Неземная девочка

— Аккуратнее, идиот… — Не ругайся, Катцуки… — И ты заткнись! — Тише, разбудите кого-нибудь… Бутылка с почти неслышным стуком опустилась на стол. Тихо зазвенело стекло, раздалось негромкое «Кампай». Саке было холодным. — Черт… Бакуго опирался рукой на стол, придерживая голову. Тодороки сидел ровно, держа в ладонях плошку, вместо стакана, как мы. Саке с непривычки горчило. — И как до этого дошло? Меня зовут Урарака Очако. И я, как и сидящие за мной за одним столом одноклассники, больна. Тяжело. Почти смертельно. С ханахаки не шутят. — Круглолицая, у тебя щеки покраснели. Не перебери. — Они всегда красные, Катцуки. — Я могу перестать наливать. — Не надо. Я в порядке, Шото. Эта болезнь серьезно сблизила нас троих за последнюю пару недель. Есть поверье, что несчастная любовь тем и неплоха, что позволяет приглядеться к другим людям повнимательнее в попытках отвязаться от болезненного чувства. В нашем случае чувство и вправду болезненное, но отвязаться от него невозможно. Это все равно, что отказаться от жизни. Я поднесла стакан ко рту и сделала маленький глоток. Чуть поморщившись, тихо сказала: — Нагрелось. Тодороки молча поднес к стакану правую руку. Бакуго цыкнул и протянул к Шото и свой стакан. Не произнося ни слова, юноша дотронулся и до него. Я опустила глаза на свои ладони. Саке заметно остыло. Бакуго был самым здоровым в нашей компании. Его болезнь проявилась как раз две недели назад. Влюбился в старого друга и, по совместительству, ненавистного соперника. Огрызался на попытки выяснить причину. Бормотал что-то о собственнической натуре и желании избавиться от болезни поскорее. В его легких проросли оранжевые ирисы. И я точно знала, что он этого так не оставит. Шото был мне ближе, и не только потому, что ладили мы лучше. Катцуки, не будь он таким остроязычным упрямцем, тоже пошел бы на контакт куда быстрее. С Тодороки мы страдали почти одинаково. Нас обоих теперь передергивает от розового цвета. Каждый раз, когда приходил приступ, в его руках оставались лепестки камелий. Шото влюбился в своего спасителя — в того, кто помог ему принять самого себя, кто унес его тревоги и вывел на свет, оставляя прошлое позади. Я же… Влюблена в своего лучшего друга. Давно. У меня болезнь проявилась первой. Иногда я боюсь, что больше не смогу наслаждаться цветением сакуры — просто потому что ее окрашенные кровью цветы появляются на моей подушке каждый день. Мы страдаем втроем, вместе — потому что так правильно. Потому что так легче. Потому что мы влюблены в одного и того же человека. Мидория Изуку. Деку. — Кампай, — тихо рычит Бакуго, опуская голову. — Кампай, — негромко говорит Тодороки, поднося ладонь к лицу. — Кампай, — шепчу я, складываясь пополам. Закашливаемся мы одновременно.