Заложница

Я сидела на кровати не в силах собраться с мыслями. Да, это Марк. Да, он делает гадости. Но это перешло вообще всякую границу. Его совесть заснула крепким сном. А гордость каждый день пляшет чечетку. Вот только он недооценивает меня. Девочка Василиса уже давно выросла. Как и во внешнем плане, так и во внутреннем. Не стало пугливой рыжей девчушки. На ее месте стояла шестнадцатилетняя девушка с ярко красными волосами и синими, как будто их накрасили акварелью, глазами. Внешний облик так и выражает уверенность, безбашность, но при этом абсолютную серьезность, не смотря на топ с большим вырезом. Нет, я все еще осталась с добрым сердцем и с большим желанием восстановить в этом мире справедливость. Но я не боюсь. Ни Марка, ни несносного братца, ни даже покинувшего этот мир Астрагора. Звучит как вызов, не на ходите? Во всяком случае для Ляхтича это так. И моя гордыня не желала покидать меня ни на секунду. А это заставляло еще больше кипятится и молча выругаться. Часы пробили восемь вечера. Начинает темнеть. Если я и дальше буду сидеть в своей комнате и ждать, что каким-то образом Марк сам зайдет ко мне... Зайдет наверно, лет через пять, когда захочет поинтересоваться: Жива ли я там?.. Не вариант. А этой ночью я явно не усну. Неужели ему было так трудно не делать мне пакости? Видимо да. Не буду я Огневой, если не разберусь с этим сейчас. Я поднялась с мятой кровати и направилась именно туда, именно в комнату бывшего златоключника. Остановившись у его двери, моя уверенность вмиг пропала. И что я скажу? У тебя соль есть? Ага, а еще где переночевать, поесть и умыться. А вообще устрою истерику по поводу сегодняшнего происшествия. Эх, была не была. И я заколотила в дверь руками, что было мочи. Она открылась и весь текст, который я хотела высказать ему исчез из моей головы. Передо мной стоял Марк. Нет, Марк стоял, но он был. Немного... Черт, мне все равно придется сказать то слово, он был сексуальнее. Стоя в одних боксерах и с полотенцем на шее. Нет, ни то чтобы я не признавала Ляхтича сексуальным, да ладно, кого я обманываю? Да признавала. Признавала, что он симпатичный. Эх, ладно, я признавала, что он чертовски сексуален. - Мы должны поговорить! - с самым серьезным лицом я смотрела его насмешливые глаза. - Проходи, - и все? Кто в тебя вселился, скажи мне? - Что сегодня было? Зачем ты сказал всем, что... - лицо, как и в детстве предательски залилось краской. - Что? - невинно спросил кусок моей ненависти. - Зачем ты сказал всем, что я... , что я, что я стала гораздо сексуальней! - голос сорвался и щеки так и запылали. - А разве это неправда? - пока я выдавала свою маленькую и неуверенную тираду, Ляхтич успел натянуть джинсы и черный свитер. Вот, теперь я могу сосредоточиться. - Ты хотел опозорить меня? Или чтобы я стала красной, как спелый помидор?! Он ничего не ответил и подошел ко мне смотря в глаза. Ужасно близко. Настолько близко, что я чувствовала тепло отходящее от него. Он наклонился и мои губы обдало горячим дыханием. Разум отключился и... - Не воображай себе, рыжая, - Марк снова скрылся в очередной комнате. Секунд тридцать я стояла в полнейшем ступоре. И не от действий Ляхтича, а от своих. Я испугалась тогда, и не того, что он меня поцелует, я испугалась того, что он не поцелует меня. - Присядь, - он указал на двухместную кровать. Пристроившись с у самого края , меня снова понесло: - Знаешь что?! Я тебе запрещаю! - Запрещаешь что? - Ляхтич в один миг оказался рядом со мной. - Запрещаешь издеваться над тобой? Запрещаешь касаться тебя? - его пальцы коснулись моей красной щеки. Губы наклонились к самому уху: Запрещаешь трахать тебя, Василиса? Его руки толкнули меня на кровать. Мускулистое тело нависло надо мной. Злорадная усмешка перекосила лицо. Я попыталась оттолкнуть спятившего блондина, но мне ничего не удалось. Руки и ноги не двигались. - Не пытайся, я наложил на тебя эфер, стрелу тоже не ищи, она у меня. - Но как? - глупый вопрос, скорей всего он забрал ее, когда подошел ко мне. - Не время для разговоров, и не кричи, на двери заглушающий эфер, - будто прочитав мои мысли ответил он. Кажется, это будет худшая ночь в моей жизни. Его руки провелись вдоль моего тела. Меня пробила судорога. Горячие губы переместились на шею. Слишком нежно для него. Но это не так странно, если учесть то, что даже через ткань юбки я чувствовала его зверское возбуждение. И это заводило меня, черт возьми! Ловкие пальцы за пару секунд расстегнули обтягивающую кофту и отбросили в сторону. Я знаю, он чувствовал, что я тоже возбуждена. И еще он знал, что при первой же возможности я убегу от него. Даже через ткань бюстгальтера я почувствовала его теплое дыхание, которое срывалось с медленного на бешенный ритм. Ненужная вещь была отбросана в сторону. Мое лицо снова обдало жаром, когда Ляхтич оглядел меня. Представить только, Василиса Огнева сейчас лежит перед возбужденным Маркусом Ляхтичем и хочет его. Настолько сильно, что появляется даже отвращение к самой себе. И из-за этого я еще сильнее хочу его. Марк припал к правой груди. Остатки разума еще что-то кричали, что позволило мне не стонать в полный голос. Медленно, словно дразня он нагнулся над юбкой и одним движением снял ее. Указательный палец прошелся по промежности сквозь ткань трусиков. - Ты мокрая, - это был не вопрос. Очередной раз мой стон подавили поцелуем. Мои руки нащупали ширинку его брюк. Марк сам снял их. Ругаясь и клянясь, что он купит еще тысячу мне таких же, он разорвал мои трусики. Внутри все горело, миг, и внутри меня он. И жалкие отголоски разума исчезли растворяясь вместе с воздухом в этой комнате. Я знала, эта станет самая худшая ночь моей жизни, я знала, эта самая лучшая ночь в моей жизни.