На уровне инстинктов

Когда они первый раз оказываются в одной постели, Каст перехватывает его руку, едва та оказывается чуть ближе к его горлу, чем стоило. Торфинн не придаёт этому особого значения - тогда его мысли были заняты совершенно другим. Слишком хаотичны, чтобы зацепиться. Слишком быстро момент растворился в прикосновении чужих губ к запястьям, и чуть более глубоком толчке навстречу. У Торфинна кружится голова, и желание думать пропадает окончательно. Он вспоминает об этом потом. Жанна едва уловимо проводит пальцами по чужой шее, и Аскеладд прикрывает глаза на долю секунды, но остаётся на месте, позволяя д'Арк растрепать себе волосы и толкнуть плечом, когда они выходят на очередное задание. Движение мимолётное, но отпечатывается в памяти чётче. - Арчи, захвати чайник с кухни! - Гарсия смеётся с очередной шутки Бёдвара, протягивает Торфинну тарелку... Торфинн будет долго привыкать. Не смотря на то, что сам давно просит звать себя Тоддом, потому что "Торфинн" в двадцать первом веке звучит как-то, ну... Слишком. Как и Аскеладд, как и Гарсия, Бёдвар - он всё понимает. Поэтому "Арчи, Гарри и Барри". Жанна смеётся с них, но сама просит звать себя Тарой. Потому что Жанна д'Арк - прямой билет во всеобщее внимание. Как и Торфинн Карлсефни. Быть любимцем истории - плохая ирония для "бессмертных". Торфинн понимает. Но не может перестать про себя называть Аскеладда Аскеладдом. До какого-то момента. - Арторий, блин! Торфинн сам пугается того, как легко это слетело с языка. Замирает, так и не положив на кровать поднятую с пола одежду. Аскеладд смотрит на него долго - с таким странным выражением лица, что Торфинну хочется начать извиняться. А лучше откусить себе язык. Арторием Каста звала только всё та же Жанна. От Гарсии Торфинн уже узнал, что эти двое вместе пережили больше и дольше других, и это "Арторий" было чем-то вроде негласной золотой середины между аскеладдовым старым и новым "Я". То, что она видела в нём сейчас. А Торфинн... В какой-то момент перенял эту манеру. Сначала про себя, а теперь... Но Касту шло. Уже не Аскеладду, но и не просто Арчибальду для него - Торфинна. Что-то среднее. Что-то особенное. В него летит ещё одна упавшая футболка. - Ну вот в следующий раз сам свою сумку потащишь, - Арторий насмешливо щурит глаза, ведёт плечом, и повисшее было напряжение сходит. Торфинн улыбается немного криво и наконец опускает груду одежды на кровать их временного номера. Торфинн начинает следить чуть внимательнее. Арторий действительно избегает прикосновений к шее. Ненавязчиво отводит руки, дёргает головой, меняет положение... Торфинн встречается со взглядом насмешливых глаз и отворачивается. Его безнадёжно спалили, но почему-то не спешат акцентировать внимание словами. Аскеладд наблюдает, изучая. Точно так же как и он сам. На самом деле догадаться нетрудно - Жанна подшучивает по этому поводу слишком часто, чтобы Торфинн не просёк. Только вот шутки эти, направленные на аскеладдову честь, неожиданно задевают уже его. Шея - слабое место. То, куда он сам неоднократно целился остриём ножа, и куда подобраться в случает Аскеладда было почти невозможно. На уровне инстинктов - не подставляться, не давать повод - почти животный укол самосохранения. То, что Арторий не как не может переступить, как бы сильно он не доверял кому бы то ни было в их маленьком отряде. Исключение - Жанна. И Торфинну по-тихому завидно. Аскеладд доверяет ему на миссиях, доверяет жизнь их друзей, доверяет свои мысли, но это - слово негласное табу. Всё, что ему удаётся - вскользь мазнуть губами или провести пальцами, пока Каст как будто случайно не меняет положение, смещаясь вне зоны его досягаемости. Немного обидно, немного злит, но в целом - чужие границы. Торфинн помнит, как долго не мог переступить свои. Не умей Арторий убеждать... Он тянется рукой к коротким светлым волосам, невесомо ведёт пальцами от чужого виска вниз по щеке, гладит костяшками пальцев, пока Аскеладд не поворачивает к нему голову, мягко касаясь губами тыльной стороны ладони. Торфинн едва уловимо улыбается - немного смущённо, немного тепло - и придвигается ближе на гостиничной кровати, второй рукой крепче перехватывая кружку кофе. Насколько они здесь одни? Жанна с Гарсией поехали искать новенькую, Бёдвар решил наконец посетить Иерусалим, а у них двоих вдруг остались только Израиль, отель у моря и неожиданно много свободного времени. Торфинн задумчиво смотрит на тихо вещающий телевизор, мысленно сверяет планы, которые они успели составить ещё в дороге: во сколько встать? Куда сходить? Чем запастись заранее? Если подумать, то это просто отличный шанс попытаться... - Эй. Торфинн моргает, вырванный из собственных мыслей, вопросительно поднимает на мужчину глаза, но тот только усмехается уголками губ, продолжая делать вид, что всё ещё смотрит этот чёртов телевизор. - Считай, что тебе сегодня всё можно. Торфинн давится кофе. - Что? Арторий насмешливо фыркает, наконец выключая телевизор, и тянется к его губам. В какой-то момент он оказывается сверху - сидит у Каста на коленях, а тот откидывается обнажённой спиной на кровать, усмехается довольно... Торфинн ведёт пальцами по чужому торсу, очерчивая линии оставшихся шрамов. Из-за регенерации остались лишь те, что Арторий успел получить до своей первой "смерти". У Торфинна то же самое - Аскеладд всё шутит, что на следующей миссии ему можно было бы зацепить левое ухо целиком, чтобы то просто отросло заново. Разумеется это просто шутка - кто ж ему даст? - а шрамы его Арторий, кажется, даже любит. Торфинн всё время ворчит, а сам тянется к неглубокой полосе, рассекающей чужую бровь. Каст поворачивает голову, касается губами запястья, одной рукой ведёт вверх по спине, притягивая ближе. Торфинн охотно наклоняется, ловит чужие губы своими и пытается мыслить здраво. Сухие, немного холодные руки у него под футболкой - гладят, надавливают там, где надо - путают окончательно. Торфинн подставляется снова - под чужие руки, губы - сдавленно выдыхает, когда пальцы скользят по пояснице и ниже. Глубокий вдох и бесконечно-длинное мгновение, чтобы собрать волю отстраниться и снова сесть. Арторий смотрит на него снизу вверх, чуть сжимая пальцами бёдра, и Торфинн готов прожить ещё десять веков одиночества ради этого взгляда - потемневшего, голодного, в о с х и щ ё н н о г о. Улыбается - почти скалится - продолжая гипнотизировать, ненавязчиво гладить по ногам, чуть отводит голову набок... Торфинн глухо сглатывает, поджимая губы. Точно "всё можно"? - спрашивает одними глазами, и у Каста против воли из горла вырывается смешок. Его снова тянут вниз. Торфинн замирает всего на секунду - тормозя между двумя поцелуями в висок и край губ, и двумя сухими, медленными - одними губами - за ухом и ниже в середину чужой шеи. Секунда, две, три, но Каст даже не пытается отстраниться, мягко проводя ладонью между лопаток, выдыхает чуть более сдавленно и улыбается одними глазами - Торфинн ловит этот взгляд всего на мгновение, но этого хватает, чтобы перестать опасаться. Хорошо, наверное, что с их способностью не останется никаких следов. Мысль приходит внезапно, пока Торфинн с нажимом ведёт языком вдоль чужой шеи, мягко прихватывая губами то место, где гулко бьётся вена - у Артория сбивается дыхание и он прикрывает глаза, сипло выдыхая сквозь приоткрытые губы - у Торфинна вдоль позвоночника бегут мурашки, а руки сами собой тянутся к чужим бокам, плечам, груди... Засосы - это совершенно не их тема. Ни к чему. У них свои своеобразные тесты на доверие, собственничество и прочее, припорошенное десятком веков. На двери табличка "не беспокоить", но стук уборщицы в двери соседнего номера и утренней тишине всё равно достигают чуткого слуха. Торфинн морщится, разлепляя глаза, нехотя фокусирует взгляд на шторах, через которые старательно пробивалось солнце. Каст мерно дышит куда-то в затылок. Торфинну почти завидно - спит до сих пор... сколько бы там на часах не было. Но он всё же возвращает руки поверх чужих, обнимающих поперёк груди, и прикрывает глаза. Хотя бы ещё полчаса. Потом будут и душ, и завтрак, и запланированный поход к Стене Плача. "Доверие в одну сторону не работает" - фраза, брошенная Аскеладдом около года назад вдруг всплывает в памяти чётко и ясно. Торфинн моргает, чуть хмурясь. Что ж... Это можно считать ещё одним шагом, да..? - Слишком громко думаешь... - Арторий тихо вздыхает у него над ухом, не открывая глаз, утыкается носом в макушку, обнимая крепче. Торфинн прикрывает глаза и усмехается тихо. Спорить тут было излишним.