Изменить принципам ради тебя

Она не предупредила его заранее, что затопление квартиры приведет к немедленному судебному разбирательству, но это было не то, что кто-то сказал бы нормальному человеку. Она забыла, что Фред Уизли не был обычным человеком. Гермиона была готова к тому, что к утру на ее двери появится уведомление о выселении, а стражи порядка будут готовы грубо вытащить ее за ноги уже к полудню. Не то чтобы ее нынешний гость вообще понимал, почему «маггловские авроры» пришли арестовать его и, вероятно, попытается подкупить их шоколадными лягушками и желейными бобами в качестве компенсации. Как этому взрослому ребёнку вообще было позволено жить без опекуна, который шлёпал бы его за любую попытку прикоснуться к чему-то или выкинуть какую-нибудь пакость, не говоря уже о том, чтобы позволить ему вести серьёзный бизнес. Это было выше её понимания. И правда? Когда электрический угорь проплыл мимо ее лодыжки, ей было наплевать, но она молниеносно вытащила ногу из воды.В этот момент, наблюдая, как Фред элегантно проплывает через ее гостиную, полную очень аккуратных коралловых рифов и студенистых медуз, она поняла, что ребёнок здесь именно она. Как, черт возьми, она объяснит это своему домовладельцу? Что бы сказала ее мать? Расскажет ли она вообще об этом матери? Может ли она просто притвориться, что решила уйти в монастырь, вместо того, чтобы столкнуться с позором из-за еще одного плохо выполненного плана? Когда появились селки, поющие кровавую смерть, Гермиона оставила все рациональные мысли. У нее было достаточно времени, чтобы превратить преображенное морское существо обратно в пульт дистанционного управления, когда оно бросилось прямо на нее с боевым кличем, ранее неслыханным в мире смертных. К сожалению, какие бы заклинания ни использовал Фред, чтобы создать этот оазис под морем, это было бесполезно, и ее палочка могла заставить исчезнуть только определенные вещи, но не всё сразу. Так что, несмотря на все ее усилия, океан остался нетронутым. — Какого черта ты делаешь? — кричала Гермиона, пока не поняла, что он, очевидно, не мог слышать ее под водой. Она низко присела на кухонный стол, который был волшебным образом вытянут в виде башни для обзора бассейна в комплекте с ретро-пляжным зонтиком в белую и красную полоску. Волны разбивались о мраморную столешницу, а над головой пронзительно кричали чайки. Вода даже пахла точно так же, как в те редкие летние каникулы, когда родители после долгой поездки на машине отвозили ее в Камбер-Сэндс. Цветастые поплавки в бассейне и все такое. Он действительно был одаренным волшебником, если закрыть глаза на глупости. Быстро бросив Legilimens, чтобы захватить его разум, как он захватил ее дом, она не теряла времени, крича на него. Его разум, к ее удивлению, не был тщательно охраняемым и не напоминал интерьер магазина шуток, как можно было бы ожидать. Это был обрыв, где высокая трава подмигивала его икрам, когда он небрежно махал ей с расстояния в сотни метров. — Привет, Миона! Оценила мой визит? — Объясни, что ты сделал с моей квартирой, ты… ты! Быстро подойдя, Фред приложил палец к ее рту: — Если ты прилагаешь такие усилия, это, вероятно, только заставит меня смеяться, когда ты наконец сможешь сказать, как ты хотела бы меня назвать. И тогда мы оба будем в ударе. — Исправь это, — сказала Гермиона, топая ногой по твердой земле, — Прямо сейчас. — Если честно, разве теперь это не моя квартира? У тебя есть милое местечко в Диагоне, и теперь это моя проблема. Сузив глаза и зашипев, как змея, которой она хотела бы быть, чтобы по-настоящему хорошенько проклясть его, она сказала: — Не тогда, когда миссис Нашвари звонит мне в панике, говоря, что вода течет из каждой трещины в ее стенах. Как тебе вообще удалось устроить такое? Мои стены укреплены. Это могло бы просочиться только к моему соседу снизу. — Мы действительно собираемся вести дискуссию о физике моих заклинаний? — он выглядел сердитым на полминуты, прежде чем вновь появилась ухмылка, — но если это то, чего хочет моя леди. Я не сомневаюсь, что ты могла бы сделать даже этот разговор блестящим. Мне нравится, когда ты говоришь со мной по-ботанчески. У нее перехватило дыхание. Ветер, который был довольно резким в холмистых полях на краю утеса, замедлился до нежного покусывания, от которого ее щеки покраснели под терракотовой кожей. Более того, она почувствовала, как внутри у нее все сжалось, а дыхание сбилось. Это был не первый раз, когда он вызывал у нее такую реакцию. Ухмылка Фреда все еще оставалась неизменной, но уголки его губ начали смягчаться, и он сделал слишком большой шаг к ней. Ее ноги приросли к месту, а разум умолял её отступить, но она была гриффиндоркой. Она могла принять любые выходки, которые последовали бы с его стороны. Она могла. Он протянул руку и… Удар пришелся ему в затылок, заставляя отскочить назад. Гермиона не знала, что когда ты врезаешь кому-то в голову, он на самом деле чувствует это на своем физическом теле. Оказывается, в тот момент они оба кое-чему научились на уроках физики заклинаний. Грейнджер гордилась тем, что стала тем средством, которое натолкнуло ее друга на продолжение его образования, даже если теперь оно носило более практический характер, чем они оба предполагали до его сломанного носа. На самом деле, если честно, это была вина Фреда. Весь этот бардак был создан по его вине. У нее не было бы затопленной квартиры, она бы не лишилась надежды вернуть свой депозит, и если бы не его глупые комментарии, у него все еще было бы совершенно гладкое лицо. Если бы он не спровоцировал ее, то последние два богом забытых месяца никогда бы не произошли так, как ни за какой чертов миллиард лет. Два Богом Забытых Месяца Назад Все началось с той дурацкой статьи в «Ведьмином еженедельнике». Газета наблюдала неуклонное снижение качества контента в период между окончанием войны и последующими пятью годами. Многое изменилось, в том числе и сама Гермиона. Она не связывалась с двумя своими лучшими друзьями, которые путешествовали по Америке, преследуя бледно-серых волшебников (спали вместе в стране, где Молли Уизли не могла их прижать и начать умолять о внуках). Что, как ни удивительно, не было невозможным для однополых магических пар, хотя, возможно, чрезвычайно неудобно для того, кто решился на это. Гермиона считала, что это справедливо по отношению к миллиардам женщин в мире, которые пережили роды. В то же время, ее родители остались в Австралии, выращивая Рыжих Пауков и приближались в этом увлечении к черте безумия. Гермиона, судя по всему, полностью распалась на части и была одинока. Ну, не совсем. У нее остались два дорогих друга. Тот, кто в данный момент сидел на сиденье рядом с ней, хихикал, когда разгневанный клиент устроил истерику в кабинете Гермионы. В основном потому, что он назвал ведьму девушкой недалёкой и очень неразборчивой в её половых связях, а она решила похоронить его заявку так глубоко в бюрократической волоките, что его внуки все еще будут ждать, когда она будет рассмотрена. Как бы то ни было, теперь она полностью игнорировала его существование. Клиент, окончательно утомившись, наконец протопал к выходу из офиса. Дверь захлопнулась, что привело к образованию еще одной трещины в грязном окне, на которое никогда не действовали никакие чистящие чары. Сердитый клиент все еще кричал по пути к лифту, и Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула.  — Вот именно. У меня было это с богатыми людьми — людьми, которые не помнят, как выглядит тяжелая работа. Я наконец-то начинаю ходатайствовать о том, чтобы им всем сократили зарплату вдвое. Каждый из этих придурков не брезгует подобным. — Подбородок выше, — хихикнул Блейз, заставляя искры вылетать из его палочки вместо того, чтобы завершить работу над кипой бумаг, которую она ему поручила. Именно в такие моменты она задавалась вопросом, почему этот человек вообще потрудился появиться, поскольку он был одержим всем и вся, кроме своих прямых обязанностей. По правде говоря, она вообще не была уверена, почему он здесь работает. У его матери было более чем достаточно денег, чтобы обеспечивать Блейза и его отпрысков в течение следующих двухсот лет, а его собственные инвестиции и портфель управления активами обеспечили бы ему комфортную жизнь в его итальянской вилле еще на сто лет. Боги, она ненавидела богатых. Вероятно, потому, что она не была одной из них. — Мой подбородок поднят, — прошипела она. Парень рассмеялся, прежде чем издать непродолжительный недовольный гортанный звук. Прежде чем она успела пресечь это, его руки легли ей на плечи, он массировал участки, о которых ему было хорошо известно после двухгодовой совместной работы. — Это действительно неуместно. Я не знаю, сколько раз я могу сказать вам, что вы не можете прикасаться к своему начальнику в рабочее время. Блейз усмехнулся и ткнул большим пальцем в узел, над которым он работал в течение шести месяцев и все еще не смог успешно размять. — Да, да, сексуальные домогательства и все такое. Я слышал это раньше, но этот узел мой, и я уничтожу его.  — Пожалуйста, не упоминай о моем теле, сексуальных домогательствах и уничтожении в одном предложении. Используя локоть, чтобы зарыться, он сказал, тяжело дыша: — Заткнись, дорогая. Я работаю. — Да, ты хорош во всём, кроме твоей работы, — съязвила она, прежде чем дверь в» Офис профессиональной ответственности " со скрипом открылась. Гермиона попыталась вырваться из объятий Блейза, чтобы, по крайней мере, выглядеть несколько компетентной для их нового клиента, но быстро сдалась, когда поняла, что это вовсе не клиент. Она лениво махнула рукой Джинни, и Блейз шепотом прокричал, как он рад видеть свою возлюбленную.  — Я вернулась, — объявила Джинни, как будто только что вернулась с перерыва, несмотря на то, что она даже не работала в Министерстве, не говоря уже о недофинансируемом отделе Гермионы.  — Если ты будешь приходить сюда почаще, я запишу тебя в платежную ведомость. — Мы обе знаем, что у тебя нет бюджета, — закатив глаза, усмехнулась рыжая. — Отвали, — сказала Гермиона, когда Джинни, опираясь на её голову, встала на цыпочки, чтобы поцеловать Блейза, — Если бы я просила тебя не делать этого один раз, но я сказала это раз тридцать. Полностью игнорируя Грейнджер, Уизли посмотрела на работу Блейза:  — Все еще работаешь над Чарльзом? Ты скоро с ним закончишь. Пытаясь отделиться от самой странной пары, когда-либо входившей в ее жизнь, Гермиона взвизгнула:  — Когда узел успел получить имя? Я не понимаю, почему вы настаиваете на этом. — Сегодня будет тот самый день, любовь моя. Я действительно думаю, что у меня почти получилось, и тогда наша малышка наконец сможет летать. Надеюсь, из этого офиса и в реальную, социальную жизнь, предпочтительно с какой-то версией секса, — нежно проворковал Забини. Гермиона начала закипать, а Джинни подошла и встала рядом с мужем. Они обменялись жалостливыми взглядами: — Об этом можно только мечтать. Я надеялась на внуков, но на данный момент я могу повлиять лишь на вариант её стрижки. — Я ненавижу вас обоих. — Нет, это не так, — ответила пара дуэтом. Закатив глаза и подойдя к картотеке, которая на самом деле была просто кладовкой для метел (несмотря на то, что весь офис был просто переоборудованной комнатой отдыха), она услышала, как Джинни шепчет Блейзу: — Может быть, нам стоит отложить это. Я просто не уверена, что сейчас подходящее время, чтобы оставлять ее. С легким вздохом и гораздо более серьезным притворством Блейз сказал: — Я тоже не уверен. Мы можем поехать в Альпы и в следующем году. У нас полно времени. — Нет, — Гермиона высунула голову из шкафа, а у пары даже хватило наглости выглядеть застенчиво, — Вы уже однажды отложили свой медовый месяц, и не думайте, что я не знаю, почему. Мне не нужны опекуны. Я прекрасно справляюсь сама.  — Герми, ты почти не жила после войны, если не считать всех тех показов, которые ты устроила в прошлом году. — Никогда больше не называй меня так.» — Прости, Джин, но она права. Это прозвище звучит как изнурительное мышечное заболевание. — Я пробовала что-то новое. Это не сработало. Все, смиритесь с этим, — оскалилась Грейнджер. ------------ Позже, в тот же день, Джинни снова пришла к ребятам, как раз в тот момент, когда Гермиона и Блейз запирали офис и тащились (Гермиона) и парзали (Блейз) к лифтам. В стремительном движении, которое могло сравниться только с движением ее мужа, Джинни ворвалась в коридор с десятью экземплярами изданий «Ведьмин еженедельник». Ее лицо побагровело от злости. — Джин-Рамми, ты в порядке? — осторожно спросил Блейз, и Гермиона хихикнула. Этот человек боялся только одного — своей жены. — Эджком. Она снова украла мою работу и наполовину использовала ее. Но это на обложке журнала, и никому не будет дела до того, что это была моя работа. Мариетта Эджком была лаской во всех итерациях. Два года назад она украла у Джинни работу в «Ведьмином еженедельнике», заставив ее отца, человека, который, как известно, был на мели, пожертвовать непомерную сумму денег на прибыль журнала, и, следовательно, сделать Мариетту неотразимой кандидатурой. Менеджер по найму сказал Джинни об этом сразу после того, как отверг её. Это положило начало великой войне Джинни и Мариэтты в конце 90 ’х. По причинам, которые никто не понимал, эта женщина получала огромное удовольствие от кражи работ Джинни –- иногда полных статей или источников. Никто толком не знал, как ей это удалвалось, поскольку Джинни теперь работала в «Современной магии», совершенно другом издании, но все подозревали, что где-то в офисе ММ есть крот. Рот Джинни скривился таким образом, что ее друзья поняли — если она попытается что-то сказать, то, вероятно, кого-нибудь проклянет, поэтому Гермиона быстро выхватила журналы у нее из рук. Это было одно и то же издание, но на обложке каждого журнала был свой богатый волшебник. Она не могла не заметить всплеск огненно-красного — еще более пигментированного, чем у Джинни, — выглядывающего из одного из томов. Заголовок на обложке был ярким и смелым: «Десять самых богатых волшебников года и как они тратят свои миллионы». Под заголовком, чуть более мелким шрифтом, который можно было описать только как дерзкий, слоган гласил: «И десять способов Заставить их начать тратить деньги на Вас. ” Гермиона не удивилась бы, если бы слоган начал шевелить своими метафорическими бровями, чтобы действительно довести дело до конца. В конце концов, бумага уже была дрянной, и немного больше вкуса, конечно, не сделало бы ее хуже. Не в силах больше сдерживаться, Джинни сказала: — Это просто заказная статейка. И, честно говоря, Мерлин, она попросила каждого мужчину описать свою идеальную дату стоимостью в миллион галеонов! В целом, это не совсем похоже на мою статью, но слишком похоже, чтобы я могла попытаться ее переделать. Мой редактор сказал, что моя статья могла бы быть достаточно хороша, чтобы поместить мое имя на обложку. Наконец-то получить больше признания! И знаете ли вы, что у нее хватило наглости обратиться к моим лучшим редакторам, чтобы сказать, что я дала ей это для работы, и я цитирую: «Дайте мне время сосредоточиться на моей расширяющейся семье». Но я даже не беременна! Черты лица Блейза колебались между слепой яростью и глубокой печалью. Он не прикасался к Джинни, когда она говорила, но когда она сделала призывное движение после глубокого вдоха, он укрыл ее в своих объятиях.  — О чём было разоблачение, которое вы сделали? — спросил Блейз. Вздохнув и уткнувшись носом в его шею, она сказала: — Я изучала волшебные корпорации и их грубое и неумелое управление средствами. Затем я поняла, что это слишком амбициозная тема для моего первого большого отчета о расследовании, и если я сделаю слишком много, меня внесут в черный список. Я должна была думать, как слизеринка.  — И так следует поступать всем, — глубокомысленно заметил Блейз. У Гермионы едва хватило сил закатить глаза.  — В любом случае, я решила, что есть лучший способ связаться с людьми, которые могут знать или когда-нибудь узнают все секреты? Это должны были быть молодые, перспективные наследники, мужчины, которые все еще хотят оставить свой след в компаниях своих отцов. Возможно, те, кого считали бесполезными родственниками босса, которых никто не уважал, люди, с которыми я могла бы начать строить отношения и получить собственный внутренний источник. Это был мой первый шаг. Создать список из десяти лучших, постепенно создавая доверие. Сияя от гордости, Гермиона сказала: — Это гениально, Джин. Наконец, ее сдержанность сломалась, и Джинни заплакала с яростью, на которую была способна только она: --Я хранила все свои записи -– все свои планы в своем защищенном шкафу, но сегодня утром я увидела, что в нем кто-то копался. Я понятия не имею, как Эджком вообще узнала об этом. Она даже обманом заставила моего брата принять в этом участие! Я же была так осторожна. Я хочу уничтожить эту женщину. — Я помогу, — сказал ее муж сквозь стиснутые зубы, — я уверен, что у нее за спиной какой-то богатый придурок; все, что она пишет — это любовные письма высшему эшелону общества со своей глупой работой. Ваши статьи начали бы разоблачать вещи, которые некоторые люди там усердно скрывают. Война не остановила это дерьмо с коррупцией, но мы добьемся ее увольнения. Сегодня же. Гермиона слушала размышления друзей и читала то, что и вызвало такую бурю негодования у них. И Джинни действительно имела в виду очень ужасную статью в журнале. Это навело Грейнджер на мысль. Своего рода опровержение этой ужасной статьи. Если она выдвинет петицию, над которой работала одновременно со статьей Джинни, Уизли получит признание, к которому она так стремится. Гермиона улыбнулась. И Блейз, и Джинни сделали неуверенный шаг назад при виде этого. — Нет, — решительно сказала она, — нет, мы не будем так играть, к сожалению, это не будет быстро, но это будет тщательно и продуманно. Если у нее действительно есть кто-то за спиной, мы их выведем на чистую воду. И тогда они получат именно то, что заслуживают. ---------------- Гермиона прошла через то, что Молли любила называть ее «мятежной» фазой после окончания школы. По словам женщины, Гермиона не посвятила этому достаточно времени в свои юные годы, а затем полностью отплатила за это. Чего Молли не знала, так это того, что она унаследовала свою мятежную натуру от Грейнджеров старших. Ее родители протестовали, писали письма и ходили от двери к двери, распространяя свое послание всем, кто хотел слушать. Как и они, она была радикалом, и она была чертовски горда, даже если ее недавние усилия были большим провалом, чем ИЗВЕРЖЕНИЕ. Гермиона начала с создания собственного издания и радиопрограммы под названием «Министерство наносит ответный удар». Она находила свои тщательно отобранные статьи на городских улицах и в липких мусорных баках. Затем она приковывала себя к фонтану в атриуме Министерства каждый день в течение трех недель, рассказывая прохожим о послевоенных преступлениях и напоминая людям, что коррумпированные политики все еще очень активны, и она видела, что они делают! В конце концов, один из парней из бухгалтерии снял ее и повел за мороженым после того, как заставил принять душ. По-видимому, этот трюк был бессмысленным, сильным и почти фундаменталистским в своем стремлении осудить бедных, бедных богатых людей. Ее прозвище на целый год стало Покровительницей придурков. Не говоря уже о том, что все это время обезглавленные шоколадные лягушки были прикреплены к бесценным портретам, пока те не раскаялись, к ее удовлетворению, но она не хотела говорить об этом. Ей надоели ее выходки, и Министерство предложило ей не только работу, но и целый отдел, которым она могла бы управлять самостоятельно. Единственная самая бесполезная, и с ее зарплатой соперничали только стажеры, слоняющиеся по зданию в ожидании, чтобы расписаться в своих часах практики. По словам Джона Доулиша, не было человека, которого они хотели бы видеть в таком положении больше, чем Гермиону. Она должна была догадаться, что он в лучшем случае саркастичен, а в худшем-садистичен. — Говорю тебе, — сказал Рональд, смочив губы куриным соком и запихивая в рот еще один кусок, пока вся семья сидел за воскресным ужином, — мой отец был изобретательным сотрудником в течение двадцати с лишним лет, и он все еще застрял там. В Министерстве по-прежнему полно предубежденных придурков; только у этих хватило ума не связываться с Волдемортом. Имейте в виду, это не делает их лучше. Это делает их проницательными и просто более спокойными, когда дело доходит до провозглашения их невежества. Умнее. Излишне говорить, что Гермионе не очень-то повезло, когда она пробиралась в общественные места, размеры которых не соответствовали ее идеалам и еще большим амбициям. Пять лет спустя она была выжженной двадцатитрехлетней девушкой, которая почти потеряла свою страсть сражаться в одиночку. ------------- План был прост. Гермиона, ветеран, награжденный трофеями, бросит вызов первой десятке волшебников в списке Эджком. На самом деле это была петиция. Эджком уже осветил все легкомысленные и невероятно глупые способы, которыми эти влиятельные люди прожигали деньги, когда были реальные вещи, требующие внимания. Она использовала бы свою позорную репутацию члена радикальной Лейбористской партии (или, по крайней мере, ее магическую версию) и написала бы горящую статью о современном человеке и его месте в высокообщинном обществе. Затем она обратилась к читателям журнала «Современная магия» с просьбой помочь унизить одного из этих людей, попросив их жить на зарплату простого человека. На три месяца. На ее зарплату, если быть точным. В свою очередь, Гермионе будет предоставлен творческий отпуск с ее собственной работы, потому что там все равно ничего не происходило, чтобы работать в компании этого человека в течение того же периода времени. У нее будет возможность вынюхивать, проводить интервью, вносить большие радикальные изменения, которые точно выведут из строя Эджком и ее молчаливого покровителя. Гермионе даже удалось втянуть Гарри и Рона в это дело, и они согласились публично поддержать ее. И к тому, что говорит Гарри, прислушивается большая часть Министерства и почти все волшебное население. Отказаться от вызова выглядело бы трусливо и подозрительно. И это сработало. Но не так, как она намеревалась. Она надеялась поймать крупную рыбу: Малфоя, Селвина, Ладью, черт возьми, она бы даже взяла кузена Паркинсона, если бы понадобилось. Кто-то, кого публика с удовольствием любила бы ненавидеть и ненавидела бы любить одновременно. Но это было не то, что показали опросы. Очевидно, люди хотели смеяться. Люди хотели зрелища. Ну, по словам Блейза, когда он смеялся над тем, кто стал жертвой петиции. Им нужен был Фред Уизли. И они хотели, чтобы Гермиону сбили с толку больше, чем его самого. Он не только будет жить на ее зарплату, но и в ее настоящем доме. И она, Святая Гермиона, займет его место в качестве молодого генерального директора, управляющего стартапом «дойная корова» с бесконечным потенциалом, а не обычного сотрудника, способного прокрасться незаметно. Полная противоположность всем идеалам, которые она отстаивала. ------------ Распространенным заблуждением было то, что Фред Уизли на самом деле не умер, а был ужасно изуродован и провел более месяца в лечебнице и на восстановлении. Иногда было лучше оставить мир наедине с его сплетнями, чем пытаться исправить ситуацию. Правда заключалась в том, что Фред умер. Однако его бесцеремонно вышвырнули за завесу, как мешок с заплесневелой картошкой, ровно через тридцать девять дней после его кончины с одним свободным днем. Покрытый сомнительно вязкой слизью и довольно сильно пахнущий птицей. Никто не знал, как он был воскрешен. Особенно со многими шрамами, с которыми он умер в результате взрыва, навсегда врезавшимися в его кожу, как бесцветные татуировки. Гермиона, возможно, точно знала, как, почему и особенно значение того, когда его выплюнули. Возможно, она даже знала, почему полотенце, пахнущее Норой, и смена его любимой одежды ждали его у двери, где находилась вуаль, в комплекте с его палочкой, засунутой в один из карманов брюк. После такого мучительного путешествия человек заслуживал того, чтобы его окружали утешительные, знакомые предметы. Но, опять же, она предпочла бы не обсуждать это сейчас. Фред не терял ни минуты после того, как по сути переродился. Во-первых, он продал всю свою долю в магазине шуток Перси, который, как пробормотал Фред, нуждался в новом старте больше, чем он. Он и Джордж все еще были одной душой, занимающей два тела, но даже эти отношения изменились. Джордж был настолько сломлен, что даже после возвращения Фреда он был слишком согнут, чтобы когда-либо снова стоять прямо. Как и Фред, но Гермиона была единственной, кто заметил это или, по крайней мере, не отрицал. Что-то во Фреде так и не вернулось полностью вместе с его телом, когда он стрелой пронесся сквозь колеблющуюся завесу. То, что другие когда-то называли безрассудством в Хогвартсе, на самом деле было просто своеобразным проявлением ума мальчика, обучающегося в школе, не готовой понять его гениальность. Истинное безрассудство, которое он проявил по возвращении, было совсем другим. Его семья называла это «быть молодым холостяком», не желающим остепениться и предпочитающим спать с любым человеком или даже отдаленно похожим на человека существом, которое он мог бы заполучить, амбициозно открывая совершенно новую компанию, которая объединила маггловские технологии с волшебной изобретательностью, называемой Зеркальной магией. Инновационная идея позволила пользователям использовать карманные зеркала для уведомлять подписчиков о своих приходах и уходах, вносить физические галеоны прямо с ладоней в свои хранилища, мгновенно менять обереги, чтобы впустить или выгнать кого-то из своих домов, находить свои родственные душ на основе ядер палочек и т. д. Он сколотил состояние и был в буквальном смысле свежим предпринимателем, за встречу с которым, любой инвестор Европы готов был убить. И все эти вещи в основном были прекрасны, но то, как он занимался своими делами, кричало о том, что большая часть его души предпочла бы вернуться туда, откуда его похитила завеса, чем прожить еще хоть мгновение. Это были скандальные романы с часто женатыми супругами видных членов Визенгамота в собственных всего за несколько секунд до того, как их мужья или жены возвращались домой. Это внезапно стало продажей нового шутливого бизнеса, который он помог создать без объяснения причин. Он тратил тысячи галеонов на азартные игры, не заботясь о своем будущем. Несмотря на его растущую репутацию, Гермиона никогда не думала, что публика выберет его из всех других кандидатов. Он был парнем по соседству. Все это заставило ее задуматься и мгновенно стиснуть зубы. Однако Джинни и, что более важно, ее жаждущий славы главный редактор не имели таких оговорок. Сначала начала она, Блейз и Джинни хотели отменить все это или заставить Фреда отказаться, чтобы они могли выбрать другого кандидата. Но, глубоко погрузившись в новую компанию Фреда, они обнаружили, что некоторые влиятельные члены Визенгамота запугивали его, чтобы помочь управлять его прибыльным бизнесом и гарантировать, что он едва ли получит хоть слово. И чтобы добавить оскорбление к травме, каждый член совета директоров был более коррумпированным, чем предыдущий, и был выбран многими членами Визенгамота, которых Фред привел в ярость, переспав с их супругами. И, по-видимому, было совершенно законно проводить политику, которая по сути была личной вендеттой против частного гражданина, потому что он разозлил их. — Это твой брат. Вы уверены в этом? Сначала мы не сможем сказать ему, что происходит, на случай, если за ним будут следить. Мы не можем допустить, чтобы он кого-то предупредил. Шмыгнув носом, Джинни сказала: — Я не простила ему той ужасной шутки, которую он организовал на моей свадьбе. Это перешло черту. — Я с нетерпением жду возможности сбить его с ног, и ему не будет угрожать никакая реальная опасность, кроме того, что ему придется жить как магглу. С тех пор как произошел инцидент с вуалью, он ведет себя так, будто умирает, и движется быстрее, чем я могу видеть. Может быть, какое-то время, чтобы посидеть и поразмыслить, пойдет ему на пользу. Пока Джинни продолжала работать и жаловаться на свою семью, что-то на столе Джинни привлекло внимание Грейнджер. Гермиона дрожащими руками взяла журнал «Ведьмин еженедельник». Девушка не потрудилась толком взглянуть на него, прежде чем заняться планированием. Если отбросить ее ненависть к Эджком, «Ведьма Уикли» знали, как делать убедительные фотографии. Комната была освещена единственной вспышкой, чтобы выделить его черты и оставить фон в тени. Стены были темно-синими с серыми оттенками, что придавало им современный, песчаный вид. Что должно было заставить его веселое поведение и рыжие волосы выглядеть глупо. Все было наоборот. Он был неотразим в своей красоте, с голубыми глазами, светящимися в темноте, как мерные морские волны, разбивающиеся о ничего не подозревающий прибой. Он сидел на деревянном табурете, который выглядел старым и изношенным, одетый в белую оксфордскую рубашку с закатанным рукавом и расстегнутыми верхними пуговицами воротника, чтобы показать свои татуированные шрамы и четко очерченную грудь. Фотограф застал его за тем, как он расстегивал запонку на другом рукаве. Опустив голову и пристально глядя на свое запястье, он выглядел энергичным и немного задумчивым. Кто-то, вероятно Мариетта, вне поля зрения камеры, привлекла внимание Фреда. Он наклонил голову так, чтобы осветить человека разрушительной улыбкой -–опасной и очаровательной. Джинни, вероятно, разговаривала с ней, но девушка не слушала. Она представляла, как снимет заголовки с обложки, чтобы вставить фотографию в рамку. ------------ Несмотря на общественный резонанс, Фред переехал в ее квартиру. Парень шустро учился, но плохо слушал. Он быстро понял, что ему все время нужно иметь при себе ключи, и нельзя было делать его дубликаты прямо перед соседями. Хотя, похоже, ему было трудно понять, почему у Гермионы не было камина, независимо от того, сколько раз она объясняла, что в современных зданиях их просто нет. Она только что объяснила концепцию батарей дистанционного управления, когда он зашагал в направлении ее спальни. — Эй! Я же говорю! — Да, и ты слишком скучная. Я отправляюсь на поиски твоего дневника. Я планирую прочитать его позже и посмеяться над тобой завтра за воскресным ужином. Мне действительно нужно подготовиться. Ты можешь уйти. Ты витаешь в облаках, Молли II. Его тонкий нос немного сморщился, когда он закончил свою речь, и Гермионе пришлось спрятать палочку, чтобы она на самом деле не прокляла его. Что было бы совершенно неуместно. Таким образом она никогда не получит свою квартиру обратно. Двигаясь дальше с титаническим усилием, Гермиона стала давать указания:  — В любом случае, дальше по коридору располагается туалет. Я настоятельно рекомендую принимать душ до 7 утра. Миссис Джонс всегда моет Эдварда, своего кокер-дудла, ровно в 7:15, и после этого никогда не бывает горячей воды в течение более двух часов. Потому что, конечно, миссис Нашвари и тройняшки сразу после этого готовятся к первичке, и вся система труб перегружена. Я сто раз говорила тройняшкам, чтобы они купались перед сном, но разве они слушают? Ни в коем случае. Кроме того, я еще раз поговорю с ними об этих отчетах о книгах. — Гермиона, я буквально понятия не имею, произнесла ли ты просто рандомные слова или ты меня разыгрываешь. Что, во имя семи преисподних, такое кокер-дудл? И я позвоню в правоохранительные органы, если от меня ожидают общения с маленькими детьми, не говоря уже о том, чтобы обсудить их вечернюю сцену или что-то вроде отчета о книге. О Милосердный Мерлин. К ее чести, она не прокляла его. Она сделала то, что было определенно хуже, и в течение трех четвертей часа читала ему лекции о коллективной жизни и о важности вмешательства в дела других ради альтруистической общественной пользы. К тому времени, как она закончила, он задремал с ее полностью защищенным дневником в руке. Неважно, Гермиона взяла на себя смелость записать свою проповедь и обеспечить ее ежедневное воспроизведение по радио, пока он не прослушает ее до конца. Это означало быть ответственным человеком и никогда не позволять другому потерпеть неудачу из-за недостатка знаний. Она не была настоящим образцом совершенства, но делала все, что могла. ------------ Гермиона не думала, что она входит в число людей, которые пьянеют от власти. И на самом деле это было не так; по крайней мере, она так не думала. Однако работники Фреда, похоже, считали иначе. — Мисс Грейнджер, это самое вопиющее злоупотребление властью, которое я когда-либо видел за свои восемьдесят два года управления, — сказал мистер Саллегрино. Он стукнул тяжелым кулаком по дубовому столу для совещаний в Штаб-квартире Зеркальной Магии. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Фракция членов Визенгамота хочет использовать технологию Фреда в MLE. Я думаю, что это прекрасная идея, однако я хочу, чтобы этот законопроект включал защиту конфиденциальности потребителей. Я хочу, чтобы было известно, что Зеркальная магия не будет принуждена или вынуждена использовать наши собственные технологии для шпионажа за нашими потребителями. Что в этом плохого? — Мы не ставим условий некоторым из самых влиятельных людей в стране. Мы не выдвигаем требований, особенно с таким небольшим количеством союзников в Визенгамоте. Скрестив руки на груди и свирепо глядя через стол Гермиона бросила: — Возможно, Вы и не знаете, но Фред знает. Вы знакомы с этим человеком? — Да, и мы предпочли бы вести этот разговор с ним, а не с какой-то девушкой, выигравшей конкурс журналов, — сказал мистер Саллегрино. Пытаясь не исказить свое лицо от возмущения, но потерпев неудачу, Гермиона спокойно ответила: — Он дал мне полную лицензию компании, независимо от того, насколько это было глупо. Будьте уверены, я поговорю с ним об общем разрешении после того, как все закончится. Хихикая, другой член правления пробормотал, бросив на Гермиону такой злобный взгляд, что было неудивительно, что у нее все еще оставался стыд: — Да, я уверен, что он это сделал. Гермиона распустила собрание, волшебным образом вытащив стул каждого из мужчин и силой вышвырнув всех семерых из комнаты, все легким движением палочки. Возможно, бюрократия не была ее сильной стороной. Несмотря на их протесты, она все равно добавила свое дополнение к законопроекту. На следующую ночь она получила свою первую смертельную угрозу. Портрет с ее лицом взорвался со страницы, сопровождаемый приложенной запиской, в которой просто говорилось: «Предупреждение номер один. Ты получишь еще два, прежде чем твоя голова станет похожа на эту картину.» ----- Гермиона уже была под угрозой второй, когда Мариетту нашли мертвой в ее поместье. Газеты пытались изобразить ее смерть как несчастный случай, пока заклинание не было использовано для просмотра последних воспоминаний покойной. Это было новое заклинание, но оно было достаточно усовершенствовано, чтобы использовать его в этом случае. Мариетте было приказано небрежно приготовить сгорающее зелье; к сожалению, можно было услышать только замаскированный голос человека, произносящего проклятие. Три дня спустя Джинни была госпитализирована после того, как ее столкнули с лестницы с неестественной силой. Ее лишенный палочки и, следовательно, слабый амортизирующий амулет был единственным, что спасло ее от сломанной шеи. Гермиона пошла рассказать Фреду всю историю поздно вечером того же дня, после того, как все оставили Блейза присматривать за его спящей женой, которая была помещена в медицинскую кому, в то время как все ее кости были восстановлены. Блейз сгорал от беспокойства, и Гермиона не могла обременять его своими страхами. Остался только Фред. Кроме того, пришло время ввести его в курс дела, чтобы он не стал еще одной жертвой. Ее квартира была несколько отреставрирована. Заклинание Фреда оказалось сильнее, чем он ожидал. В некоторых местах оставались только небольшие болотные лужи, придававшие пространству ощущение приключения и неожиданности, по крайней мере, так он утверждал. Гермиона предположила, что он, вероятно, просто еще не знал, как их стереть. Но, к ее облегчению, он, казалось, старательно затыкал их. Поскольку она ворвалась без предисловий, она была рада, что у нее оказалась в основном безопасная почва для ходьбы; потому что в ее нынешнем состоянии Гермиона могла думать дальше своего следующего шага. Фред полулежал на ее удобном бежевом диване со стаканом пива в одной руке и толстым томом в другой. Единственное, что сделало бы картину еще более странной, — это толстые очки, балансирующие на его носу. Он посмотрел на нее с каким-то потусторонним видом. В комнате было тихо, как в морге, только эхо кухонного крана капало одинокими каплями воды в статическом ритме. Все ее огни были выключены, и только одна свеча рядом с ним придавала комнате жуткую атмосферу и навязчивый блеск. В этот момент он не чувствовал себя человеком. Она положила руку на сердце, чтобы унять его прерывистый ритм. Поняв, кто прервал его мирный вечер, мягкая улыбка осветила его лицо, и жуткое настроение медленно прокралось к двери, надеясь уйти незамеченным. Он открыл рот, и Гермиона была готова выкрикнуть " Это серьезно, Фред!», чтобы удержать его, но ей не пришлось этого делать. Рыжий мгновенно оценил ситуацию. Его книга вернулась на полку так быстро, что она не успела прочитать название, и кружка с пивом полетела к кухонному столу. — Мне нужно поговорить с тобой о чем-то важном.» — Да, это я уже понял.» Дрожа от волнения, она выпалила: «Это Джинни.» Черты лица превратились во что-то уродливое, его голос стал глубже. — А что насчет нее? Поймали ли они того, кто ее толкнул?» — Нет, и я не знаю, кто это сделал. Я знаю, почему они это сделали, но я не была уверен, что должна была рассказать твоим родителям. Я не уверена, с кем мне следует связываться. Это становится опасным, и я не знаю, стоит ли мне говорить… — Позвольте рассудить это мне, расскажи. Вздохнув, она плюхнулась рядом с ним на диван. Затем она махнула рукой на обычный чайный сервиз и принялась за работу, рассказывая ему все, что он пропустил. К концу он уже рычал, и это было страшно. — Итак, Эджком мертв, и мы не знаем почему, но можем предположить, что это как-то связано с ее молчаливым инвестором. Тот же самый человек, который также угрожает вам и пытается убить мою сестру, — Гермиона, должно быть, выглядела взволнованной, потому что мужчина немедленно ободряюще похлопал ее по колену, — Все это дело с убийством в стороне, отличная интрига, кстати. По-настоящему мастерские вещи. Мне почти стыдно за то, что я сделал с тобой. — Затопление моего дома было ужасной шуткой, несмотря ни на что. Отмахнувшись от ее руки пренебрежительным тоном и четко сформулировав шутку, подобной которой мир никогда не видел, он пробормотал: — Только не это. Нет, я говорю о другом. Что еще? Милостивые боги, что еще он натворил? Неужели из ее душа вылетят летучие мыши? Неужели ему каким-то образом удалось перенести Почти безголового Ника в подвал ее дома, чтобы он мог капать ей на голову странные смеси? Глубоко задумавшись и разговаривая с Джорджем, которого там не было, Фред проигнорировал ее и задумался: — Тогда она должна согласиться. Да, да, превосходно. Наконец Фред повернулся к ней, и его глаза снова засияли тем неземным светом. Он был наэлектризован -– все горело молниями и смолистым дымом. Гермиона снова схватилась за грудь, не понимая, почему ее сердце все время сбивалось с ритма. — Кто бы ни стоял за этим, он не хочет, чтобы что-то изменилось. Они не хотят лучшей Волшебной Британии, и они хотят остановить таких могущественных людей, как ты и моя сестра, прежде чем вы действительно начнете действовать. Поэтому мы заставим их думать о том, что они получили покой, чтобы заманить их в ложное чувство безопасности. Заставим думать, что ты продалась. Широко раскрыв глаза от проницательной оценки и плана Фреда, она не успела заговорить, прежде чем его следующие слова заставили ее поперхнуться чаем: — Позволь мне быть твоим папочкой. Если бы она не потратила большую часть часа на то, чтобы вернуть его носу прежнее совершенство, она бы влепила ему пощечину из принципа. — Прежде чем ты отправишь меня в Исландию и обратно, подумай об этом. Они засунули тебя в самый нелепый отдел, когда-либо созданный. Ваша радиопрограмма и статьи были великолепны. Я уверен, что у вас были бы преданные последователи, если бы радио не испытывало загадочных технических трудностей каждый раз, когда ваше шоу выходило в эфир; вы едва могли содержать приличную типографию, оплачивающую распространение вашей газеты. И да, хотя часть атриума была немного тяжеловата, мне это понравилось. Ты больший гриффиндорец, чем все мы. — Ты все это помнишь? Я знаю, что раньше жаловалась на это за воскресным ужином, но я не думала, что кто-то действительно обращал на это внимание. Бросив на нее странный взгляд, прежде чем отвернуться, он сказал: — Я всегда слушаю, что ты говоришь, согласен я или нет. Делали это с тех пор, как мы были детьми. Прочистив горло и вытирая руки о штаны, он встал или, скорее, пошел вброд, так как теперь был по колено в болоте. — Если они подумают, что Гермиона Грейнджер сдалась, продалась, они потеряют интерес и, следовательно, больше не будут угрожать смертью, и я могу заставить Блейза взять Джинни на этот длительный медовый месяц в Монако, чтобы она не скрывалась. В любом случае ей понадобится время, чтобы полностью восстановиться. Гермиона была почти убеждена, и Фред ударил в точку: «Что может быть лучше, чем убедить их, что ты не представляешь для них угрозы, чем позволить богатому человеку позаботиться о тебе после того, как ты попробовала сладкую жизнь? Ты была бы ходячей рекламой их идеалов. — Значит, я просто скажу всему миру, что продалась? Кто-нибудь вообще поверит в это? Смеясь от души, Фред сказал: — Если ты до сих пор не поняла этого, любовь моя, публика в массе поверит буквально во что угодно. Мы используем это время, чтобы пригвоздить хотя бы одного из этих придурков к стене. Мариетта мертва. Тот, кто поддерживал ее, должно быть, думал, что какие бы секреты у нее ни были, они слишком ужасны, чтобы позволить ей разгуливать еще секунду. И этот ублюдок причинил боль моей младшей сестре. Гермиона обвила его рукой в полуобъятии. Молча оказывая ему свою поддержку и принимая этот новый план. Он кивнул ей, прежде чем полностью заключить ее в свои объятия. Его теплый запах огненного виски мягко подтолкнул ее глубже погрузиться в его объятия, пока ее голова не оказалась в изгибе его шеи. — С чего мы вообще начнем? Я твоя… твоя любовница?» — Я бы сказал, что мы начнем с продажи этого ужасного места, но я очень привязался к тройняшкам. Они — еще более живая версия меня и Джорджа в этом возрасте. Будь я проклят, если этот их учитель не поставит им всем отличные оценки за эти научные проекты. Мы вместе усердно работали над ними. Смеясь, она спросила:  — Ну, если не это, тогда что? Пожав плечами, он ответил: — Я думал об этом. Я просто куплю все здание и заставлю их индивидуальных владельцев платить бесплатно –- в любом случае здесь живет всего несколько человек. Они все хорошие люди, и им не помешала бы помощь, особенно миссис Нашвари с этими тремя под ногами.» Гермиона разрыдалась: — Зачем ты это сделал? Ты просто отдашь их им? — Я должен был слушать эту чертову лекцию каждый день в течение трех недель, ты, злобная тварь. Все начиналось сначала, когда я пытался сделать что-то еще. Конечно, я кое-что узнал о важности общественной жизни. И это не совсем альтруизм. Как только Пророк услышит, что я купил тебе целый маггловский жилой комплекс (мы опустим тот факт, что здесь живут другие люди), это будет огненная буря. Он не смог бы остановить её, когда Гермиона заключила парня в ещё более крепкие объятия. Да и не очень-то и хотел. — Это может быть очень рискованно, и я могу позаботиться о себе, ты знаешь, — прошептала она, отвечая на слова, которые он оставил невысказанными. Она предположила, что он знал ее довольно хорошо. Его подбородок сдвинулся, и она поняла, что он улыбается, почувствовав его на своем лбу. Сердце Гермионы снова заколотилось, но она решила, что не сильно возражает, если это означает, что она сможет еще мгновение вдыхать бархатистый аромат Фреда. Примечания: Как я поняла, автор этого шедевра не планирует как-то продолжать работу, поэтому концовка осталась открытой для читателя.