Неземная девочка

14 февраля был бы для Очако не более, чем очередной пятницей, если бы за пару дней до него Мина, неугомонное розовое чудо всего класса А, не объявила всем девочкам: — Будем готовить шоколад! Джиро поперхнулась чаем, Момо опрятно утерла рот салфеткой, Тсую только поднесла палец к губам и озадаченно квакнула. Урарака, отставив чашку, поняла, что отказываться бесполезно, да и не хочется. Готовить весело! Вечер пролетел незаметно, и когда Очако устало рухнула на кровать, четыре мешочка со сладкими подарками уже смиренно ждали своей участи на столе. «Один — для Мины, один — для Тсую, один — для Ииды и еще один — для…» — мысль Урарака так и не окончила, по какой-то причине залившись румянцем и спрятав лицо в подушку. «В этом же нет ничего такого, просто дружеский подарок! Ииде же я дарю…» — уверяла она себя, отмахиваясь от навязчивых мыслей. Глубоко вздохнув, Урарака подняла глаза на мешочки с шоколадом. Они были подписаны. И одно имя упорно вызывало в голове расплывчатый образ, объединяющий в себе кучерявые волосы, сияющую улыбку и умилительные веснушки. Хлопнув себя по лицу, Урарака что-то невнятно простонала и сжалась в летающий по комнате клубочек. «В этом правда ничего такого нет! Правда…» — самообман не работал. Очако оставалось лишь надеяться, что завтра у нее хватит смелости отдать подарок. Или мешочек, подписанный именем «Дэку», так и останется стоять у нее в комнате неприятным напоминанием собственных сомнений. *** Начинался день приятно. Мороз сошел на нет, солнце сияло, контрольных не предвиделось. Девочки раздавали парням шоколад, причем повсеместно, во всей школе. Урарака готова была поклясться, что к Тодороки приходили минимум пять девчонок из параллельных классов. Кендо из класса Б заглянула, чтобы поздороваться и подарить шоколад Ииде, как староста старосте. Тот кланялся, как болванчик… Очако улыбалась, глядя на всеобщее приподнятое настроение, и ей самой становилось легче. Сама она раздавала подарки уже после занятий — Мина радовалась и громко о чем-то говорила, Тсую обняла подругу и дала шоколадку в ответ, Иида продолжал кланяться… Глубоко вздохнув, Урарака подняла глаза в ночное небо. На коленях у нее лежал последний мешочек с угощениями. Пряча нос в куртку, Очако хмурилась и злилась на себя за то, что так и не отдала Дэку подарок. Он ведь может подумать, что она больше не хочет с ним дружить… Голова мерзла, пальцы окоченели уже давно. Урарка поглубже зарывалась носом в ворот пуховика и поджимала ноги, сидя на холодных ступенях общежития. Ей хотелось посмотреть на снегопад — к вечеру температура снова упала, — только небо оказалось удивительно чистым, и вместо снежинок Очако разглядывала звезды. Чтобы отвлечься от непрошенных мыслей, она сжимала пальцы на мешочке с шоколадом, и считала сияющие точки на небе. «Сто тридцать три, сто тридцать четыре… А вдруг он обидится? Или не захочет со мной больше общаться?! Боги, о чем я думаю, Дэку так не поступит из-за каких-то шоколадок… Сто тридцать пять, сто тридцать шесть… А вдруг?..» Урарака моргнула и сбилась. Опустила глаза на темную землю. Она видела, как к Мидории подходили девчонки, и просто ждала своей очереди. Видела, как с широкой улыбкой ему что-то вручала Хатсуме, как какие-то девочки из параллельного класса протягивали ему пакетики с пресловутыми розовыми сердечками на упаковках, и просто не хотела мешать. Просто не смогла отдать ему этот чертов шоколад, в который она вложила столько сил, времени и чувств. Пальцы снова сжались на мешочке. Слабая улыбка коснулась губ. «Ничего страшного,» — решила наконец Очако, — «я просто поделюсь с кем-нибудь… Сниму этикетку и… Каминари, вроде, почти не получил шоколада… Отдам ему…» Едва в ее голове пронеслись эти слова, как ночную тишину разорвал скрип входной двери. *** Содрогнувшись от резкой смены температуры, Изуку поплотнее застегнул толстовку, бегло осмотрелся и удивлённо охнул, заметив на ступеньках, чуть ниже, знакомый силуэт. — Урарака-чан?..— позвал он её неуверенно, но достаточно громко, делая шаг на ступень ниже, обнимая себя за плечи. На чужой голос Урарака среагировала спокойно, хотя щеки стали еще более красными, чем раньше. Можно списать на мороз. — Привет, Дэку-кун, — улыбнулась она тепло, и снова отвернулась к ночному небу. Пальцам холодно, мороз щиплет за щеки, но уходить почему-то не хотелось. Теперь так тем более... Конечно, ещё днём Мидория не мог не заметить, что его подруга, всегда такая весёлая и радостная, сегодня выглядела довольно странно — вроде, и улыбалась, но что-то явно в этой улыбке было не так. На фоне всеобщего приподнятого настроения это сильно бросалось в глаза и шло наперекор всем ожиданиям Изуку о том, что в этот праздник девушка ну никак не сможет заскучать или приуныть с такими-то подругами. Они ведь и шоколад коллективно приготовили... И раздарили всему классу и не только... Дэку снова вздрогнул от короткого дуновения ветра, но продолжил спускаться. Не то, чтобы он следил за подругой, лишь заинтересованно наблюдал за тем, как (и кому) она раздаёт шоколад, который приготовила сама. Девочкам, Ииде... и на этом всё. Мысль о том, что, возможно, Мидория как-то обидел её незадолго до праздника, и поэтому она даже не подходила к нему за весь день, неприятно засела в голове. И, если всё действительно так, он постарается всё исправить как можно скорее, пока есть на то возможность. Юноша, колеблясь самую малость, всё же присел рядом и, несмотря на низкую температуру, почувствовал, как щекам стало жарко. Пальцы неловко сжимали край толстовки, пока он упорно старался не смотреть на округлое личико девушки, дабы не спугнуть своим взволнованным взглядом. — Что-то с-случилось, О...Очако-чан?.. — Нет, вроде… Просто захотелось посидеть на улице. Самую малость взглянув в сторону девушки, Изуку вдруг заметил в её руках мешочек, уж очень похожий на те, что Урарака днём раздаривала друзьям, и в этот же момент в голове начали собираться всевозможные мысли, переворачивая там всё с ног на голову. Урарака чуть наклонил голову, заглядывая в лицо друга, — морозный румянец уже проступил и у него, скрывая веснушки, и Очако это кажется безумно милым, — и обеспокоенно спросила: — А ты чего вышел на мороз, Дэку-кун? Ты заикаешься, не замерз? Мидория вздрогнул, когда Урарака немного приблизилась, и дрожащим то ли от холода, то ли от волнения голосом выдал: — А... Н-нет, совсем нет, — он неловко почесал щёку, изредка отводя взгляд в сторону, — Но ты, кажется, давно тут сидишь... Задумалась о чём-то?.. Взгляд всё чаще притягивал к себе мешочек с шоколадом, который Очако продолжала сжимать в покрасневших от холода пальцах. Неужели кому-то не понравился её подарок и поэтому был отдан обратно? Или же его подарил девушке кто-то, от кого она это никак не ожидала? Столько сомнений на этот счёт, но почему-то Изуку был уверен, что причина, по которой его подруга сидела на пороге общежития совсем одна вопреки морозу, крылась в такой незначительной, казалось бы на первый взгляд, вещице. Урарака снова подняла голову к небу и сжала пальцы. — М-можно и так сказать, — ответила она запинаясь. До замерзшего разума наконец начало доходить, что Мидория — тот самый Мидория, на которого она целый день косилась, пытаясь улучить момент и так его не найдя, — сейчас сидит рядом с ней, в темноте ночи и свете из окон общежития и звезд. Они одни. У нее еще есть шанс. Очако невольно опустила взгляд на свои окоченевшие руки и посмотрела на мешочек. Щекам стало жарко. — С-слушай, Дэку… Я знаю, что тебе сегодня уже много кто чего подарил, и я знаю, что… Что он, наверное, невкусный и некрасивый, но… Пытаясь прервать свое невнятное бормотание, Урарака мысленно прокричала себе «Соберись!» и, решительно нахмурив брови, обернулась к Изуку, протягивая ему мешочек с угощениями и привязанной к нему бумажкой. — Ох... — брови парня в удивлении поползли вверх, пока он метался взглядом между Очако и мешочком, который одномоментно стал... не таким простым, что ли. Особенным? Не в силах проронить ни слова, Мидория осторожно принял подарок из её маленьких ладошек и заметил что-то вроде маленькой записки, на которой красовалось коротенькое «Дэку». Вмиг у него стали красными у него не только щёки, а ещё и уши, но не от мороза — они буквально горели от смущения, и хоть Изуку понимал, что это наверняка заметно со стороны, ничего с собой поделать не мог. Паника потихоньку отступила, и вместо неё в груди разлилось приятное тепло. Мидория смущённо опустил взгляд на подаренный шоколад, всё ещё не до конца веря в то, что сейчас происходит. Ему очень хотелось бы верить, что это был не сон или богатое воображение. — Очако-чан... Эт-то довольно неожиданно и... Спасибо, Очако-чан, — медленно, но верно уголки губ растянулись в лучезарную улыбку, а глаза счастливо засверкали, не скрывая радости, — Уверен, он самый вкусный из всех, что мне посчастливится попробовать. Когда ещё тёплые руки Изуку нечаянно коснулись её собственных, Очако поняла, что все, точка невозврата, жарко, жарко, уши и щеки пылают, как костёр. И теперь, глядя на широкую улыбку Мидории, Урарака не смогла не ответить ему тем же. Привычно сложив ладони, Очако кивнула и радостно сказала: — Пожалуйста! — все тревоги куда-то пропали, оставив в душе только чистое нефильтрованное счастье. Уже почти не было холодно, только ладони продолжали бессовестно мёрзнуть. Снова подняв глаза в небо, Урарака убрала прядь за ухо, и, несмотря на то, что повисшая тишина была ей в радость, подумала о том, что Дэку все-таки слукавил, говоря о том, что ему не холодно. Поднявшись на ноги, Урарака протянула Мидории ладонь и приветливо улыбнулась: — Пойдём внутрь, Дэку-кун? Тут холодно. Какой-то частью всё ещё находясь далеко не здесь, где-то в своих раздумьях, Изуку поднял на девушку и её протянутую ладошку слегка удивлённый взгляд, но, быстро сообразив, что к чему, легко поднялся на ноги. И, превозмогая смущение, достигшее всех возможных высот, неуверенно, но от этого не менее тепло взял Очако за руку, с досадой про себя отметив, насколько та заледенела. Урарака, прикладывая множество усилий для того, чтобы держать мизинец в стороне, — позволить Дэку взлететь сейчас она просто себе не простит, — и не в силах сдерживать улыбку, смущенно хихикнула, даже не представляя, насколько алыми казались ее щеки. Устремив взгляд куда-то в ноги, но боковым зрением всё же любуясь видом их сжатых ладоней, Мидория сказал тихо, будто кто-то, кроме Урараки, в пустующем тёмном дворе мог его услышать: — Т-ты права... Нам стоит отогреться. Пожалуй, с этого момента Дэку и начал считать День Святого Валентина одним из своих любимых праздников. Урарака, кажется, тоже.