боль

"Я на коленях прошу тебя не закрывать глаза. Сегодня, когда ты являешься для меня Марленой, пожалуйста, не притворяйся слепой. Моё время всё ещё стоит на месте, а твоё собирается бежать. Все мои многочисленные грехи сжимают мне горло, а тебя душит лишь единственный — любовь ко мне. Что-то разрывает меня изнутри и иногда шепчет гадости, чтобы причинить те же страдания окружающим, что они причиняли и мне. Это будто странная война между монстрами, притворяющимися правителями мира. Я тот, кто борется со сломанным мечом, и тот, кто по итогу в разрушение победит". Движимый течением, всеми формами импульса и искусства Дамиано сидел в поезде, выполняя обещание, данное Шарлотте. У него даже нет чемодана, только мобильный телефон в руке, верная пачка "Camel" в правом кармане штанов и джинсовая куртка на плечах. Судьба застала его врасплох. Разум возвращал его к одному и тому же образу, механически повторяя одно и то же имя:

Марлена

Он где-то вычитал его, услышал по телевизору или увидел во сне, но оно ужасно напоминало ему Шарлотту. Это имя находилось между безумием и свободой. Свободой быть всем, безумием и нежеланием быть хоть частью чего-то. И вот, сидя в вагоне, он нацарапал в журнале имя, которое наконец-то приобрело свою форму, несмотря на огромное количество отвлекающих факторов. Марлена — воля к кропотливому поиску своего места в мире. Марлена — искусство быть искусством: не иметь ни формы, ни цвета. Марлена, которая иногда являлась ему во сне с лицом Шарлотты, а иногда чем-то непонятным. Марлена, которая иногда была девушкой с длинными каштановыми волосами, а иногда — бесконечным и проклятым пламенем.

Святая вода и смертный грех.

Несколько часов, считанные мгновения и его мечта исполнилась. Два светлых глаза смотрели на него. Глаза девушки, измученной его любовными пытками. Мазохистские глаза, которые так хотели его возвращения.

Проклятые глаза.

Они его боль, его страхи, его нерешительность. Голос Шарлотты был создан для того, чтобы чувствовать себя везде, как дома, её тело, чтобы знать, что ты не один, а сердце, чтобы любить.