Submission

Во вторник утром произошло резкое изменение в погоде: похолодало. К тому же, я умудрилась проспать, поэтому, наскоро приняв душ, я неслась в школу, морщась от ледяного ветра, завтракая яблоком, пытаясь найти в сумке бесцветный блеск, призванный скрыть кошмарный видок моих сухих и чутка обветренных губ, а также говорила по телефону с мамой, которая болтала о том, насколько ей понравилось в Венеции (командировка, как же!), и что они завтра уже должны вернуться. Между всем этим мама успела поинтересоваться, хорошо ли я кушаю, не травилась ли я больше морепродуктами, как часто я посещаю школу и не опаздываю ли я сейчас. Бодро заверив ее, что у меня еще полно времени, я бросила огрызок яблока в какие-то кусты и прибавила ходу, дабы точно не опоздать. День сегодня обещал быть... насыщенным, ведь после школы у меня занятия с репетитором, а мне нужно будет спросить у него абсолютно абсурдную вещь. Скорее всего, он примет меня за дуру и мы вместе посмеемся над этим, и все будет нормально... Стоп. Стоп-стоп-стоп. С каких это пор общение с этим маньяком-насильником стало для меня нормальным? "Но, Сандра, он же извинился", - пронеслось у меня в голове. Я уже хотела привычно послать к черту тоненький голосочек разума, как мои мысли переключились на вопрос мамы о том, как проходят мои занятия по физике. Вот же ж телепатка - я только вспомнила об этих муках (ну, преувеличила слегка, с кем не бывает), как мама сразу же поинтересовалась. Я проглотила откровенное "вроде бы пока не насилует", и сказала, что, конечно же, все просто замечательно, что я стала лучше понимать - и я даже не соврала, - и что хоть мне и не нравилась эта идея, и до сих пор не нравится, но она работает. Мамуля радостно прощебетала что-то вроде "мне пора, скоро увидимся" и положила трубку. Я же бегом припустила к школе, проклиная дурацкое свойство организма - спать крепче при пасмурной погоде. В дождь меня вообще можно было разбудить только чудом. Ну, или оглушительными воплями матери прямо над моим ухом. Собственно, к этому методу пробуждения она приступала каждое мое школьное утро, поэтому я уже привыкла. Прибыв в школу буквально за минуту до начала уроков, я совершенно случайно посмотрела на доску с расписанием и выяснила, что нам изменили аудиторию. Сегодня первый урок проходил на четвертом этаже, а не на втором. Смачно выругавшись, я пулей помчалась наверх, расталкивая локтями всех, кто попадался на моем пути. Но я извинилась, конечно же. Воспитанная ведь, ага. Ворвавшись в аудиторию вместе со звонком на урок, я с облегчением обнаружила, что в классе еще нет учителя, и быстро побежала к моему любимому на физике соседу - Нику. Он был чертовым гением, а еще всегда давал мне списать. В конце концов, это именно я свела его с Иоландой, так что мы были в расчете. С ним я сидела каждую физику уже года два, и на протяжении всего этого времени он не уставал отпускать шуточки по поводу моего "великолепного" знания сего предмета. Похоже, у него в жизни была цель - подъебать каждого по любому поводу и без него, кстати говоря, тоже. - Ты сейчас с кем-то трахалась в туалете или просто в очередной раз опаздываешь? - насмешливо поинтересовался Нику, смотря на то, как я залпом выпила половину бутылки воды, выуженной из моей необъятной сумки. - Мило, что ты так заботишься о моей личной жизни, но вынуждена тебя разочаровать - я всего лишь проспала, - в тон ему ответила я. С Нику по-другому и нельзя, но в нашей компании давно привыкли к его шуточкам, свято веря в слова Иоланды о том, что где-то внутри этого саркастичного злюки кроется милый, добрый и любящий парень. Только очень глубоко. Совсем на самом днище, закопанный в песке и ракушках. - Не волнуйся, на твое восемнадцатилетие я закажу проституток лично для тебя, - пообещал Нику, доставая тетрадь. А я ведь считала, что в восемнадцать моя жизнь изменится. Да уж, изменилась. - А у тебя, вижу, большой опыт в вызове шлюх? - заметила я, пытаясь откопать в своей личной версии мешочка Гермионы хотя бы карандаш, не говоря уже об учебнике или целом наборе канцелярских принадлежностей. Слава Богу, хоть тетрадочка была - ее я берегла как нечто драгоценное, ибо без нее мне никогда не понять чертову физику. - Предпочитаю вызывать Сатану, - парировал Нику. Я усмехнулась. Наш обмен любезностями прервала вошедшая в класс учительница, а за ней - еще несколько человек в строгих костюмах. Так, это не к добру, ой как не к добру. Наклонившись к Нику, я прошептала: - Это что еще за хмыри? - Сандра, хоть раз послушай, прежде чем спрашивать - это помогает выглядеть не совсем тупой, - отозвался сосед по парте. Я состроила оскорбленную гримасу и ткнула его в бок ногтем. От очередной милой гадости с его стороны меня спасла учительница. - Класс, позвольте представить вам моих коллег из школы, в которой у вас будет проходить итоговая аттестация по физике, - миссис Ионеску произнесла все это с широкой улыбкой. - Сегодня вы должны будете написать небольшой тест и устно ответить на вопросы моих коллег. От этого зависит ваша годовая оценка! - радостно сообщила учительница. Я быстро оглядела класс - половина учеников была явно ошарашена не меньше меня. Начиная злиться, я резко повернулась к Нику. - Ты знал об этом? - прошипела я. - Все об этом знали! - самодовольно заявил сосед по парте. - Слушать нужно было внимательнее. У меня возникло сильное желание свернуть ему шею к чертям собачьим, но я понимала, что убийство в данный момент будет очень отвлекать ни в чем неповинных одноклассников (а также позволит им избежать написания теста - такого подарка я не собиралась делать), и к тому же мне будет не у кого списывать эту злосчастную физику. Да, благодаря репетитору-маньяку я стала лучше понимать, но вундеркиндом в один момент не стала. - Твою ж маааать, - тихо простонала я, когда нам раздали тесты. В моей голове тотчас образовался вакуум, все немногочисленные знания по физике вылетели в форточку, а их место заняли какие-то летающие свиньи. Поэтому я судорожно списывала с Нику, попутно размышляя о том, могут ли эти летающие свиньи влететь в окно и аки принц на белом коне спасти меня. От моих увлекательных мыслей (я уже радостно рассекала облака верхом на розовой толстой свиноматке с огромными белыми крылышками) меня оторвало сочетание моего имени и фамилии, прозвучавшее из уст одного из коллег миссис Ионеску. Нику язвительно пожелал мне удачи - или сдохнуть, я не расслышала, - и я, мысленно матерясь, проследовала к сдвинутым партам, за которыми восседали эти самые коллеги, по списку подзывая к себе учеников. Подойдя к ним, я вежливо со всеми поздоровалась, при этом заметив в глазах своей учительницы безмолвную просьбу не опозориться. Ох, это будет сложно. - Александра Тэнасе, так... Смотрю, у тебя были проблемы с физикой, но тут вроде бы пошли четверки и пятерки... Ну, что же. Если ответишь хотя бы на семь из десяти наших вопросов, то миссис Ионеску, думаю, с удовольствием поставит тебе четыре в итоге этого семестра, - с улыбкой произнес мужчина, сидящий в центре сдвинутых парт. Учительница уныло согласилась - никакого "удовольствия" она явно не испытывала. Мне задали первый вопрос. И тут все как будто в секунду переменилось. Я даже не задумывалась - просто отвечала. В мою голову мигом вернулись все знания и конспекты, и я с легкостью называла этой комиссии ответы. - Восемь из десяти, молодец, Александра! - похвалила меня какая-то тетка. Я, запинаясь, поблагодарила ее, и кинула быстрый взгляд на миссис Ионеску - она была ошеломлена. Я, кстати, тоже.

***

Впервые за все время я ехала к репетитору с какой-то даже радостью, желанием поделиться этим знаменательным событием - четверкой по физике! И хотелось доказать, что я не настолько тупая, что я все понимаю и запоминаю. Родителям я решила устроить сюрприз по поводу этого. Я быстро проделала путь от автобусной остановки, резво прошуровала через кладбище и, широко улыбаясь, намеревалась постучать в дверь, но она открылась быстрее, чем я окончательно подняла руку. Владимир взглянул на меня, и на его лице появилось удивленное выражение. Да уж, я в первый раз такая довольная, это подозрительно, учитывая, с кем и где я сейчас находилась. - Ты сегодня... Очень веселая, - заметил Владимир, пропуская меня в дом. Я стремительно разулась и скинула куртку, повесив ее на крючок. - Угадай, что случилось? - спросила я и, не дожидаясь ответа, продолжила. - Я заработала свою четыре! Это с двойки! У меня было восемь правильных ответов из десяти! И это были почти экзаменационные вопросы, представляешь? В общем, я действительно что-то поняла! - счастливо тараторила я, полностью довольная собой. Владимир подождал, пока мой словесный поток иссякнет. - Ничего себе! Ты молодец, - похвалил он меня, аккуратно дотронувшись рукой до моей щеки, словно ободряя. - Знаешь, думаю, в честь этого нам не надо сегодня заниматься. Может, лучше чая выпьешь? - предложил он. - Правда? - широко распахнула глаза я. Вот это удачный день! - С удовольствием! Ты покупаешь очень вкусные печенья, - засмеялась я. - Я их очень люблю, - улыбнулся репетитор, идя со мной в гостиную, где лежала пачка этих вкусных сладостей и две чашки с чаем. Я уже привыкла не удивляться тому, что у него всегда готов чай. Мы спокойно сидели и наслаждались чаепитием, как я вспомнила, что хотела кое-что спросить. - Слушай, - начала я. Владимир внимательно посмотрел на меня. - Помнишь, на прошлом занятии ты спросил, кто... ну, кто оставил мне эти синяки? И я тебе рассказала про одноклассниц... Представляешь, они попали в больницу, как будто бы... - я оборвала себя на полуслове. Как-то это слишком обвинительно звучало. Черт, нужно было речь заранее написать! - И ты подумала, что это я? - спокойно спросил репетитор. - Ну, да... Глупо, извини, - я нервно улыбнулась, переплетая пальцы. - Ничего глупого, - усмехнулся Владимир. - Это и впрямь сделал я. Я похолодела. Честно говоря, я ожидала совсем другой ответ. Я была на сто процентов уверена, что он поднимет меня на смех. Но такого варианта - логично при таком вопросе - я совершенно не предусмотрела. "О Господи, он больной", - пронеслось у меня в голове. - Т-ты?.. - испуганно переспросила я, надеясь, что мне послышалось. - Именно. Я вздрогнула. Этого не может быть. Как? Нет, как - неважно. Зачем? Почему? Неужели... - Я сделал это из-за того, что они посмели прикоснуться к тебе, - Владимир протянул руку и провел пальцами по моим волосам, спускаясь к шее. - А они не имели никакого права причинять тебе боль. - Но ведь ты сам сделал мне больно, - прошептала я, не в силах оторваться от его глаз, словно под гипнозом. Мне было одновременно страшно и... Кажется, это была благодарность, смешанная с восхищением. - Иногда боль бывает приятной, - сказал репетитор. - Я докажу тебе, - пообещал он и в одну секунду очутился рядом. Его губы прижались к моим. Толкнув, он заставил меня лечь на диван и навис надо мной, одной рукой надавив на мою поясницу, заставляя выгнуться и прижаться к нему. Вторую руку мужчина положил мне на затылок, не давая отстраниться и прервать поцелуй. "Немедленно прекрати!" - закричал мне истеричный внутренний голос, но какое-то безумное чувство, что-то непонятное, но очень сильное во мне не дало подчиниться голосу разума. Мои руки взлетели мужчине на плечи, привлекая репетитора к себе еще ближе. "Что я творю?" - на секунду пронеслась в моей голове умная мысль, но тут же ее затмило одно только желание: я хотела большего, этого было отчаянно мало. За всеми размышлениями я не заметила, как мы оказались в спальне. Я снова лежала под Владимиром, но на этот раз мне не хотелось прекращать. Мужчина аккуратно и не спеша расстегивал мою рубашку, стаскивая ее с меня и отшвыривая в сторону. Та же участь постигла юбку и колготки. Оставшись в одном нижнем белье, я почувствовала смущение, но оно куда-то пропало в тот момент, когда репетитор, расстегнув застежку моего лифичка, зубами спустил бретельки ниже, из-за чего ему стало удобнее видеть мою грудь. Соски мгновенно затвердели, но вовсе не от холода (хотя тепло тут тоже не было). Внезапно Владимир отстранился и потянулся куда-то в сторону. В полутьме спальни (а все места, где есть кровати, не считая мебельного магазина, я считаю спальными комнатами) что-то блеснуло. Приглядевшись, я поняла, что это наручники. На этот раз я не сопротивлялась и позволила пристегнуть себя к спинке кровати добровольно. Мужчина снова вовлек меня в поцелуй, в котором мы чуть не стукнулись зубами из-за моей неопытности, и отстранился от моих губ, переходя на шею, ключицы, грудь, живот, спускаясь все ниже. Закрыв глаза и застонав от удовольствия, я попыталась выгнуться, но наручники не дали мне сделать это на полную. Но через мгновение Владимир снова отстранился. Я немного приподняла веки, разочарованно наблюдая за репетитором. Он потянулся к горящей свече, которая находилась на стоящей рядом с кроватью тумбой. - Тебе понравится, - заверил мужчина в ответ на мой испуганный и одновременно заинтересованный взгляд. Он поднес свечу к моему животу, наклонив ее. Капля воска медленно скользнула вниз и коснулась кожи. Я вскрикнула от боли и неожиданности, дернувшись и рванув наручники на себя. Как и кровать, они были очень крепкими и не давали мне вырваться. Через несколько секунд боль от ожога сменилась приятным ощущением тепла и мягкости. Владимир аккуратно прикоснулся пальцем к еще незастывшей капле и начал размазывать воск от пупка до самого низа живота. Я наслаждалась, облизывая губы и прерывисто дыша. Владимир повторил это действие на моей груди, руках, растягивая наслаждение, мучая и доставляя удовольствие одновременно. Последняя капля заняла свое место на моем запястье, и уже задутая свеча вновь оказалась на тумбе. Репетитор в очередной раз поцеловал меня, и, обхватив мои бедра руками, раздвинул мне ноги и резко, одним рывком вошел. Я охнула от неожиданности и дискомфорта - я вообще не привыкла к сексу, а тут сразу и на полную. Наручники плотно врезались в запястье, но я не обратила внимания. Дав немного привыкнуть, Владимир начал двигаться во мне. Медленно боль сменилась приятным ощущением, но не оргазмом - до него, мне казалось, было еще далеко. Не останавливаясь, мужчина прижался губами к моей шее. Влажный язык скользнул по коже, и тут я ощутила боль, словно от укуса. Так вот как чувствуются засосы, когда это не под принуждением... Но внезапно абсолютно все мысли вылетели из моей головы. Внутри меня словно росла волна, и она становилась больше с каждым движением, с каждым прикосновением, губы Владимира все еще прижимались к моей шее, а его руки скользили по моему телу. От удовольствия я вновь закрыла глаза. И в один миг все вокруг словно взорвалось от невообразимого наслаждения.