Содом и Гоморра

— Привет! — Привет! — Привет! Крошки печенья на диване, крики придурковатых Симпсонов из телика, горячий, влажный поцелуй в темной кухне за холодильником, тут же включённый свет и «Мам, а что это вы тут делаете?». Как же Света скучала по всему этому. Мартемки висели на шее, скакали вокруг, угощали припрятанными леденцами. Старшая Арбенина не отставала. Тоже исправно скакала, висела, но вместо леденцов совала бокал Шардоне. Неплохо, кстати. Особенно, под леденцы. Неделя вместе начиналась очень достойно. Ну что, все поверили в это вселенское счастье? Да конечно! Размечтались! — Света, мне надо срочно уехать! — Не глядя в глаза, отпрашивалась Арбенина, только что вернувшаяся из темноты террасы с предательски просвечивающим сквозь карман треников ярким экраном телефона. — Куда ты на ночь глядя? К любовнице? — Устало вздохнула Света, а про себя подумала, «Ну конечно, уже целых два дня в кругу семьи прошло. Диане Сергеевне скучно-с стало. Кто бы сомневался». — С ума сошла? Когда такое было? — Возмутилась Диана, но как-то неуверенно, без огонька. Обычно она врала с большим энтузиазмом. Может, и, правда, не к любовнице. — С 2000 по 2002 дважды в неделю. — Решила все-таки дожать её Света. — Разве не было? — Ладно-ладно, было, я дура, очень тебя люблю, прости, пожалуйста. — Подобострастно, скороговоркой выпалила Арбенина. Ну точно что-то не то! — Так, Арбенина, признавайся быстро, почему ты так ко мне подлизываешься? — Мне надо уехать в тур на неделю. — Я уже поняла. И? — Няню-то я в отпуск отправила. Мы же должны были все это время изображать добропорядочную семью. — Ты, может, и изображаешь, а я добропорядочная. — Язвительно сообщила Сурганова. — Конечно, Свет. Ну, в общем, посиди с Мартемками недельку, а? Света начала кашлять. — Ну чего ты? — Арбенина заботливо подсунула под знаменитый сургановский нос забытый на столе кем-то из детей стакан с компотом. Компот был стопроцентно вкусным, его уже продегустировали две неудачливые мушки. И благополучно в нем утопились. Света вежливо отказалась от апперитива с топпингами. Диана хлебнула сама, закашлялась, видимо, мушки попали не в то горло, и снова жалобно уставилась на подругу. Ну чисто Хатико, как такой отказать? Так планы на неделю отпуска в формате «мама, мама, я» пошли псу под хвост, и начались суровые будни матери-одиночки с двумя детьми. Двойняшки клятвенно пообещали мамаше, положа руку на новенькие скейты, которые стоили, как съёмки клипа (Диана только крякнула, увидев цену), вести себя идеально. И конечно же, сразу, как за матерью закрылась дверь, от чрезмерного усердия передрались. Света задумчиво смотрела на заправски лягающегося Артема, который не мог выдержать поток язвительных комментариев сестры, и думала, зачем она на это подписалась. Жили же хорошо, по отдельности. Дети казались чудесными ангелочками, Диана как будто приличным человеком, Света лучшим в мире другом и подарком для всех. А сейчас, похоже, все маски будут сорваны. Ну кроме Дианы, которая наслаждается одиночеством (будем надеяться, Света мысленно наточила нож), никто не орёт ей истошно в ухо и не пытается вырвать клок волос у сестры из причёски. — Эй, ребятня, вы совсем обалдели? — Очнулась Сурганова, осознав, что ещё чуть-чуть, и Марте придётся делать ирокез, чтобы скрыть проплешины на висках, а потом как-то объяснять этот креатив мамочке. — Брысь, в кровати! — Ну тётя Свеееета, — заныли Мартемки неожиданно единодушным хором. Надо же, как быстро можно их помирить. Но тётя Света была неприступна, и дети отправились на боковую. А Сурганова — болтать по вотсаппу с матерью-кукушкой. — Спасибо, Свет. — зеленоватая после перелёта Арбенина на фоне кафеля такого же цвета действительно была искренне благодарна подруге. — Я была уверена, что ты откажешься. — Почему это? — Оскорбленно спросила Сурганова. — Ну ты же никогда не жила с детьми. Я думала, ты не справишься. — Как это, не жила? — Возмутилась Света. — А забыла как я с ними в годовалом возрасте сидела, по поликлиникам возила? Ты тогда в больницу с маститом попала, а им как раз прививки надо было делать. — Мы же после этого сразу расстались. — Запальчиво напомнила Диана. — Так не из-за детей же, а потому что ты медсестер в отделении лапала! — Кинула свою отравленную стрелу Света. — А по-моему, потому что ты забыла, что детей двое, и вернулась как-то раз из магазина только с Мартой. — Диана пошла с козырей. — Ну и что? Я же быстро вернулась. — Стала оправдываться Света. — Артём даже ничего не заметил. Ел морковку в овощном отделе. — Грязную! Света положила трубку с твёрдым желанием доказать — лучше неё няньки нет и быть не может. Засыпая, в полудреме Сурганова, разумеется, мечтала начать утро с аромата свежей сдобы из кухни, шуток с детьми, веселой возни с собакой. Возню собака обеспечила ещё в пять утра, начав биться всем телом об уличную дверь. Дом трясся. Света с трудом вытащила себя из-под одеяла, и только опасения, что перекрытия сейчас обрушатся, придали ей ускорение. Едким шепотом рассказывая Грине, кто его мама и чей он сын, Света щелкнула замком. Через секунду Григорий вернулся, сообщив, что там сыро, мокро, и он перехотел, вообще. Со сдобой тоже не срослось. Вместо этого по первому этажу растекалась едкая вонь подгоревшего нейлона, это испускала дух под утюгом блузка Марты. Сама Марта рыдала. Тема хихикал. Пёс лаял. Света не знала к кому присоединиться. Наконец, сунув девочке одну из своих концертных футболок, новоиспеченная домохозяйка вытолкала всех за дверь. Собаку тоже и налила себе… ага, сто граммов виски. Продержаться надо было ещё пять дней. Вечером подрастерявшую боевой настрой Свету ждал приятный сюрприз. С порога светящаяся от восторга Марта взахлёб начала рассказывать, какой фурор она произвела своим классным луком в школе. — Классным чем? — Переспросила, наморщив лоб, Сурганова. Они там салат делали, что ли? — Ну прикид! — Нетерпеливо перевела со сленга на сленг девочка. — Англичанке, вообще, футболка зашла, мы пол-урока переводили, что на ней написано. — Приличное хоть? А то я купила не глядя. — Напряжённо уточнила Света. Мало ли. — Да стихи какие-то. — Небрежно махнула рукой к великому облегчению хозяйки футболки девочка. — Завтра снова её надену, ладно? — И мне дай такую же! — Вмешался Тема. — Такой же нет. — Сообщила Света и, увидев помрачневшую физиономию Арбенина-младшего, поспешно добавила. — Есть круче. С котиком. Но на следующий день в школу никто не пошёл. Утром, вполне бодрая и уверенная, что уж сегодня-то она точно справится, Света пришла будить детей и чуть не заорала от ужаса. Все лицо Артёма было усыпано яркими красными пятнами. «Пиздец», непедагогично подумала Сурганова и тронула мальчика за плечо. Тот жалобно застонал. Дальше все было как в тумане: мечущийся в истеричном лае пёс, причитающая Марта, несчастный Артём, слабым голосом сообщивший, что единственным облегчением своих мук видит большую порцию клубничного мороженого. Да, и для сестры тоже, ведь скоро она осиротеет. Пока Света металась по ближайшим гипермаркетам в поисках того самого мороженого, в ее голове немного прояснилось. Она вспомнила о своём профессиональном образовании, стала перебирать симптомы, созвонилась с главной медсестрой Санкт-Петербурга Валерой Тхаем. Он-то, опытный дед, и рассказал ей случай из своей обширной практики. Вернувшись домой, Света из холла с лёгким злорадством послушала суматоху на втором этаже. Двойняшки явно надеялись, что она задержится подольше. В детской Света обнаружила уже двух леопардов, корявым почерком пишущих свои предсмертные желания. Списки походили на рулоны туалетной бумаги. Те, которые 54 метра длиной. Света заглянула под ближайшую кровать. Так и есть, за деревянной ножкой спрятался алый маркер. Эх, дети-дети, улики стоит прятать тщательнее. Собственно, на этом попались и Валеркины внучата. — Тетя Света, мы пошутили… — Робко сообщила Марта, увидев орудие преступления в сургановской ладони. Света махнула рукой и вышла из комнаты. Слов не было. Хотелось прибить этих начинающих тинейджеров, но это, наверняка, не понравилось бы их мамаше. Ночью Артём и Марта явились к Сургановой в кровать. Обняли с обеих сторон, как створки раковины. Горячо задышали в уши извинения. — Артём, ты же мальчик, — замерев от внезапного вторжения мужчины в свою постель, прошептала Света. В последний раз такое чудо приключилось лет двадцать назад, когда Валера не смог уйти домой после двух суток записи альбома и возлияний такой же продолжительности. Пришлось Сургановой, как ответственному руководителю, укладывать его на свое девичье ложе и караулить всю ночь рядом. Вдруг плохо станет. — Ну и что? — Удивлённо поднял голову с подушки Артём. — Нет, ничего-ничего, — успокаивающе чмокнула она Тему в макушку, вдохнув знакомый, ещё не пубертатный, запах. В день Великой аллергии ежедневный созвон с Арбениной не состоялся. Света сама себе напоминала огнедышащего дракона и решила не рисковать общением с любимой женщиной. В их отношениях огня и так хватало. Зато наутро она получила уже стопятьсот сообщений от Дианы разной степени агрессивности, в которых та угрожала, причитала, разводилась, а в конце прислала видео с рыданиями. Рыдала вся группа, а Арбенина заставляла их хором петь Мураками. Представив, как музыканты Ночных снайперов делают куклу Вуду начальницы СиО, потому что их собственная хозяйка самодур (самодура, хе-хе), Сурганова торопливо позвонила Диане. Та взяла трубку не сразу, хотя в смс уверяла, что телефона из рук не выпускает, все глазоньки проглядела, ожидая звонка или хоть письмеца в электронном конверте от Иуды такой-разэтакой. Бодро отчитавшись, что дети — зайчики, а она — Мэри Поппинс, Света наконец задала мучивший ее вопрос. — Динка, а почему ты каждый раз разговариваешь на фоне этой ужасной плитки и с жутким эхом? Как будто из туалета. — Сурганова, я тебе сейчас открою страшную тайну! Я в туалете, блин. — Понос? — Сочувственно уточнила Света и сразу поняла, что совершила ошибку. Минут пять Диана искрометно и образно материлась. Вряд ли у неё было столько сил, сиди она три дня на горшке. Наконец, в конце пламенной тирады секрет был раскрыт: -… Я каждый раз,… пипипи (цензура), стою на унитазе, чтобы поймать сеть. — Гулко донеслось до Благовещенки. — А в другом месте не ловит? — Ловит, если перегнуться через перила балкона и вытянуть руку строго на северо-запад. — Северо-Запад — это хорошо, это по нашему. — Не удержалась Сурганова. — Блять, Света. — То есть, плохо, конечно, Динка будь аккуратнее, не рискуй. И вообще, звони, когда тебе удобно. Тебя же, наверное, из туалета, в смысле, из номера выпускают. — Попыталась смягчить ситуацию Света, но не слишком удачно. В одном умном психологическом блоге Света как-то наткнулась на статью про материнское выгорание. Ох, как она тогда смеялась. Даже комментарий хотела написать, но плюнула. Выгорание, ха-ха-ха! Материнское! Чего там выгорать? Сиди себе дома целыми днями, следи вполглаза, чтобы мелкий гвоздь в розетку не засунул, а сама книжечку читай. Вуаля! Ты великолепна! Сейчас Свете хотелось отгрызть той Сургановой голову, а Диане Сергеевне дать медаль и внеплановый секс. Несмотря на няню Динка возилась с детьми много. И до сих пор не свихнулась. Вроде бы. После выходки маленьких монстров Света хотела только одного — хоть на день снова стать бездетной. План по временной сдаче детишек в детдом она забраковала, как труднореализуемый, и решила исчезнуть на вечерок сама. В конце концов, двойняшкам по одиннадцать лет. Посидят пару часов одни дома. Вечер в баре в компании полузнакомых личностей быстро перестал быть томным. Стресс давал о себе знать, и Сурганова старалась изо всех сил залить его алкоголем до краёв. Через час она хорошо поставленных голосом читала стихи, через два рвала струны на гитаре местного музыканта, через три обнаружила себя прижатой к стене в полутемном углу коридора. Какая-то симпатичная, но, тем не менее, чужая баба пыталась залезть к ней под футболку. Музыка отдавалась в ушах, в голове плыл лёгкий туман, «… Тётя Света, тут задача, насколько холодильник дороже чайника. Поможешь?». Блять! Она же так и не помогла! Умчалась, как только Мартемки переступили порог школы, крикнув, что макароны с котлетами в микроволновке. — У меня дети дома. — Выдохнула она прямо в лицо настойчиво пытавшейся поцеловать её девушке. — Какие дети, Свет?! — Ошеломленно отступила та, невольно освободив пространство для маневра. — Мои! — Кого ты хочешь обмануть? — У неудачливой счастливицы тут же началась истерика. Золотая рыбка ускользала. — Я за твоим творчеством уже 5 лет слежу. Нет у тебя детей! — Плохо следишь! — Ответила уже в дверях Сурганова, взвизгнула молнией толстовки и выскочила на улицу. Солнце выжгло дыру в голове. Кажется, следующей начнёт тлеть наволочка. Кошмар, зачем она вчера так напилась? Ах да, она снимала стресс от материнского выгорания. Вопрос знатокам, как снять стресс от похмелья? В дверь сунулась копна соломенных волос. Марта. Несёт что-то аккуратно в прозрачной чашке. Чаёк, вроде. Хорошо бы сладкий. Света выхватила чашку из рук девочки, прохрипев что-то невнятно-благодарное, жадно пригубила содержимое и закашлялась от неожиданности: — Марта, почему там пиво? — Мама говорит, это лучшее лекарство, когда голова болит. — Прозвенел невинный голосок. — Как вы догадались, что у меня будет утром болеть голова? — Изумилась Света. — Мама часто от нас также сбегает по выходным. А утром у неё голова болит. Мы маме всегда утром такое лекарство приносим. Ну, Арбенина! Света, пожалуй, передумала давать той медаль за идеальное Материнство. Тем более, если у Динки загулы заканчиваются так же как у Светы. Тогда и звание идеальной любовницы не получит. И снова те же и там же. Света на террасе в Благовещенке и Диана одной ногой на унитазе, держась за полотенцесушитель, где-то под Красноярском. Конечно, про свой позор с забытыми детьми, почти адюльтером и утренним лекарством Сурганова не рассказала. — Дин, ты что такая грустная? — Поинтересовалась она, заметив постную физиономию Дианы Сергеевны. — Ничего. — Ну конечно, любимая игра «Угадай, почему у меня плохое настроение». — Концерт был не очень? — Нет. — В Инстаграме мало сердечек и комментариев, что ты идеальная женщина? — Света, ты дура! — И я тебя люблю, — Улыбнулась Света. Угадала! Арбенина заметно повеселела после такого заявления. Она требовательно постучала себя пальцем по щеке, Света послушно чмокнула свой смартфон. Потом поцеловать потребовалось другую щеку, губы, нос. Света, рассмеявшись, лизнула воздух в миллиметре от экрана, Диана тут же снова подставила губы, и Света опять звонко поцеловала заэкранную Арбенину. Настроение у звезды рок-н-ролла начало улучшаться, но стоило Свете оттянуть ворот футболки, обнажив смутно белеющее в темноте подмосковной ночи плечо, как за спиной послышалось: — Тётя Света, а что ты тут делаешь? — Светка, я так скучаю, — быстро прошептала Арбенина и отключилась. Сурганова в очередной раз задумчиво смотрела на заправски лягающегося Артема, который не мог выдержать поток язвительных комментариев сестры, потом раскатисто свистнула и сообщила: — Мы уходим. Детей разбросало в разные стороны. Через минуту наряженные, Артём в костюм человека-паука, Марта — в мантию Хогвартса, все трое паковались в автомобиль. Арбенина безуспешно пыталась дозвониться до своих, раз уж они хотят, чтобы она сама звонила, когда ей удобно. А ей удобно прямо посреди песни «Короны», может! Прожекторы слепили глаза, зал напряжённо молчал, телефон отвечал равнодушными гудками. — Передаю привет той, которая спит! — Выкрикнула она отчаянно прямо в толпу после двадцатой попытки связаться с абонентом, который «сейчас недоступен, перезвоните позже». — Я не сплю. — Перед Арбениной на сцене, как когда-то много лет назад, возник огромный букет белых цветов, заслонивший все вокруг. И в этот раз Диана не стала возиться с гитарой. Просто облапила и букет, и гитару, и ту, что держала его, лишь бы она не сбежала. За кулисами хихикали, толкаясь, дети. Теперь наконец-то они были все вместе.