Между ними

      Влюблённый идиот.       Именно так он охарактеризовал себя, пусть это признание и далось с трудом, но зародилось ещё в тот момент, когда он, потрёпанный после битвы с Шепфа, не сводил сосредоточенного взгляда с той, чью гордость заранее ущемил своей властью. Как бы то ни было, Люции, да и всем остальным, имевшим какое-либо предубеждение относительно его персоны, оставалось лишь смирение.       Впрочем, наивность принцессы Ада даже забавляла. Затем на её место пришла жалость, поскольку он как никто другой знал, каково это — лишиться всего и сразу. Разбиться от хлёсткого удара судьбы и болезненно собирать душу по кусочкам.       Если бы она признала его и позволила помочь… Не опускалась до глупого и мелочного спора в который раз. Не провоцировала и не превращала собственное упрямство в яблоко раздора — довольно бессмысленного — между ними.       Они оба понимали, что их отношения могли сложиться иначе.       — Повелитель, — Мальбонте вздрогнул, услышав обращение, произнесённое бессмертной, от которой меньше всего ожидал. Последующее издевательское фырканье убедило окончательно — она ему не померещилась.       В приглушённом свете покоев крылья Люции зловеще багровели и притягивали к себе подрагивающие тени. Она закрыла за собой дверь и сделала пару шагов вглубь комнаты, держась на расстоянии.       Снаружи давно наступила глубокая ночь, и если кто-то из слуг видел Люцию, то к утру среди низших демонов непременно расползутся весьма содержательные слухи с приукрашенными подробностями: кто, на ком и с какой интенсивностью.       Мальбонте, не сдержавшись, усмехнулся и махнул рукой в сторону кресла. Люция упрямо не сдвинулась с места. Естественно.       Этой женщине категорически нельзя приказывать даже нейтральными жестами.       — Надеюсь, ты был счастлив услышать это от меня в свой адрес, — тон её бархатного голоса насквозь пропитался язвительностью, — а теперь отдай мне трон Преисподней.       Только Люция могла заявиться к нему посреди ночи с подобным требованием.       — Нет.       Её пухлые губы недовольно скривились, а он некстати задумался о том, как приятно было бы смять их своими. Или найти применение где-нибудь ниже.       — Снова нет? — ухоженные острые ноготки принцессы Ада впились в кожу ладони. — По-моему, я уже всё доказала!       Как и всегда, единственным её аргументом было их зрелищное противостояние на войне.       — Это по-твоему, — намеренно не удостоил её взглядом, чувствуя, как сгущается враждебная энергия. Алая, — я думаю иначе.       Толчок в грудь. Быстро же она приблизилась, забыв о прежней осторожности. Яростный блеск в её глазах говорил красноречивее любых слов.       — А не пошёл бы ты… — процедила, не повышая голоса и тем самым придавая серьёзности нелепой попытке запугать его, — к чёрту.       От его хохота едва не содрогнулись стены. Люция отшатнулась и оскорблённо собралась уйти, но Мальбонте успел перехватить её руку и развернул к себе, со снисхождением покачав головой.       — Чёрт ко мне сам приходит со своими глупыми требованиями. Точнее, сама.       Она возмущённо вскинула брови и сделала рефлекторный взмах крыльями, сильным порывом погасив несколько свечей.       Даже если в чём-то перегнул палку, он был доволен её реакцией.       — Хочешь, чтобы я бросила тебе вызов? — дёрнулась в тщетной попытке освободиться. Ну уж нет, теперь она так просто от него не уйдёт, — или ты сомневаешься?       — В тебе, Люция? Нисколько, — улыбнулся нагло, её нелюбимой улыбкой, — но драться с тобой я не буду. Ты мне ещё нужна.       — В другом месте ищи себе шестёрок или подстилок, а я не такая!       Эту фразу он припомнит ей не раз, особенно в её же страстных объятиях.