Верховный Канцлер

      Сенатор Амидала отложила датапад и протерла слезящиеся от усталости глаза, в которые будто песка насыпали. Может, стоит поехать отдохнуть? Да, наверное, так и стоит поступить… Она потянулась, хрустнув пальцами, но тут ожил передатчик, сообщивший мелодично: — Сенатор, к вам посетитель.       «Да чтоб тебя», — мысленно простонала она, вздохнула и произнесла: — Пусть войдет.       Откинулась на спинку кресла, натянула на лицо маску участливой доброжелательности. Но, увидев вошедшую, искренне улыбнулась: — Силья! Как неожиданно! — Падме поднялась из-за стола, встречая улыбающуюся наставницу, заключила ее в объятия. — Как я рада тебя видеть! — Я тоже очень рада, девочка моя, — сенатор от сектора Тесма Силья Шессон отстранилась, оглядела Падме. — Выглядишь неважно. Впрочем, как и я. Не те времена настали, чтобы нам цвести…       Падме усмехнулась. — Спрошу сразу о цели твоего визита, не возражаешь? — Не возражаю и охотно отвечу. Я отказываюсь от вступления в Делегацию Двух Тысяч. И подпись под Петицией, соответственно, я тоже не поставлю. Спасибо за твое доверие, но нет. Совет Тесмы против того, чтобы я поддержала ее.       Падме широко раскрыла глаза. — Но… Силья! Я так рассчитывала на твою поддержку в этом вопросе! Неужели ты не понимаешь, что продление чрезвычайных полномочий Канцлера Палпатина не приведет ни к чему хорошему! Мы должны вмешаться! Мы должны вернуть Сенату его власть, иначе демократии конец… У Падме перехватило дыхание. — Тише! — подняла руку Шессон. — Тише. Даже здесь может быть небезопасно высказывать подобные настроения, — понизила она голос. — Я поддерживаю тебя, девочка. Ты — сильный политик, и я всегда это знала. Но пойти против воли своего народа и подставить его под удар я не могу. Ты, как никто другой, понимаешь это.       Падме опустилась в кресло, уронила на руки голову. — Я не ожидала от тебя этого, Силья. Я понимаю тебя, но все-таки… Не думала, что это будешь ты. Шессон тихо подошла к подруге, положила руку ей на плечо. Падме не шелохнулась. — Любая попытка выступить против Верховного Канцлера будет равносильна действиям сепаратистов, — мягко произнесла Силья. — Я не могу так рисковать. И тебя должна предупредить — будь осторожна, Падме. Не стану тебя отговаривать, знаю, что бесполезно, — она ласково улыбнулась. — Но… Прости, дорогая. — Ты права, — глухо сказала Падме. — Это опасно. Мы знали, что создание Комитета лоялистов — это попытка Палпатина держать оппозиционеров поближе в поле зрения. И создание Петиции Двух Тысяч поставило всех нас под удар. Но я должна… Я приняла непосредственное участие в его возвышении — мне и следует его осадить. И… я не могу требовать от тебя того же риска. — Дорогая…       Падме стиснула пальцы. — Спасибо, Силья. Ты очень много сделала для меня, наверное, больше, чем кто либо, — она вновь встала из-за стола, взяла подругу за руку. — Ты в своем праве.       Шессон хотела сказать что-то, но только ахнула и вновь крепко обняла Падме. — Прости… — шепнула она. — Тебе не за что извиняться, — тепло сказала Падме. — Увидимся, когда все закончится. — И закатим веселье, как в старые добрые времена! — сквозь слезы улыбнулась Шессон. — Непременно, — рассмеялась Падме. — Непременно! — И еще кое-что, — замялась Шессон. — Я хотела бы предупредить тебя насчет сенатора Бейла Органы. Падме замерла. — Что… — кажется, голос не выдает ее, — Что-то случилось? — Пока ничего, — Шессон невольно оглянулась, — Ты помнишь, как погиб Канцлер Валорум? — Он был убит в результате террористической атаки, — медленно проговорила Падме. — По заказу Конфедерации независимых систем.       Силья Шессон кивнула — она не ошибалась в ученице. — Мы все это знаем. Как и то, что перед его смертью сенатор Органа выступил против законопроекта об усилении и укреплении мер безопасности, выдвинутого Палпатином. — А Валорум говорил с Бейлом о том, чем опасен этот законопроект, — закончила Падме.       Повисло молчание. Не хватало воздуха. Кровь тяжело стучала в висках Амидалы, дышать было горячо и трудно. Бейл… Пока что именно он — основная мишень, которая пострадает в первую очередь, если Канцлер Палпатин решит принять превентивные меры по борьбе с оппозицией. Пускай сенатор Альдераана и придерживается лояльной политики по отношению к позиции Канцлера, это все — лишь официально. На деле же…       Падме Амидала хорошо представляла себе, чем может грозить неповиновение Палпатину. В конце концов, именно у него она училась, будучи в должности королевы Набу.       Им придется быть очень, очень осторожными… Но она не отступит.