручили никому, как он уже залёживается в коме. Всю эту неделю он провел на необитаемом тропическом острове, на котором располагались:  маленькие домики, небольшой парк, уютное кафе, огромные апартаменты.. Кажется, это отдалённый образ того места, где он был вынужден находиться. Тёплая вода нежно билась об ноги, ластясь, словно мартовский кот. Мягкий бриз окутывал его, забираясь в каждую клеточку кожи, проникая под неё и распространяясь по организму. Песок отдавал пылким теплом, которым успел насытиться за день от горячего солнца. Кажется, сзади Комаэду кто-то обнял, утыкаясь лицом в шею. Белые волосы собеседника щекотливо бегали по телу, заставляя немного содрогнуться. Эти объятия казались до жути знакомыми, будто он знал их ещё с далёкого детства. Нагито не успел обернуться, ведь он начал по-тихоньку отходить от комы. Прежде чем полностью проснуться, он побывал в невесомости, будто падал куда-то. С трудом открыв свои глаза, он на некоторое мгновение ослеп, ведь солнечные лучи падали прямиком на лицо Комаэды. На данный момент он ничего не чувствовал, ни одной эмоции. Все переживания будто разомкнули свои хватки, отпуская мечущегося в агонии Нагито. Не было и счастья. Он словно стал живой марионеткой без смысла своего существования. У него теперь не было и причины жить дальше. А что будет то? Может, он вылечится от своего диагноза? А потом его определят за решётку. Там-то с ним точно сюсюкаться не будут. Его рука неимоверно чесалась. Терпеть он это не стал, поэтому, взяв трубочку, выдернул из своей вены катетер. Из прокола проступила яркая кровь ненормального цвета. Она оказалась слишком светлой, хоть и должна была быть вишнёвой. Опять они что-то намудрили. Всё же место для почёсываний освободилось и Нагито расчёсывал кожу, сдирая ту в мясо. Но Комаэду это, казалось, вовсе не волновало. Осмотрев палату ещё раз, он обнаружил на прикроватной тумбе ещё стакан с водой. И таблетки. Ядрённо-красные пилюли. Без успокоительного. Он смирился с тем, что пить ему их всё равно придётся. Почему-то, он поверил словам медсестры. Он считал невозможным, что нашептал ему Оума. Всё же он находится в психушке, а это значит, что Кокичи тоже не без грешка. Не может быть того, что их держат в плену и напихивают всеразличными таблетками. Это не-воз-мож-но. Невозможно. Или... С горем пополам, выпив пилюли, Нагито вышел из палаты, оставляя позади себя лишь давящую тишину. Медленно шагая по почти пустым коридорам, он редко встречал кого-либо, да и те смотрели на него как-то..странно. Комаэда никак не мог описать ту эмоцию, что царила на лицах косящихся на него людей. Может, испачкался где? Быстро оглянув себя и свою рубашку, тот и вправду заметил на подоле небольшое пятно крови. Но он не стал что-либо предпринимать. А кому это нужно? Само его существование, сам его силуэт загрязняет атмосферу, так что пытаться стереть почти незаметное пятно - пустая трата времени. Он ещё некоторое время бродил по коридорам, пытаясь примерно вспомнить, где находится уборная комната со столовой. Он пусть и был там, но окончательно потерял воспоминания о том, как хоть выглядит это помещение. Нагито помнил лишь копну тёмно-фиолетовых волос, васильковые радужки глаз и руки, до сих пор изображающие какие-то символы. За всё время видений, на лице того не дрогнул ни один мускул. Лишь почти в конце лицо мальчика исказилось в немом ужасе и страхе, смотря куда-то в пустоту. Помотав головой, светловолосый всё-таки опомнился и слегка пошатнулся, вглядываясь во внезапно проступившую темноту. Хоть глаз выколи, ничего не увидишь, но всё же в мантии темноты блеснула пара блестящих глаз, в последствии чего, скоропостижно пропала. Нагито пару секунд стоял на месте, пытаясь вдуплить то, что сейчас произошло. Ладно, сейчас не до этого. В подтверждение, его живот тихо заурчал. Голод не тётка, так что Комаэда направился на поиски еды. Буквально по запаху он дошёл до столовой, в которой всё так-же бездельно шныряли туда-сюда пациенты с подносами, а в том самом углу сидел тот самый мальчик. Как же его звали.. Коронованный Конь.. А, Кокичи Оума. Дурья башка, забыл имя своего первого приятеля. В этот раз, когда он направлялся к мальчику, он уже более спокойно переступил через валяющиеся тела умалишённых. Подойдя, он аккуратно опустился на кресло напротив пацана, который с закрытыми глазами потягивал не пойми откуда взявшийся чай. Хотя, скорее всего, это просто вода с добавлением лимона. Чай для психушки - это тоже самое, что для бедняков золото. Поглядывая на незнакомые лица, Нагито логически понял, что есть еду отсюда - не лучшая затея. А что ему выбирать? Ни знакомых, ни родни, что бы приглядывать за ним и приносить в палату живые цветы со спелыми апельсинами и яблоками, у него не было. От мыслей про свежую пищу, Нагито поёжился, отгоняя от себя эту навязчивую мысль. Он решил сосредоточить всё своё внимание на пареньке и разузнать о чём они говорили до его резкого отключения. Комаэда и впрямь чувствовал, будто у него амнезия. А вдруг, Оума говорил ему что-то важное? А вдруг он доверил ему какую-то тайну? И неужели Нагито поступил так по-свински, забыв моменты прошлых дней, проведённых в стенах психиатрической больнице. Он прочистил горло, дабы привлечь к себе внимание мальчика. Паренёк так расстягивал все свои действия, что Нагито даже начал переживать за состояния своего знакомого. Он медленно открыл глаза, после чего равнодушно и быстро осмотрел беловолосого, так же быстро потеряв интерес к этому действию. Оума поставил стакан на стол, вовсе не боясь, что жидкость выльется из краёв пластикового стакана. Его руки, внезапно, забегали по воздуху, снова составляя символы, но он чуть ли не стукнул себя по лбу, когда вспомнил, что другой не может читать язык жестов. Он порылся в своей рубашке и достал оттуда пачку стикеров, которых с последней встречи с ним было явно больше. Кокичи весьма долго строил на записке фразы, но с недовольством перечёркивал их. Он всё писал и писал, и наконец, победно выдохнул и протянул бумажку Комаэде, который с удивлённым выражением лица смотрел куда-то, куда человеческий вгляд просто так обратиться не смог бы. —"Ну? Как всё прошло? - Уж слишком странно это было.. Что именно произошло?" Почему он волнуется за него? Ах, его же не было около недели, вот и новоиспечённый друг забеспокоился. Хотя, Комаэду не только это удивило, но ещё и то, что Кокичи волнуется о таком жалком ничтожестве, как он. — Эм.. Возможно, я не до конца понимаю, о чем ты говоришь, но.. Уж слишком долго ли меня не было? С чего вдруг такие вопросы? И ещё. В каком смысле "Как всё прошло?" Ах, я ничего понять не могу.. - Нагито театрально вздохнул. Всё-таки интерес гложит его всего изнутри. Оума знает намного больше, чем говорит? –" Нишиши, что с лицом, белоснежка, куда ещё белее? Вижу, у тебя скопилось много вопросов, так что давай сходим куда-нибудь в другое место, а то от этого шума уже башка раскалывается. Не первый час сижу тут, ждал, пока ты не прийдёшь. Но об этом я потом расскажу. Предлагаю сходить в библиотеку. Там всегда ни души, тишь да гладь." - Бумажка вслед последовала словам беловолосого, вовсе не отвечая на его вопросы, а задавая ещё больше. Мал да удал этот ваш Кокичи. — Оу, так тут всё это время была библиотека? Хотя, чему удивляться, я же ещё практически нигде не был, так что показывай путь, Сусанин. - Нагито действительно заинтересовался этим, ведь читать он очень любил. Порой, чтение не делало его одиноким. Во время сия процесса, он ощущал себя в роли глупого главного героя, который иногда, но всё же уверенно, давал огромные толчки в продвижении сюжета. Будь эта книга фэнтези, ужас, драма или романтика - Комаэда всегда прочувствывал все переживания лирического героя. Лицо Кокичи, будто быстро мелькающие кадры, менялось в некой обиде. Хотя, это ещё лёгенькое прозвище по сравнению с теми, что дали ему остальные "заключенные". Эмоции остановились на неопознанной задумчивости с каплей грусти. А что он мог сделать с этим? Ничего. Как и всегда. Он ничего не может сделать и не может никого спасти от.. Аккуратное прикосновение ледяных пальцев Комаэды ко лбу Оумы вывело того из транса, приводя в чувства. —Оума-кун, ты в порядке? Твой лоб горячий, кажется, у тебя температура. Может, сходим к Тсумики-сан? Она может помочь тебе? - Он явно был встревожен поведением лиловоглазого. Кокичи уже начал что-то показывать руками, но вновь хотел стукнуть себя за то, что снова забыл. Обшарив свою рубашку в поисках стикеров, он их не нашёл. Видимо, потратил все или где-то уже посеял. И как он будет объяснять этому пню то, что высокая температура для него является нормой? Похоже, ему придётся использовать уж совсем примитивный язык жестов, который поймёт абсолютно любой ребёнок, и простые кивки головы. Оума начал ходить по воздуху указательным и средним пальцем, затем пальцами изобразил плюсик и приложил к голове, после чего помахал ими перед глазами в виде крестика. И чего он добивался.. Но он обрадовался, когда Комаэда спросил того, точно ли ему не нужно к доктору. Хотя, не нужно, а надо. В любом случае, белоснеж может понять его недоречь. А это и есть хорошо, так что Оума всё ещё не унывая, весело потопал по коридору куда-то вперёд, по той дороге, которая только ему и была известна. Нагито же подорвался с места и поспешил догнать мальчика, боясь потеряться где-то в мрачных помещениях. Услышав позади себя довольно-таки громкий топот, Кокичи ускорил шаг, переходя на медленный бег. Да намечается веселье! Но не тут то было, ведь из-за угла вышел угрюмый санитар, который остановил Оуму и тут же замахнулся на того. Но увидев Комаэду, он слегка замялся, после чего положил свою уже готовую ударить руку на плечо парнишки. —Эм.. Уважаемый Оума, бегать по коридорам запрещено. Это написанно в уставе больницы, да и мы говорили не раз об этом. Или ты вновь хочешь в мягкую комнату..? - Странно, но именно из-за присутствия Нагито, санитар смягчился. Лживо доброжелательно сделал приговор Оуме, но последнюю фразу он прошептал совсем тихо, боясь, что беловолосый услышит. Хотя, что может сделать это жалкое ничтожество в данном месте. Ничего. Совсем ничего. Лишь рыдать ночами, да лизать подошву врачам. Именно к этому и нужно будет приучить Комаэду после.. После.. Глухой удар разрезал слух Нагито, после чего тот обернулся и увидел, как шальной Оума весело убегает от разгневанного надзирателя. Ох уж этот мелкий плохиш, ударил того, из-за кого может нажить себе лишь больше проблем. Комаэда медленно вышел из-за угла и задумчиво, а так же слегка растерянно оглядел незнакомый ему доселе коридор. Тут он увидел деревянную дверь с маленькой табличкой, на которой яркими и кривыми буквами написанно "Библеотека". Видимо, писали второпях, ибо помимо ошибки, между буквой "е" и "к" была зачёркнута "б", от чего получалось "библеотебка". Нагито позабавило это и, подавляя в себе весёлые смешки, зашёл в помещение. Знал бы он, когда засмеётся ещё раз - смеялся бы дни напролёт. В комнате приятно пахло старыми книгами, к переплету которых хотелось поднести свой носик и вдохнуть этот запах поглубже. Обведя своим взглядом каждую полочку, он с грустью заметил, что более или менее целых томов осталось мало. Проще по пальцам сосчитать. И как люди не могут понять то, что книги - это единственный друг, который останется с ними до конца жизни, защищая от едкого одиночества. Он прикоснулся своей ладонью до обложки одной, с ностальгией вспоминая, что эту книгу он когда-то читал. Следующим был очень мыльный роман, от которого и без того уставшие от чтения глаза, слезились. Далее была книжка про розового слоника. Нагито же с непониманием косился на яркую иллюстрацию на детской обложке. Рука сама потянулась к ней, после чего, принялась аккуратно перелистывать страницы, нежно оглаживая большим пальцем краешек листа. Дыхание сильно участилось, а перед глазами поплыли разноцветные круги, смешиваясь с окружающим его пространством и строя фигуры непонятных существ. На глазные яблоки будто кто-то нажимал, норовя и вовсе выдавить их. Резкий круг, появившийся в глазах, словно ударил Комаэду, от чего тот пошатнулся и упал на пятую точку. Он всё ещё непонимающе оглядывался по сторонам, пытаясь вдуплить всё происходящее. Но эти иллюзии пропали так же сразу, как и появились. Нагито чуть пошевелился, боясь того, что при любом его лишнем движении снова поплывут безобразные круги. Но всё-таки, малая доля смелости перехватила контроль над телом, и он, чуть кряхтя, переполз на корточках к дивану. С виду, ситуация была смешной, но стоит только вспомнить где он находится.. Он таки сел на более или менее мягкую поверхность повидавшего всякое диванчика. Всё же детскую книгу про розового слоника он оставит на потом, а сейчас ему хотелось просто почитать что-то жанра детектив. Как раз стелаж около столика и диванчика был наполнен всеразличными старыми книжонками с очень угрюмыми обложками и жёлтой бумагой. Но из-за удивительного везения Комаэды, в его руках оказалась довольно-таки увесистая книга с умеренных цветов обложкой и красивым шрифтом на ней. Внутри практически не было ничего зарисованно, перечеркнуто или того хуже, выдернуто. Она словно была новой, вот только пожелтевшие страницы и дата на задней обложке книги выдавали её с потрохами. Конечно, кое-где и были подтёкшие чернила, но строки они не смазывали. Удобно устроившись на кресле и поджав под себя ноги, Нагито с интересом вчитывался в книгу, всё ещё учащённо дыша. Кажется, в комнату пару раз кто-то заходил, но всё внимание беловолосого было зацикленно именно на предмете давней рукописи. В ней говорилось о скромной девушке крестьянского происхождения, которую похитили преступники посредь белого дня, на людной улице. Удивительно, но случайных прохожих не волновали крики бедной дамы. Комаэда закрыл книгу. Не хотелось сразу всю читать, ведь этот кандидат на место в музее действительно заинтересовал его. Встав с уже насиженного места, он украдкой оглянулся по сторонам и в глаза бросилась уже знакомая цветастая обложка. Он прихватил и эту книжку. Выйдя из библиотеки, он с удивлением заметил, что за решётчатым окном уже начало смеркаться. Нужно побыстрее отправиться в свою палату, ведь скоро санитары будут проверять, все ли на месте. А куда идти? Указателей нет, да и того мелкого проводника тоже. Идти наугад? Придётся. Неуверенно сделав пару шажочков, он пошёл на заплетающихся от усталости ногах. Нагито мельком поглядывал на грязно-белые стены, в неожиданных местах которых были понатыканы хлипкие на вид двери с табличками и номерами на них. Кажется, он совсем близко. Ведь знакомая местность стала всплывать в сознании Комаэды, вырисовывая точный путь к "убежищу". Кажется, сегодня удача и впрямь улыбалась ему, ибо за поворотом он наткнулся на уж слишком знакомую дверь с табличкой, на которой красовалась изящная цифра "7". Вот он и на месте. Да ещё и как раз вовремя. Рука уже машинально сжалась в кулак, норовясь постучать по дереву, но Нагито успел шлёпнуть себя по лбу за свою маленькую глупость. Это же его палата, зачем ему стучать то? Отворив скрипящую дверь, он осмотрел тёмную комнату. Ничего не поменялось. Всё такие же обшарпанные стены, всё такой же холодный пол, всё такой же потолок с большой трещиной в нем. А на тумбочке лежали пилюли. Красные, любой взор зацепят своим причудливо кровавым цветом. Потупив с полминуты, Комаэда сгрёб пилюли в салфетку, украденную недавно Оумой из столовой, после чего скомкал её и закинул куда-то под подушку. А вот снотворное и обезболивающее ещё пригодятся ему. Но пока что, он обойдётся лишь усыпительным. Отпив из кружки воды и закинув в рот таблетку, проглотил жидкость, и мешком плюхнулся в жёсткую кровать. Веки налились свинцом, от чего хотелось потереть их и просто закрыть глаза, ожидая скорейшего сна. Лёгкая опьяняющая дымка окутала тело Нагито, и тот впал в объятия Морфея. Кажется, он не услышал, как в его комнату кто-то вошёл и одобрительно хмыкнул. Спящий не буянит, а это хорошо. Да и послушно таблетки выпил. Какой же Комаэда покладистый мальчик. Далеко уйдёт. Или недалеко..? 2 недели спустя Нагито уже адаптировался к новой местности и более или менее мог сориентироваться, где он находится. Опять же, спасибо его новому другу, Кокичи Оуме! Удивительно, кажется, Оума единственный пригодный для общения паренёк. Однако, Комаэда не был в восточном крыле больницы, где лежат более психически здоровые старики. В южное же крыло прохода нет. Какая досада! Ладно, Нагито хотел пройтись по больнице и попасть в восточное крыло, ибо лежащие там пациенты для беловолосого будут словно диковинки. По пути туда, ему уже приветливо махали ладошкой, в знак приветствия, старики с добрыми лицами. Он даже слегка удивился тому, что столь добрые и наполненные надеждой люди заточены в таком гнилом месте. От всего этого положительного внимания к своей личности, Комаэда хотел уйти куда-нибудь подальше от этой суеты, где тихо и спокойно, и никто не обращал на него ничтожного столько взоров. Завидев ещё в далеке тёмный поворот, он направился к нему, ускоряя шаг, дабы стоящие позади добряки не нагнали. Завернув за угол, Нагито не нашёл успокоения, ведь впереди был тупик, а около стенки склонился уж совсем пожилой человек, что активно кашлял. — Ох.. Здравствуйте, вам нужна помощь? - Комаэда действительно хотел помочь старику, хоть и не знал чем. Может, принести каких-нибудь таблеток и воды. — Хех, кажется, я уже не в силах ходить сюда. Сынок, мог бы ты провести меня до моей палаты? Что же, я и вправду стал старинной рухлядью. Сил ни на что не хватает! А каким в молодости то был... - неосознанно отойдя от темы, он встретил вопросительный взгляд беловолосого - Ахах, если ты можешь помочь мне, отведи меня в 89 палату, да составь мне компанию, а то скучно и грустно одному сидеть в четырёх стенах! Взяв под руку малознакомого старца, Нагито медленно повел того по коридору, мельком оглядывая номера палат. Что же, им ещё идти и идти до 89 палаты, ведь взгляд уцепился за цифру 57. Раз уж им так долго шествовать, Комаэда хотел завести какой-нибудь лёгкий диалог, познакомиться с дедушкой, но язык никак не поворачивался разрушать столь прекрасную для Нагито, тишину. Однако, его оппонент был намного разговорчивее его. — Коль знать ты имя желаешь моё - я Ричард. Фамилию знать и не обязательно. Называй меня дедушка Ричард! ‐ Как-то уж слишком энергично выпалил старик. — Ам.. Нагито Комаэда. Вы можете называть меня хоть мусором, хоть ничтожеством, коим я и являюсь. ‐ Беловолосый слегка замялся, ведь знакомиться с людьми он вовсе не умел. — Что же ты так себя не любишь, сынок? Гнобишь уж сильно. С виду, хороший парень. Из какой палаты? Из какого крыла? Уж тебя то я тут ни разу не видел. Аль ты тот самый новенький? ‐ Когда Ричард говорил это, он слегка запнулся, но слабый на вид Нагито кое-как удержал того. — Кажется, я из западного крыла, из 7 палаты. – После несколькосекундного молчания, Комаэда поинтересовался – Обо мне что-то говорили? Откуда вы узнали, что я новенький? Извиняюсь, что завалил вас жалкими вопросами, можете не отвечать на них. — Да так-то твоё появление здесь произвело много суматохи, и из-за этого практически все стояли на ушах... Скажу тебе правду, недоброе это место, очень не доброе. Бежать бы отсюда, да вот как? Не можем. Выхода нет, тут и помрём мы все.– Шёпот старика разрезал тишину. Видимо, говорить об этом запрещается. Вокруг словно всё затихло. Весёлое щебетание зрелых дам резко прекратилось, как и абсолютно любой звук. Нагито буквально спиной чувствовал, как его прожигают одним лишь взглядом. Чуть ускорив шаг, Комаэда растерянно оглянулся по сторонам, подмечая, что весь интерес окружающих пациентов мгновенно угас. Хорошо. — Хн... Как-то тут неуютно... почему на нас так смотрели? —  Счастливчик недоумённо осознал то, насколько на него пристально смотрели, так жутко и ненавистно, будто Нагито был серийным детоубийцей-педофилом. — Скоро, милок, скоро.. Завтра будет последнее собрание главврачей и директора сия заведения... - Старик как-то печально глянул на потрескавшийся паркет, грустно выдохнув. — Загадками говорите.. Но, благодарю вас за ответ. Я попытаюсь догадаться что к чему уже самостоятельно. — Комаэда решительно зашагал, ведя деда к его палате. Слова Ричарда ещё витали в его голове, привлекая всё больше и больше интереса. — Тпру! Ты слишком быстро идёшь! Что, слишком занятны мои слова? Ничего, милок, через денёк-два буду ждать у себя. Ты тогда уж точно захочешь поболтать! — Дедуля заплетался в своих ногах, однако шёл почти так же быстро. — А вот и моя комната! Большое спасибо за помощь! Кажется, тебе нужно идти в своё крыло. Слышал, что у вас там собрание намечается. Ну-с, с богом! — После этих слов, старик зашел в комнату и запер за собой дверь. Некоторое время беловолосый стоял около двери, обдумывая все слова, сказанные дедушкой. Душу грело тепло осознания, что у него, по крайней мере, уже два знакомых. Хмыкнув, он медленно прошёл вглубь протяжённых, словно змей, коридоров. Хорошее настроение не покидало его, от чего Нагито по пути начал напевать тихую, но энергичную и весёлую мелодию, которая со временем, перешла в грустную колыбельную. Дорога до своеобразного "дома" была не из длинных, поэтому он быстро дошёл до пункта назначения. Осмотрев дверь, он понял, что смысла заходить в свою комнату нет, так что, с горем пополам, принялся копаться в мыслях, отыскивая цифру палаты его друга. В его голове пронеслось: "Эврика!", после чего он свернул и постучался в палату с первым номером. За стуком последовал грохот, видимо, что-то, или может, кто-то упал, затем последовали маленькие и громкие шажки и дверь отворилась. Низкорослый парнишка удивлённо похлопал своими лиловыми глазками. Вмиг он весь засиял, словно новорождённая звезда. Подскочив к Комаэде, сильно сжал его в своих объятьях. Мягко постукивая по плечу немого, беловолосый пытался намекнуть на то, что тот преградил ему доступ к кислороду. Кокичи затянул Нагито в свою палату, прикрывая дверь. Показывая некоторые жесты руками, он старался найти свой блокнот, или же стикеры. Отрыв в стопке бумаги на столе чистый лист, Оума чиркал на нём те слова, что хотел бы сказать. — "Не ожидал тебя увидеть! Привет-медвед! Как жизнь, работяга? Когда детишки появятся? Ладно, ладно, шучу, рассказывай, что новенького узнал, где ходил. И не забудь сказать то, что я великий Оума! Хочу услышать, как это звучит. Сам то я не могу сказать, как ты понимаешь." — врунишка иногда прислонял свою ладошку к губам, инициируя смех. Немой, конечно. — Что же, великий и неподражаемый господин Оума, я пришёл потому, что хотел поговорить с вами. Вы мне позволяете? Ведь такой челядь, как я, не имею права говорить с таким величеством, как вы.. Что же, мне придётся скрыться от ваших очей! — Нагито театрально прислонил тыльную сторону ладони к своему лбу, выдыхая и постепенно отходя к двери. Кокичи довольно слушал, как его статус возвысили до какого-нибудь короля, однако после слов о том, что Комаэда вынужден будет уйти, Оума замахал своими руками, бегая по комнате и ища чистые листики. — "Ан ну! Стоять! Раз уж пришёл, то чего кота за хвост тянуть, давай проведём время вместе. Так уж и быть. Мы можем сходить в столовку, хотя там "эти" стоят. У меня до сих пор задница болит от их уколов! Гады!" — Кокичи нахмуренно передал бумажку беловолосому, чуть притопывая ножкой в знак того, что он злой. Долго он это не делал, ведь его зад реально болел, поэтому он сразу же перестал, как почувствовал укол боли. — Хм.. Я бы хотел научиться языку жестов. Я очень этого хочу. Тебе ведь неудобно, а я не хочу тебя напрягать лишний раз. Так будет проще. – Нагито оптимистично улыбнулся. Весь воодушевлённый Оума засиял ярче, усердно и быстро что-то чиркая на листочке. Но из-за чистого невезения, карандаш свалился из кисти и, стукнувшись о пол, сломался пополам, а эти самые половинки закатились куда-то. Простояв пару секунд, как истукан, Кокичи вдуплял, что же делать дальше. Повезло, что у него есть запас карандашей, к которым он рванул после осознания этого. Но в самом конце фиалка споткнулся, ударившись лбом о угол стола. Он разьярённо встал и, оперевшись о стол, принялся искать тот злосчастный и уже всей душой ненавистный карандаш. Оума облегчённо выдохнул. Он нашел грифель и наконец написал текст для Нагито. — "Понятия не имею, что сейчас произошло, однако это было комично. Видимо, мой личный полтергейст заинтересовался такой великой личностью, как я, и захотел со мной подружиться. Ладно, давай к делу. Я не против научить тебя сия мастерству, мой ученик! >:)" Нагито и Кокичи прекрасно провели время. Комаэда выучил пару обязательных в повседневном разговоре жестов, постепенно приближаясь к полному умению разговаривать на языке немых.