Защитник

      Всю свою жизнь Люк находился под чьей-то защитой. На планете с двумя палящими солнцами, бывшей ему домом на протяжении девятнадцати лет, его тщательно (даже слишком) берегли тётя и дядя. А также Оби-Ван, но Скайуокер, ещё живя на влагодобывающей ферме и ничего не зная о Силе и джедаях, был не способен догадаться, почему на него и его приёмную семью те же тускены нападали реже, чем на других фермеров на отшибе цивилизации. Затем он оказался под крылом Альянса повстанцев и своих друзей, готовых рисковать жизнями ради вытаскивания его из передряг. Во вставшей на место Империи Новой Республике его защитники остались прежними, разве что Лея, раскрыв в себе потенциал Силы и укрепив в ней связь с Люком, смогла тщательней следить за состоянием своего брата. Империя была побеждена, но это не значило, что по улицам городов стало безопасней ходить. Бандиты, наркоманы, пьяницы, головорезы — их не волновало, кто стоит у руля в Галактике. Одни нападали, находясь во власти яда, которым сами же себя и губили, другие нападали полностью осознанно ради наживы. Кто-то не знал ничего о Люке Скайуокере, а потому обманывался его внешней слабостью и молодостью, когда намеревался украсть у него деньги. Кто-то знал Люка Скайуокера, а потому пытался украсть его самого, чтобы использовать как заложника ради, опять же, получения денег. Джедай нередко замечал вокруг себя таких людей, он чувствовал их окрашенные чернотой намерения в Силе и был готов защищаться в случае необходимости. Однако до сих пор применять силу и световой меч не пришлось — злоумышленники почему-то отступались от него. Люк пару раз заметил, что глаза бандитов, глядевших на него с предвкушением наживы и насилия, внезапно расширялись от страха. Это было странным поведением, ведь джедай был уверен, что в его внешности не было ничего ужасного, а ауру Силы, которую подсознательно могли ощущать обычные люди, он не распускал по сторонам. Причина того, что преступники и неадекватные люди обходили Скайуокера стороной, раскрылась чуть позже. Впервые бандиты не остались стоять в стороне, а кинулись на Люка. Он выставил руку вперёд, и ножи со звоном попадали на тротуар, когда мужчины отлетели назад, врезавшись спинами в стены домов, а затем грузно свалились на землю. Они были живы, но не могли пошевелиться и только болезненно стонали перед тем, как потерять сознание. Джедай моргнул в замешательстве — он не хотел отбрасывать их в стены, как и не хотел повреждать им позвоночники. Откуда у него взялись такие проблемы с контролем? Через пару мгновений Скайуокер осознал, что вообще не успел использовать Силу. Это был не его Толчок Силы. Он медленно опустил руку и демонстративно недовольно вздохнул, не оборачиваясь. Он точно не собирался плакать то ли от счастья, то ли от тоски, нет. — Мне не нужна защита, — насупился Люк. — Я легко справился бы сам. — Конечно. — Я рыцарь-джедай! — Самопровозглашённый? — спросили насмешливо. Скайуокер покраснел, смутившись, но не сдался. — Ты сомневаешься в моих способностях? — с вызовом ответил он. — Люк, — от мягкого, успокаивающего тона у джедая мгновенно испарилось всё возмущение, — просто позволь мне делать то, что я должен был делать раньше. — Но я уже не маленький, — возразил Люк уже без запала. — Тогда ты достаточно разумен, чтобы больше не спорить со мной, — сквозь серьёзность просачивалась ласковая насмешка. Скайуокер не то чтобы согласился с этим, но ничего не ответил. — Люк, — снова мягко, но с печалью обратились к нему, — в то время, когда ты рос и нуждался в защите, меня не было рядом. И я не знаю, смогу ли быть рядом, когда тебе будут грозить настоящие, серьёзные опасности. Я не могу вмешиваться во что-то глобальное. Поэтому, хотя бы в таких мелочах, позволь мне навёрстывать свой долг. Люк снова ничего не ответил, только сжал ладони в кулаки. Он чувствовал спиной пристальный, но не тяжёлый взгляд. — Ты не хочешь меня видеть? Джедай аж вздрогнул от этих слов. — Как ты можешь такое говорить? — почти прошептал Люк. — Я... Когда я не вижу тебя, а только слышу, я могу представить, что ты, — голос дрогнул, — жив. Могу обманываться, что в любой момент можно обернуться и обнять тебя. — Ты можешь это сделать. Скайуокер обернулся к призраку с неверием и отчаянной надеждой в уже влажных глазах. Это ведь невозможно, да? Призраки нематериальны. Но Энакин стоял, прислонившись к стене, а не проваливаясь сквозь неё. Скайуокер-старший приглашающе протянул руку — иди ко мне, проверь и убедись. Люка ударило воспоминанием, когда над пропастью на него дул ветер, всё тело болело от травм, а в его сторону тянулась рука в чёрной перчатке. Но сейчас рука была человеческая, из плоти, разве что полупрозрачная и с голубоватым сиянием. Джедай медленно подошёл к отцу и неуверенно вложил свою ладонь в его. У него получилось это сделать, пальцы не прошли сквозь силуэт. Люк в шоке посмотрел на Энакина, который легко улыбнулся ему, а затем мягко потянул на себя, заключив в объятия. Опять же Скайуокер не провалился, а прижался лицом к груди призрака. — Отец... — только и смог прошептать Люк и беззвучно заплакал, изредка всхлипывая. Он мог видеть свои руки, прижатые к спине отца, и стену дома сквозь голубоватый силуэт, но какая разница, если он мог прикасаться? Призрак не источал запах или тепло, но какая разница, если отец завернул сына в такой кокон тепла и нежности через Силу, что ему казалось, будто он тонет в мягкой вате? Закрыв глаза, джедай мог поверить в то, что он в руках живого человека, что это живой отец обнимает его и, наклонившись, прижимается щекой к его макушке. Люк плакал, судорожно сжимая кольцо рук вокруг Энакина, боясь, что он исчезнет, выплёскивая эмоции за всё прошедшее после Эндора время. Выплакивал горе от того, что потерял пожертвовавшего собой отца прямо на своих глазах, как только обрёл его. Выплакивал боль осознания, что никогда больше не увидит и не сможет прикоснуться. Выплакивал тоску по человеку, с которым виделся всего лишь два-три раза, но которого полюбил просто так, просто за общую кровь. Плакал от счастья, что он всё-таки мог поговорить, прикоснуться, обнять, почувствовать тепло. Он любил отца, а отец любил его. Это всё, что ему было нужно. Энакин проецировал на сына свою любовь так сильно, как будто все светлые эмоции джедая и родителя, что были заперты в клетке из тьмы двадцать лет, обрушились в один миг на одного невысокого человека. И Люк был совсем не против, он впитывал эти чувства и эмоции как губка. Жаждущее, разбитое сердце сироты наполнялось столь необходимой родительской любовью.       Под ласковыми, лёгкими поглаживаниями (призрак не сжимал объятия крепко, потому что память о времени, когда он причинял своему ребёнку только вред, была ещё свежа, поэтому сейчас он был очень бережным) и успокаивающим воздействием отцовской Силы Люк постепенно перестал плакать. Он просто прижимался к своему родителю, наслаждаясь моментом. — Почему ты не пришёл раньше? — Я приходил. Просто не показывал себя, потому что ещё не умел становиться вот таким материальным. Судя по тому, что сейчас было, я правильно делал. Абсолютно неприкасаемый призрак тебя бы расстроил. — Это ты каким-то образом отгонял от меня всяких мерзавцев, верно? — это был риторический вопрос. — Пугать людей это не по-джедайски, отец. — Я никогда не был образцовым джедаем, — Скайуокер почувствовал волосами на макушке дуновение воздуха от смешка. — Так ты не против, если я буду и дальше защищать тебя? — Ты!.. — шумный выдох в призрачную одежду. — Сколько угодно, лишь бы ты появлялся почаще. Лучше бы ты вообще не исчезал. Ты ведь понимаешь, что мне тебя не хватает...пап? Энакин ощутимо вздрогнул. Он должен был слышать это обращение к себе каждый день, начиная с первых младенческих попыток произнести это слово, заканчивая осознанной речью. Он всё это пропустил. Если бы только всё сложилось иначе... Люк почувствовал, как от отца хлынула новая волна нежности, благодарности и вины с печалью. — Я чувствую это, да. Но не понимаю, чем я заслужил тебя такого, сынок. Прости меня за всё, что я сделал, — призрак неуверенно, будто забыв как это делается, чмокнул сына в макушку. Скайуокер не выразил никакого неудовольствия этим действием, и это ободрило Энакина, дав ему смелости поцеловать сына в лоб. Люк прикрыл глаза, всем своим существом счастливо отзываясь на такое прикосновение. — Не думай об этом, пап. У тебя есть вот такой вот я, и этого не изменить. Смирись, ты обречён быть прощённым и любимым мной, — хитро улыбнулся джедай. — Я с радостью приму свою участь, — в тон сыну ответил призрак. Люк уверенно мог заявить, что этот момент был самым счастливым в его жизни. И никогда он не чувствовал себя в большей безопасности, чем сейчас. Конечно, Энакин выглядел не так крупно, как Вейдер, но он всё ещё был значительно выше своего сына, и светлая Сила в нём текла спокойная, но могучая, готовая вырваться на защиту своего ребёнка. Люк был совсем не против поступиться гордостью и позволить отгонять от себя плохих людей, потому что чувствовать обволакивающую, защитную Силу отца было очень приятно. Его внутреннему ребёнку, росшему без родителей, это было необходимо.